Запись 13.
Ну вот я и приехала. За тобой, моя малышка.
— Будете забирать? — спросила доктор.
— Конечно. Странный вопрос. Она не по моей воле тут осталась одна, без меня.
Ей было уже пять месяцев, а она просто лежала в кроватке три месяца на одной стороне — голова кривая, кривошея. Всё потому, что никому до неё не было дела. Без мамы этот ребёнок никому не был нужен.
Но у неё есть мама. Они же знали, что я вернусь, что не оставлю. Да вообще, какая разница — это ребёнок! Как так можно? Я, может, и молодая, и неопытная, но интуиция подсказывала — что-то точно не так. Ребёнок не должен так выглядеть.
Одни советовали сажать и обкладывать подушками, другие — делать массаж, третьи — массировать голову во время купания, когда она максимально расслаблена, чтобы выровнять форму черепа. Она была тихая, как мышка. Словно боялась, что если заплачет — мама исчезнет. Я спокойно могла приготовить покушать, погулять с ней. Она не просыпалась по ночам. Я первое время от этой тишины вскакивала в испуге и проверяла — дышит ли она.
Время шло. Из больницы я вернулась в родительский дом — опекун его бросил и уехал в свой собственный. Мне там было страшно. Максимально. Страшно спать, страшно ходить. Я чувствовала запах крови в доме. До сих пор не могу забыть.
Проходя по коридору, я точно знала, где под наспех поклеенными обоями — следы маминых окровавленных рук. В деревянных рамах — осколки от взорвавшейся гранаты. Долго я там не продержалась. Все эти годы я бежала от ощущений и воспоминаний. И решила сбежать снова.
У меня был адрес свекрови. Я ещё была в зарегистрированном браке. Решила попробовать — всё-таки родня ребёнку. А там видно будет. В принципе, приняли нормально. С радостью отнеслись к ребёнку. Узнала, что благоверного уже нет в «рядах свободных». Рождение ребёнка не помогло — и я теперь как бы замужем, а как бы и без него. Перспектива так себе. Но моя широкая душа и безмозговая голова решили: человеку должен быть шанс.
Не спрашивайте, какое я там ему придумала оправдание. Моя мама всегда учила меня быть доброй, открытой, честной, справедливой, относиться к людям с состраданием. И не путать сострадание с жалостью. Она вряд ли предполагала, что эти качества могут сыграть не только хорошую службу, но и злую шутку.
Вот такой пердимонокль.
Я помогала по хозяйству. Стала называть её «мама» — мне очень этого хотелось. Мне казалось, что ничего ужасного в их жизни нет. И вообще, бедность не порок, чисто и с достоинством можно жить в любых условиях. Из всех благ цивилизации — только свет. Но такие трудности меня не
пугали. Ведь рядом со мной была та, ради которой я горы готова свернуть. Пока что их сворачивать не требовалось — только кормить, купать, переодевать.
С соседкой договорились брать молоко. Денег не хватало, поэтому разбавляла его водой и варила кашу, делила её на порции, разливала по баночкам и опускала в колодец — вместо холодильника. Из техники — только он. Благо, был огород. Картошка — всё, что там росло. Потом её меняли на другие овощи. Из фруктов — только яблоки и дикая груша. Получался прекрасный напиток. А в печке — запечённые яблоки. Вкуснейшие.
Как-то раз все разъехались по делам, и я осталась одна на несколько дней. Как назло, пошёл сильный дождь. Он лил и лил, не переставая. В какой-то момент я заметила, что вода во дворе поднимается. Что-то происходило. Ненормальное. Такого я ещё не видела.
Вода дошла до порога. Мне стало страшно. Схватила лопату и стала копать траншею через двор до огорода — он ниже по склону. Думала, отведу воду.
Короче, математика — это не моё. В панике не просчитала, что за забором такой же уклон, и дом стоит в низине. Вся вода с холма текла к нам и топила хату.
Когда это поняла — стала закапывать всё обратно. Толку, конечно, ноль. Я зашла в дом, где уже была вода, и села на кровать. Света не было. Взяла дочку на руки, легла с ней. Наступила ночь. Нужно было ждать утра. Надеюсь, мы его переживём. Обессиленная, я уснула.
Утром проснулась от детского плача. Надо было её кормить. Но как? Света нет. Воды становилось всё больше. Поняла — нужно уходить. Нужно подниматься. Хата в низине. В соседнем посёлке жили родственники мужа. Он был на возвышенности. Единственный шанс — туда.
Рюкзак на плечи. Баночка с кашей. Спереди — кенгуру с ребёнком. Спасибо, что она такая терпеливая. Воды уже по колено. Иду к трассе. Пешком — почти 20 километров. Вода катится странными перекатами, быстро прибывает. Слава богу, дорога почти сразу идёт вверх, и через 2 км — уже сухо.
За день добираюсь до посёлка. Родственники пускают к себе. Света и тут нет. Новостей нет. Газовый баллон на весь посёлок — у одной семьи. Их считают богатыми. Они пускают меня сварить кашу.
Так началось страшное наводнение. Один край разрешил другому открыть шлюзы, чтобы те не утонули сами, зато как всегда досталось другим. Жертв было много. В посёлке, из которого я ушла, снесло дома, энергосети. В нашем городе я слышала размыло кладбище. Моё решение спасло нам жизнь. До верхнего посёлка вода не дошла.
Мы живы. Мой ребёнок жив. Всё остальное — неважно.
«Когда ты мама — ты не задаёшься вопросом "смогу ли я". Ты просто идёшь, через воду, страх, усталость. Ради одного — чтобы твой ребёнок жил. И это единственное, что по-настоящему важно.»
Вы когда-нибудь принимали решение, которое потом спасло вам жизнь?
Что помогло вам не сдаться в самый страшный момент?
Верите ли вы в интуицию?