(1 января 1899 г. — 31 декабря 1899 г. Томские епархиальные ведомости)
Деревня Топольная, расположенная на реке Ануй, среди Алтайских гор, в живописной, поражающей своим величием местности, получила свое начало около 1825 г. Первыми посельниками ея были крестьяне деревни Петропавловской, Ануйской же волости, Федор и Тихон Ефимовы Архиповы, Тарасий и Трофим Ивановы Губины и Иван Анфимов (Ефимов) Зиновьев, беглопоповцы.
В ней до 170 домов и до 1000 жителей: половина единоверцы, половина раскольники, из последних до 30 чел. так называемых «коренных». Эти раскольники в былые времена выселены сюда с западных границ России, около Польши и потому слывут здесь под названием и сами себя называют «поляками».
«Поляки», народ, заметно выделяющийся среди других староверов края, как своим внешним здоровым, цветущим, но в тоже время суровым и угрюмым видом, так даже и выговором и одеждою. Все они некогда были беглопоповцами и теперь еще живы среди них предания о монастырях Иргизских, но в настоящее время за недостатком беглых попов, управляются стариками уставщиками и это управление стариками возвели уже в принцип, так что справедливо называются «стариковщиною».
У Тополинских стариковцев с недавнего времени два наставника и одна наставница. Для совершения треб к ним некоторое время наезжал откуда-то беглый поп. Затем этого попа в д. Сибирячихе в 1840-х годах изловили и с тех пор беглые попы в этой местности не появлялись. Оставшись без попа, старообрядцы избрали себе в наставники Федора Ефимова Архипова, который и отправлял у них все требы, за исключением, браков, так как по его мнению простецам браки совершать не следовало. Вследствие этого Тополинские беглопоповцы стали обращаться за совершением браков к ближайшему священнику православного прихода; однако после такого брака Федор Ефимович налагал на новобрачных 6-ти недельную эпитимию, по исполнении которой они снова принимались в среду своих единомышленников посредством прощеной. И сами брачущиеся смотрели на этот совершающийся в православной церкви брак, как только на безысходную нужду, как не меньшее из зол; подаваемое им за венчанием православным священником вино, по рассказам, они не выпивали, а "выпускали в платок, чтобы не запечататься печатью антихриста".
В 1850-х годах образовался единоверческий приход в деревне Сибирячихе, Ануйской волости и все жители дер. Топольной были приписаны к этому приходу. Федор Ефимович к этому времени уже одряхлел, утерял свой капитал, приобретённый настоятельством и скоро почти в умопомещательстве скончался. Вместо него был избран наставником зять его Марк Максимов, а помощником ему Иван Анфимович Зиновьев. Марку Максимовичу, как числящемуся официально единоверцем, было от священника поручено погружать детей и отправлять богослужение. Пока Марк Максимович исполнял только дозволенное, затем стал превышать свои права. Священник сделал ему строгое предостережение; тогда Марк начал порицать священника и церковь и, наконец, совсем отделился от неё, постепенно увлекая за собою и других Тополицев. Сначала он совратил своих ближайших сродственников, а за ними несколько и других семей; а на оставшегося в единоверии бывшего своего помощника Ивана Анфимовича стал указывать как на еретика, крестил, принимал на дух и причащал якобы древними запасными дарами, доставшимися ему от беглых попов и только по традиции, издавна укоренившейся среди Тополинцев, не решался "брачить". Иван Анфимович, оставшись с благословения своего священника, дьяком у единоверцев стал следовать примеру Марка: крестил, исповедывал, приобщал и отпевал, всячески стараясь о том, чтобы его одноверцы возможно реже обращались к своему приходскому священнику; однако открытого разрыва со своим приходским священником не производил и наружно был ему покорен. В начале 1870-х годов Иван Анфимович скончался, оставив наставничество в наследование сыну своему Прокопию и завещав ему испытанную уже им "политику" в отношении к единоверческому священнику. Прокопий Иванович былъ человек совсем безграмотный и службу кое как знал только на память. Не лучше был и помощник его Макар Егоров, который едва разбирал богослужебные книги; и дьяком, и его помощником руководил за богослужениями такой же безграмотный крестьянин Никита Васильев Данилов.
После смерти Макара Егорова, Прокопий долго оставался без помощника. Предлагали, было, эту должность известному "ревнителю" старцу Иродиону Зиновьеву, но он не захотел знаться с "церковниками" и совсем ушелъ в расколъ. Тогда единоверческий приходский священник решился благословить править службу для единоверцев учителя местной школы Кирилла Тарскаго, учившагося в Бийском Катихизаторском училище. Этим были недовольны внуки Ивана Анфимовича, считавшие себя законными наследниками наставничества. Они начали наговаривать старикам на Тарскаго: не надо нам в уставщики учителя: какой он христианин! Шапку носит нехристианскую, круглую, тулуп с большим воротником, сапоги с калошами, ходит в православную церковь, а главное подходит к Архиерею под благословение: какой он есть христианин! Не следует, старики, пущать его в нашу часовню! А если изберете его уставником, мы унесем свои книги тогда и служите, какъ хотите! Угроза отобранием книг, действительно, подействовала на стариков и они Тарскому от богослужения отказали.
