От династических хитросплетений трех знатнейших германских домов, Габсбургов, Люксембургов и Виттельсбахов, сошедшихся в схватке за Тироль, «эту горную страну, богатую, плодородную, прославленную, простирающуюся от бургундских границ до Адрии, от баварского плоскогорья до Ломбардии, служащую мостом между австрийскими и швабскими владениями Габсбургов, между Германией и Италией, этот ключ к Священной Римской империи германской нации» и проч. и проч., я благоразумно избавлю читателей. Сосредоточимся на главном – на судьбе безобразной герцогини, наследной владелице этого самого Тироля.
Внешность ее вполне соответствовала народному прозвищу – «Маульташ», что значит «губастая». Народное творчество вообще богато на выдумку; народ если уж приклеит словцо, то ни скипидаром его не ототрешь, ни временем не завалишь, так с ним и отдашь Богу душу, о чем еще наш классик засвидетельствовал (помните Плюшкина и мужиков?); немцы туда же, но наше родное народное творчество в рассуждении выдумки на сильные выражения гораздо богаче – это может подтвердить каждый русский человек. Или возьмите пословицы: «Morgen, morgen, nicht nur heute, sagen immer faule Leute» (в переводе этот народный шедевр, думаю, не нуждается). Ну что это такое – сухо, пресно. Берем прямой родной аналог: «Работа не волк, в лес не убежит». Совсем другое дело – живо, сочно, вкусно.
От цитирований по поводу облика Маргариты воздержусь по двум причинам: во-первых, из естественного преклонения перед слабым полом, и во-вторых, из нежелания портить вам удовольствие частностями – надеюсь вы прочтете весь роман целиком. Скажу лишь, что насколько безобразной и отталкивающей была ее внешность, настолько же проницательным и изобретательным был ее ум.
Согласитесь, редко когда внешность и внутреннее содержание человека сливаются в гармоническом единстве – поднимите для справки хоть «Сравнительные жизнеописания» древнегреческие. Это и тогда уже не было секретом.
Да что далеко ходить за примерами: известно, что Юлий Цезарь был лыс, и это при его-то уме. Просто присмотритесь повнимательней к окружающим, и вы будете вынуждены со мной согласиться. Если же вы, напротив, красивы и привлекательны, тогда другое дело, тогда беру свои слова назад.
Девочка, наделенная природным умом, быстро взрослела в атмосфере политических интриг и династических склок между большими и мелкими немецкими дворами, борьбы между ними же за бесхозный с их точки зрения Тироль, борьбы между гвельфами и гибеллинами за власть над Священной римской империей немецкого народа и Италией, а, следственно, и над всей Европой, борьбы между королями и курфюрстами за императорскую корону. Училась много и охотно: история, теология, латынь. Пламенно интересовалась вопросами политики и экономики, искусством нравиться людям (это при ее-то внешности), искусством управления людьми и государством, брала уроки у умных людей, которых могла отличить с первого взгляда и обаять с первого слова. Не забывала следить за модой. Старалась быть приятной собеседницей. Надеялась и готовилась взять власть в Тироле в свои руки.
Между тем старый король, отец принцессы, приятный, добрый и жизнелюбивый человек, распутник и сластолюбец, тихо скончался, преждевременно одряхлев от беспутной и безалаберной жизни. Государственные дела, которые и при нем шли через пень-колоду, совсем расстроились. Пути сообщения заросли репейником, поля – лебедой, крестьяне бездельничали, горожане готовились голодать, бароны-разбойники безнаказанно грабили последних транзитных негоциантов, итальянские архитекторы и банкиры покинули страну, за ними, к особенному огорчению местных жителей, которым некуда было податься, потянулись терпеливые и робкие гномы. Вместе с гномами исчезли последние остатки благополучия. Горную страну торопливо растаскивали соседи. Политэкономия была в загоне. Казна опустела.
Маргарита все возрастала, становилась все умнее и образованней, красоты только не прибавлялось. Не смотря на все старания, между нею и другими людьми царил холод. «Они смеялись над нею, смотрели на нее с отвращением, в лучшем случае – с жалостью, так как она была безобразна. Но она была принцессой, и они делали это тайком. Однако она отлично видела и впотьмах». Она была умна, учена, но безобразна. Окружение, за малыми исключениями, ее не радовало, но она не была малодушна, не пряталась, стоически глотала горечь подобных открытий.
Однажды ее сильно утешила престарелая настоятельница монастыря Фрауенхимзее.
«Маргарита сидела с утонченной, увядшей, кроткой аббатисой на крошечном островке.
– Моя мать не была красавицей, – сказала девочка, – но она не была и безобразной.
Старуха положила маленькую легкую руку на ее медно-рыжие жесткие волосы.
– Я не стану говорить о Боге и потустороннем мире, – сказала она, улыбаясь, – где не наружность имеет цену. Но как быстро и здесь, на земле, покрывается морщинами самое гладкое лицо! Еще пятнадцать, ну еще двадцать лет ты сохранила бы его! Я теперь очень довольна, – закончила она, – что никогда не была красива».
Юный супруг, рослый и долговязый, сильный, малость туповатый (ненавидел книги и едва умел писать), но злой и грубый, днями пропадал на охоте и бегал за горничными; к законной супруге и к наукам интереса не проявлял. Маргариту высмеивал за ее нелепую и неприличную поповскую ученость.
Однажды повзрослевшая Маргарита предприняла отчаянную попытку установить с супругом надлежащие отношения не только де-юре, но и де-факто. Она не надеялась стать любимой женой, она готова была стать просто матерью. Но была с презрением и насмешкой отвергнута. Ее женская гордость была сильно уязвлена, но она сдержалась, молча отвернулась и ушла; дала себе волю только оставшись одна в своей спальне.
Появившаяся было надежда обрести женское счастье в объятиях облагодетельствованного ею приятного учтивого взрослого пажа умерла, едва родившись: получив из рук герцогини богатый лен, паж немедленно женился, да к тому же на юной придворной красавице, не упускавшей случая поиздеваться над уродиной, всегда оставаясь в рамках почтительности или наивности.
Она осознала – любовь и семья не для нее.
Продолжение следует.