Вера Павловна работала бухгалтером на почте в посёлке Верхняя Слобода уже двенадцать лет. Она не отличалась болтливостью, не лезла ни в чьи дела и честно верила: главное — делать свою работу хорошо. День — пенсии, другой — переводы, письма, счётчики. Обычная жизнь.
Но в какой-то момент у неё начала чесаться душа. Что-то стало не так. Вера заметила, что баба Маруся, старая немногословная пенсионерка, давно не заходила. А ведь раньше — как по расписанию: каждое двадцатое — за пенсией. В дождь, в снег, с палочкой, но приходила.
— А куда Маруся-то пропала? — как-то спросила Вера у Нины, соседки с соседнего окна.
— Так та ж... умерла, ты разве не знала? В январе вроде. — Нина качнула головой. — Царствие небесное.
Вере стало не по себе. Но хуже всего было то, что пенсия на Марусю всё ещё «выдавалась». Вот тут и заполыхало внутри.
Она сперва подумала — ошибка. Ну бывает, в базе что-то не отметили. Проморгали, мол. Села, проверила. Нет, всё оформлено. Даже доверенность приложена — мол, пенсию за Марусю получает некая Беспалова Г.И.
Галя Беспалова — коллега. Сидит через два стола, пьёт чай с малиновым вареньем, смеётся громко, ногти всегда ярко-красные. И тут у Веры внутри всё закрутилось. Галя? Та самая? Не может быть.
Но с другой стороны — всё сходится. Подписи в журнале — Галины. Доверенность оформлена в их же отделении. Вера начала копаться.
— Вер, ты чего зависла-то? — спросила Галя, подходя к столу с чашкой в руке.
— Да так... смотрю отчёты. — Вера постаралась не смотреть в глаза.
С того дня она начала проверять всё подряд. Не только по Марусе. Оказалось, ещё в двух случаях пенсия продолжала «выдаваться» после смерти пенсионеров. И в обоих — доверенность та же. Беспалова Г.И.
Вера ходила, как в тумане. Дома не спала, жевала хлеб вприкуску с пустым чаем и не могла выкинуть из головы — а если она ничего не сделает? Значит, сама станет соучастницей. Но и идти в полицию — бессмысленно. Их участковый только плечами пожмёт, да скажет: «Ну вы там сами разберитесь».
В какой-то момент Вера просто осталась после работы. Все ушли. Она достала архив доверенностей, притащила себе кипу журналов и начала смотреть. Подписи, даты, разницы в почерке.
И вот тогда её ударило, как током. На одной доверенности подпись бабушки Маруси написана аккуратно, с завитушками, а на другой — корявая, как будто левой рукой. И рядом — разные ручки. Разные чернила. Одно и то же имя, но почерки — как небо и земля.
— Ты чего делаешь, Вера? — прозвучал голос из темноты. Это была Галя. Она вернулась за забытой сумкой и увидела Веру за делом.
Вера подскочила.
— А ты чего вернулась?
— Сумку забыла. Ты что тут роешься?
— Проверяю. Просто проверяю.
Они переглянулись. Молчание повисло между ними как верёвка, натянутая до предела.
Галя сжала губы, подошла ближе.
— Ты всё поняла, да?
— Поняла.
— Я тебе всё объясню. Только давай не здесь.
Они вышли на улицу. Снег уже начал подтаивать, капало с крыш. Вера закуталась в шарф, сердце стучало как сумасшедшее.
— Мой отец, — начала Галя, — после инсульта. Лежачий. Пенсия копеечная, лекарства дорогие. Помощи ниоткуда. Я сначала просто заняла немного у Маруси. Она тогда сказала: «Деточка, мне всё равно — я уже жду конца». Потом она умерла. Я пришла за справкой и... подписала. Я знаю, это неправильно. Но я не краду для себя. Я просто... не знала, что делать.
Вера молчала. Её внутри крутило. С одной стороны — подлог, воровство. А с другой — отец, беспомощный, запах больницы, тряпки, капельницы.
— А если завтра проверка? — тихо сказала Вера.
— Я всё верну. Всё, до копейки. — Галя сглотнула. — Просто не сдавай меня. Пока не встанет на ноги. Потом — делай что хочешь.
Вера стояла молча. Смотрела на сугробы, на старый ларёк, в котором уже лет пять никто ничего не продавал.
— Я не знаю, что с этим делать, Галь. Честно.
— А я знаю. Мне с этим жить.
На следующий день Вера написала служебную записку. Без имён. Просто: «Обнаружены несоответствия в документах по пенсионным выплатам. Прошу провести внутреннюю проверку». А потом пошла домой и впервые за долгое время уснула без тревоги.
Через неделю пришла комиссия. Галя уволилась. Никто не стал писать заявлений в полицию. Отец её через месяц умер. На похороны Вера пришла. Стояла в стороне, молча. Галя её увидела, кивнула. Больше они не разговаривали.
Весной в отделении повесили новый плакат: «Если вы заметили что-то подозрительное — не молчите». Вера его читала каждый день. Не потому что не знала, а чтобы не забыть — добро бывает разным. И выбор — он всегда свой. Даже если потом всю жизнь думаешь, правильно ли поступил.