Уже в третьем часу ночи, я знала, никакого ребенка больше нет. Выкидыш. И это несмотря на то что все обследования, которые я успела совсем недавно пройти, не выявляли никаких угроз. Я лежала в палате, совсем одна, мне некому было позвонить кроме Саши. Юля тоже была бы в списке, если бы не уехала с Рыжиком на море, отмечать Новый год в теплых краях.
И вот, я лежу в этой палате одна, скулю, грызу подушку и бесконечно, монотонно набираю Сашин номер. Он не занят, он доступен, он просто не берет трубку. Я до него не дозвонилась в эту ночь, а в шесть утра, мне пришло от него сообщение, после которого в душе все оборвалось. Я просто не могла больше находиться в больнице, потому что мне хотелось орать. Громко во все горло, чего я никак не могла сделать в стенах больницы. Написала отказ и вернулась домой.
В квартиру зашла я, тянущая боль вместо счастья внизу живота и пустота в душе. Первым делом кинулась под елку, под ней уже была куча подарков. Раскидала их по комнате, отрыла маленькую коробочку и не смогла ее выбросить, а просто спрятала в шкафу поглубже, среди своих вещей.
А потом я орала, громко! Срывала горло на первой же минуте и вместо крика уже из меня рвался хрип раненого зверя, а не человека. Я уничтожила елку, разбив все игрушки, от порезов меня спасла только обувь, которую я так и не сняла. Из разгромленной гостиной, я перебралась в ванную комнату. Прихватила с собой бутылку рома и забралась в горячую ванну, которая мне, после выкидыша была противопоказана.
Мне было мало той боли, что я испытывала, я словно мазохист, вновь и вновь перечитывала колкое сообщение.
Ты больная, столько раз мне звонить?
К этому сообщению прилагался скрин. Сто двадцать семь пропущенных звонков.
Мой мозг просто отказывался понимать, как так можно вообще?! Как?! В горячей воде, с половиной литровой бутылки рома в желудке, меня быстро развезло. Но я понимала, что кроме одиночества, сейчас ничего не хочу. Собрала всю волю в кулак, позвонила родителям, поздравила с Новым годом, роняя беззвучные слезы на кафельный пол ванной комнаты. Папа ничего не понял, зато мама встревожилась, и я потратила еще добрых полчаса, чтоб успокоить ее, пообещав явиться к ним на праздничный ужин второго января. Мама отключилась, только решив, что я явлюсь не одна, а с кавалером, поэтому и на Новый год к ним не приеду. Сейчас мне было все равно, что она подумала, я хотела только забиться в кровати под одеяло и допить остатки рома, оплакивая свою маленькую несбывшуюся мечту.
Можно очень долго, почти бесконечно, описывать мое состояние. Но если коротко, в душе моей была самая настоящая бомбардировка. Я смеялась над собой, над тем какая я дура, захлёбываясь при этом слезами, от потери и осознания собственного одиночества, в которое я сама себя загнала.
Я мечтала заснуть, когда спишь, не болит. Но слезы я все выплакала, а сон ко мне так и не пришел. Меня морозило даже под одеялом, выпитый алкоголь совсем не грел, и я с трудом выбралась из постели. Хотела одеться потеплей. В ванной комнате надрывался телефон, который я оставила на стиральной машине, после разговора с мамой. Пожалела, что не отключила. Я точно была не в себе, потому что остановилась, только когда натянула на себя третий свитер поверх махровой пижамы.
Не пошла за телефоном. Забралась вновь под одеяло, и эта телефонная трель даже меня успокаивала. Пригревшись, я наконец-то провалилась в жизненно важный для меня сон. Тревожный и зыбкий, он с легкостью был прерван долбежкой в входную дверь. Я бы не встала, и не пошла ее открывать, если бы точно знала, что это не Саша.
— Ну и что ты устроила?! — ворвавшись в квартиру, заорал на меня, я же просто сползла по стенке на пол в прихожей.