Марк Максимов, отделившись, от единоверия постепенно увеличивал число своих последователей, так что вскоре признал необходимым назначить себе помощника в лице брата своего Зотика. Марк Максимов зажил "паном": что захочет то и делает, что прикажет, то и слушают. Побывав в д. Солоновке и ознакомившись с тамошними поморскими наставниками, Марк Максимов перенял от них новоеучение, что шестую тайну (т. е. брак), за которую он столь долго боялся взяться, можно совершать и самому, без священника. Не долго думая, Марк ввел у себя такие браки, которые печати ни в каком случае для Богослужения не допускались. После Богослужения, в его молельне шел обыкновенно суд над теми, кои каким либо образом, по его мнению, обмирщились т. е. сообщались в еде или питии с православными. Первым делом выступает свидетель и говорит: Марк Максимович! Такой-то или такая-то вот с таким-то человеком обмирщился: я своими глазами видел. Марк Максимович подзывает виновного и начинает "отказывать от молельной"; виновный по необходимости должен просить прощения, не отступно кланяется своему наставнику, и тогда Марк скажет ему: приди после, я посоветуюсь кое съ кем, можно ли принять тебя. Виновный за это отдает ему поклонъ; не теряя времени уходит и скоро возвращается, чтобы принести "денежное покаяние". Такому Марк давал "прощеную"; если же кто из виновных не приносил наставнику "денежнаго покаяния" и заявлялся в моленную, на него сейчас же и доносили, хотя бы богослужение совершалось. Наставник прикажет ему выйти, а когда добровольно не уходит, прикажетъ человекам двум или трем виновного вытащить и тогда исполнители его приказания берут обвиняемого за ворот и безо всякой церемонии с шумом и криком, выталкивают, как буяна какого из питейного заведения.
Благоденствию раскола в д. Топольной много содействовал и бывший здесь сельский писарь. По вероисповеданию православный, он однако всегда более сочувствовал раскольникам, чем православным и открыто и во всем тянул руку первых. При всяком удобном случае в глазах раскольников он старался, бывало, унизить православных священников, называя их ругательными именами. "Чего ваши попы знают, говорил иногда он православным, меньше самого последнего староверскаго дьяка, их и попами звать не стоитъ... Им бы только пашню пахать, да сено косить! а указывая на раскольников, говорил: вот они истинные то христиане! Они никого не обирают, а питаются своими трудами да и службу отправляют лучше православных! Писарь этот в продолжение своей службы в деревне Топольной почти всегда ходил на богомолье к раскольникам. Он же тормозил и дело открытия школы; как только получалось предписание о построении школы, то он всегда старался собрать на сходе более фанатичных раскольников, которым наказывал "не принимать школу" и увещевать менее твёрдых староверов настаивать в отказе. "К чему вам школу, - вы смотрите, кого учителя грамоте научили: они только ошальничают, а доброму ничему не учатъ: пишите старики, приговор, что нам школу не надо. Старики рады и благодарны. "Это-наш писарь" говорят они; не было еще у нас такого добраго писаря."
Марк Максимович в 1896 году скончался; настоятельствовать остался после него Зотик Максимов, который и совершал богослужение по прежнему в доме умершего своего брата Марка. В последнее время Зотик Максимов избрал себе помощника для отправления треб Сергея Пушкарева, который "погружает младенцев и отпевает", (хотя грамоты совершенно не знает). Зотик Максимов говорит: хотя Сергей Анфиногенович грамоту и не знает но он по жизни удостоился этого святаго дела. Прихожане Зотика за неграмотного помощника его злобствуют, бранят его и за то, что он "ломается" над своими прихожанами.
На 3-й неделе великого поста у крестьянина Телегина заболел оспой мальчик. Он обратился с просьбой к своему наставнику Зотику Максимову напутствовать младенца, но наставник не внял никаким мольбам и не приобщил мальчика; тогда Телегин взял свои, старинные тайны, которыя ему достались от своей родительницы, и приобщил своего мальчика безо всякаго обряда; об этом узнали некоторые из единомышленников его и стали пользоваться от Телегина его дарами и приобщать больных детей сами собой без всяких молитв, говоря: все равно только бы причастить, а там творись воля Божия...
Подтверждение тому, что Тополинские староверы обращались за таинством брака к приходскому священнику удалось найти в метрических книгах Николаевской единоверческой церкви села Сибирячиха. 19 января 1900 г. по старому стилю был заключен брак Зиновьева Иллариона Яковлевича и Даниловой Веры Григорьевны (мои предки по линии отца).
Даниловы и Зеновьевы в числе других приверженцев раскола были высланы в Сибирь в первые годы правления Екатерины II из Ветки и оказались на Алтае в числе первых поселенцев.
Проделав длинный путь из д. Старо-Алейской в с. Петропавловское, а затем в Сибирячиху, они со своими единоверцами основали д. Топольную, где и обосновались на долгое время.
Продолжение в следующей статье: