Пустырь за сиренью хранит свой секрет —
Машина стиральная, ржавый каркас.
В ней — время и вечность, и смерть, и рассвет,
И всё, что не видел обыденный глаз.
Мальчишка с коленками в ссадинах, Сева,
Наследник пустых, позабытых дворов,
Где старый холодильник — ларец для трофеев,
И проволоки ржавый, запутанный кров.
Он листья репейника в недра машины
Засунул от скуки — обычный металл.
Но круг, что вращался неутомимо,
Вселенной дверью внезапно стал.
Люк распахнулся в поля без конца,
Где белые звёздочки в зелени трав,
Летели пегасы под светом Солнца —
За край горизонта, сияньем объят.
Смеётся Вселенная: дай ей бутылку —
Получишь пустыню из хрупких песков,
Где змеи скользят по стеклянным бутылкам,
И жар обжигает невинность веков.
Платок — и распахнуты чёрные дали
Космических бездн, где планеты кружат.
Там звёзды, как сахар, в пространстве застряли,
А время замёрзло, как будто в ножах.
Но крыса (о, детское любопытство!)
В машину брошена, как в жернова.
Она превратилась в такое бесстыдство,
Что рвота подкатывает к словам.
Червивая масса, личинок жгуты,
Из люка ползли, как из ада врата.
И мальчик схватил свой топор, чтобы ты,
Чудовище, в мир не проникло тогда.
Удар за ударом — металл на куски,
Разбито окошко волшебных миров.
Останки машины в траву полегли,
Под сенью репейников, свернутых в кров.
Прошли года, как речные струи,
И Всеволод взрослый — в костюме, с лицом,
Хранящим морщины тревог и раздумий,
Вернулся к пустырю, склонённым быльём.
Нашёл холодильник, как старую книгу,
Раскрыл и увидел часы без стрелок.
В них россыпь алмазов, судьбы интригу,
И детства сокровище, скрытый итог.
Воспоминания — тени на стенах,
О том, что разрушил в исступленной тоске.
Теперь новой машины белеет пена,
На месте былого — в зарослей ветке.
И ждёт он, присев у металла прохладного,
Что снова заурчит мотор в тишине,
Что снова откроется в детство парадное,
Как будто бы вечность вернётся вдвойне.
И циклы вращения, моря и звёзды,
И крылья пегасов над зеленью трав —
Всё это осталось в памяти — поздно
Пытаться вернуть, что безвозвратно пропав.
Но всё же он ждёт, как когда-то ребёнком,
Что чудо случится на том пустыре,
Где время звенит, как стекло, тихо-звонко,
И космос скрывается в старом ведре.
Мы все ищем порталы в бессмертие странное,
В миры, что сияют за гранью стекла,
Где наше сознание, вечно пространное,
Раскрыться сумеет, как роза, сполна.
А может, всё это — лишь сон и фантазия:
И крыса, и космос, алмазов река?
Но верим мы все в невозможное разное —
Что мир удивителен, как ни крути колеса.
Воробей всё чирикает, мычит корова,
Цикады стрекочут, как в детстве тогда.
И кажется: вот-вот услышишь ты снова
Мотора урчание сквозь все года.