Саша, не дождавшись от меня никакого ответа, кроме безразличия во взгляде, бросился в гостиную. Хорошо, что не разулся, — подумала я, и стало смешно от самой себя. Моя душа сама в осколки, а я переживаю, чтоб он ноги не порезал.
— Ну какая шлея тебе под хвост попала?! — вернувшись в прихожую, зло спросил Саша, подхватив меня с пола.
Я рассмеялась.
— Это что, из-за телефона все?! Я трубку не брал, потому что сюрприз для тебя всю ночь готовил, а теперь что? Все? — я просто диву давалась, как он ловко делает из меня виноватую, злится на меня за испорченный Новый год.
— Все. — спокойно, но с горькой улыбкой ответила ему.
— Из-за телефона? Серьезно?! Вот так? — он махнул рукой в сторону гостиной; —Все, возьмешь и перечеркнешь, потому что трубку не взял? — он буравил меня своим гневным взглядом, а я не верила, что он может быть таким эгоистом, я же успела узнать, каким он бывает заботливым, неужели все то была игра и ему я совсем не нужна.
Или он вот такой вот моральный садист, сначала приласкает, утонуть в его заботе можно, а потом выбрасывает меня как рыбу на сушу, таким вот отношением и эгоизмом, чтоб задыхалась. Только вот перегнул, больнее мне уже точно не будет. Так, я наивно думала в этот момент.
— Да. — спокойно ответила ему, хотела сделать больно своим безразличием.
Ведь его не задеть слезами и не обвинить ни в чем, такие как он, только рады активным и ярким эмоциям.
Не сказала ему, что все так, не потому, что трубку не взял, а потому, что даже не спрашивает, зачем я звонила. Мне бы одного пропущенного от Саши хватило для этого, а ему и ста двадцати семи моих ночных звонков было мало.
— Если я сейчас уйду, то я же больше не вернусь. — его угроза меня никак не тронула.
— Скатертью дорога. — ответила ему, все с тем же безразличием.
Саша стукнул кулаком в стену, и с рыком бросился наконец-то прочь из моей квартиры.
***
Александр.
Что-то я отвык, а точнее, вообще, не привык к отношениям, Нюта была не в счет. Не ожидал, что у отношений между мужчиной и женщиной, столько нюансов. Нельзя просто получать удовольствие друг от друга, нужно было что-то еще. Внимание, забота и это чертово взаимопонимание. Но проблема была в том, что я ему не научился в свое время тратя его тупо на разовый секс. И как только в наших с Крис отношениях наступал тупик для меня, мне было проще уйти в подполье, чем что-то решать и тратить нервы. Только сидеть там долго не выходило, тянуло к ней и дело было даже не в сексе.
Новогодняя пора, стала для меня каким-то переломным моментом. Казалось, что все пропитано чудом и вот-вот это чудо постигнет нас с Кристиной, она откроется мне, и это, будет настоящим стартом для наших отношений. Несмотря на то что мне было дико сложно, перекраивать себя, я ходил перед Кристиной на цыпочках, холил и лелеял ее, наступал себе на горло, когда хотел послать все к чертям и снова уйти. И Кристина стала немного другой. Мне казалось, что она стала доверять мне, чего не было прежде. Более нежная со мной, пыталась готовить для меня, я получал от нее в ответ ту же заботу, меня безумно радовала ее улыбка, но немного напрягало ожидание новогодней ночи и мучил вопрос, будет ли признание от нее в эту ночь? Несмотря на все тяготы ожидания, даже дурацкая елка и муторный поиск именно стеклянных игрушек как в детстве, приносили удовольствие.
Под конец года я совсем расслабился, растерял весь свой сволочизм, дохляк-романтик внутри меня, уже совсем ожил. Ни дня без сюрприза жить не хотел. А на Новый год нужно было придумать что-то особенное и обязательно на нашем месте, на обрыве. Конечно, можно было кого-то нанять, но романтик, не был бы романтиком, если бы не захотел обязательно сделать все сам.
