Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
В погоне За НЕОБЫЧНЫМ

Он рассказывал, как бежал через реку, как жил в страхе, как ел траву. А потом замолчал. Потому что есть вещи, которые перебежчики из КНДР не

Ты сидишь с ним в дешёвом китайском кафе. Он говорит по-корейски, ты — через переводчика. Он вроде спокоен. Вроде шутит.
А потом ты задаёшь один неправильный вопрос —
и он замирает. Лицо меняется. Глаза гаснут. Он делает вид, что не понял. Но ты понял. Некоторые вещи они просто не скажут. Никогда. Ни тебе, ни кому-либо. Даже на свободе. Меня зовут Тим. Я ирландец, переехавший в Россию, а теперь я в кругосветке без единого перелёта. Всё, что со мной происходит — особенно то, что нигде не публикуется — я сразу выкладываю в своём Telegram-канале «В погоне за необычным». Сейчас я в Китае, недалеко от границы с Северной Кореей. Я встретил перебежчика. Не героя. Не ютуб-блогера. А обычного мужика, который прошёл ад, выжил — и теперь прячет половину правды. Он говорит:
— Еды нет. Только кукуруза и трава.
— Мы ели червей. Не ради вкуса. Ради хоть чего-то.
— Лагерь — это не наказание. Это ожидаемая часть жизни. Как школа. Только наоборот. Он показывает на шрам на руке.
— За попытку сбежать. Ме
Оглавление

Ты сидишь с ним в дешёвом китайском кафе. Он говорит по-корейски, ты — через переводчика. Он вроде спокоен. Вроде шутит.
А потом ты задаёшь один неправильный вопрос —
и он замирает. Лицо меняется. Глаза гаснут. Он делает вид, что не понял.

Но ты понял. Некоторые вещи они просто не скажут. Никогда. Ни тебе, ни кому-либо. Даже на свободе.

Меня зовут Тим. Я ирландец, переехавший в Россию, а теперь я в кругосветке без единого перелёта. Всё, что со мной происходит — особенно то, что нигде не публикуется — я сразу выкладываю в своём Telegram-канале «В погоне за необычным».

Сейчас я в Китае, недалеко от границы с Северной Кореей. Я встретил перебежчика. Не героя. Не ютуб-блогера. А обычного мужика, который прошёл ад, выжил — и теперь прячет половину правды.

🎭 О чём перебежчики рассказывают сразу: лагеря, голод, культ личности

Он говорит:
— Еды нет. Только кукуруза и трава.
— Мы ели червей. Не ради вкуса. Ради хоть чего-то.
— Лагерь — это не наказание. Это ожидаемая часть жизни. Как школа. Только наоборот.

Он показывает на шрам на руке.
— За попытку сбежать. Меня поймали. Вернули.
— А потом ты снова сбежал?
Он кивает.
— И уже не попался.

Всё это — ты слышал. Это страшно. Но уже стало общим местом.

📌 Кстати! Подпишись на мой канал в Дзене — я тут публикую не только о странах, но и о теневых зонах мира, куда не ходят экскурсии.

🕳 А вот что он не говорит: про секс, касты и двойную мораль внутри КНДР

Я спросил:
— А как в Северной Корее с отношениями?
Он посмотрел в стол.
— Это... сложно.
— Проституция есть?
Он замолчал.
— Зачем ты спрашиваешь? Это не важно.

Потом сказал:
— У людей в голове одно. В жизни — другое. Мы просто молчим.

Молчат о кастовой системе, где если ты родился “не тем” — ты будешь рабом навсегда.
Молчат о том, как партийные дети живут лучше, чем ты в Европе.
Молчат о том,
что многие не хотят бежать — потому что боятся свободной жизни ещё сильнее.

🚪 Свобода — это не кнопка. Это травма

— Ты счастлив, что сбежал?
— Да. Но я не сплю по ночам.
— Почему?
— Потому что я всё равно боюсь.
— Кого?
Он замолчал.

Страх — это не охранник с автоматом. Это программа, встроенная в сознание. И она не отключается границей.

🤫 Почему перебежчики молчат о главном? Потому что стыд сильнее голода.

Стыд — за тех, кого оставили.
Стыд — за то, что сам когда-то верил.
Стыд — за то, что теперь ты никто: ни кореец, ни иностранец.

Ты думаешь, свобода — это дверь. А она — лабиринт. Без инструкций.

Я продолжаю идти по границам. По тем, которые на карте, и тем, что в голове.
Если ты хочешь знать,
о чём люди не говорят даже на свободе,
подпишись на мой
Telegram-канал «В погоне за необычным». Потому что всё, что запрещено публиковать на Дзене — я публикую там. Без цензуры. Без героизации. Только правда. Такая, что иногда становится не по себе.