Эти майские пахли по-настоящему свободой. Не потому что отпуск. Не потому что шашлыки. А потому что впервые за долгое время я позволила себе уехать — одна.
Егора я отвезла к бабушке. Он прыгал от радости, крутил руль игрушечной машины и с порога заявил:
— Мам, только долго не звони, я занят буду.
И всё.
Прощание — две минуты. Я осталась с ветром в окне машины и странной тишиной внутри.
Меня позвали друзья — на майские в лес, с палатками. Обычно я отказывалась. Потому что “неудобно”, “ребёнок”, “вещи”, “не до романтики”.
А в этот раз сказала: да.
И сама не поняла — откуда во мне эта решимость.
Мы приехали вечером.
Пахло дымом, сырой травой, и — впервые за долгое время — собой. Я сидела у костра, молчала, слушала, вдыхала, смотрела в огонь.
И было легко.
Он оказался случайностью. Не громкой, не навязчивой. Просто был рядом.
Подал кружку. Рассказал, как чуть не сгорел на прошлых майских.
Мы смеялись. Потом молчали. Потом вдруг начали говорить о личном — как будто знакомы давно.
Я не рассказывала про развод. Про боль. Про то, как ночами сидела на кухне, боясь, что всё повторится.
Я просто была настоящей. Без прошлого. Без ярлыков.
Ночью мы ушли к реке. Там было тихо, звёзды отражались в воде.
Он взял меня за руку.
Ничего не обещал. Никуда не звал. Просто держал — как будто знал, что иногда этого достаточно.
Это не была любовь. Это было — живое.
Воспоминание о себе, в которой есть не только ответственность, усталость и борьба. А ещё лёгкость. Притяжение. Женственность. Тепло.
Наутро мы попрощались почти без слов.
Он уехал на своей машине, я — на своей.
Без обид. Без драмы. Только с одной мыслью:
Я жива. Я ещё чувствую. Я не исчезла.