Тридцатого декабря, завез все необходимое, взяв к себе в помощники нашего электрика из офиса. Пока Серега развешивал по растущим рядом деревьям гирлянды и подключал их, я, как пятилетний пацан лепил снеговиков. Потом еще прятали уже вместе с Серегой в сугробе ящик с пиротехникой. Я думал, запустим с Крис свой собственный салют заранее, ведь после боя курантов не успеем, она признается мне, что я ей не брат и мне сорвет от счастья крышу, совсем с нее не слезу, задушу в объятиях. Телефон все это время в машине валялся, когда сел в нее, увидел эту кучу пропущенных от Крис.Мгновенно в голове всплыла нерадостная картина. Никак Кристину, мощнейший приступ ревности, атаковал. Было за ней не раз такое, стоило не сразу ответить на звонок, устраивала потом допрос с пристрастием, что было довольно унизительным. Но я-то терпел, понять ее мог, и сам бесился, если на звонки мои не отвечала, и она, в отличие от меня, не имела славы потаскухи.
Не стал ей перезванивать уже из принципа, решил проучить, напоследок, да и ругаться после такой сладкой недели вместе и перед самым Новым годом не хотелось. Подумал так, что покажу ей сюрприз, сама еще и извинится передо мной.
Дома, забрался в горячую ванну, намерзся снеговиков лепить, даже в машине по дороге домой отогреться не успел. Перед тем как лечь спать, отключил звук на телефоне. Крис похоже успокоилась, так и не звонила больше. Я с чистой совестью рухнул спать, отоспаться надо было в уходящем году.
Проснулся я намного раньше, чем планировал. Сразу первым делом за телефон схватился время посмотреть, а там! Почти полторы сотни звонков от Кристины. Совсем с катушек съехала, всю ночь названивала, последний звонок в пять утра был. Настроение было совсем непраздничное, отослал Кристине сообщение, чтоб ясно поняла, что я обо всем этом думаю.
Знал бы что она устроит, я бы не ответил. Мало того, что напилась, так еще и елку, игрушки, все изничтожила идиотка психическая.
Не мог поверит, что вот так вот просто из-за пропущенных, можно все похерить. Тридцать первое декабря в итоге провел в гордом одиночестве, если не считать пару бутылок водки в моих подружках. Пил и вспоминал, с каким холодным равнодушием Кристина рвала наши отношения. И не мог понять, почему все так коряво вышло, когда должно было быть наоборот. Я же из кожи вон лез, все делал, что считается необходимым, а это все было пущено побоку за мгновение, да еще с холодным безразличием. Стоило впустить в свое сердце очередную любовь, душу начать выворачивать и вот! Получай в свое сердце и в душу по гранате!
И что теперь с этим месивом делать? Еще, медленно, с каждой выпитой рюмкой, добивало осознание того, что от Крис я никуда не денусь, так как смог скрыться от Нюты. Не смогу! Она есть, а Нюты не было, поэтому и смог. От этой мысли нажрался до талого, и не просыхал до самого Рождества. Если бы дед не позвонил, вообще бы не просох наверно.
— Дед! А чего у тебя пес как баба, весь ошейник в стразах? Он же кобель, а не сучка. — трепал значительно поросшего щенка, на шее которого висел довольно дорогой, но совсем неуместный для Бетховена ошейник.
— Аа. — засмеялся дед, суетясь с праздничным столом, который ничем не отличался от стола на его день рождения, чем до зуда в самых неприличных местах, напоминал ночь с Крис; — Так это Кристиночка подарила Бетховену на Новый год, и вон еще лежанку. — дед указал пальцем под стол.
Там действительно лежала огромная подуха, благо мужицкого цвета.
— Крис была? — сердце екнуло, я не верил ушам.
Пока я с ума сходил и печень пропивал, она тут моему деду подарки дарила!
— Была. Первого января в гости приходила. Хорошо посидели, жалко, что тебя не было, машину-то сильно разбил?
— Машину? — не сразу сообразил, что это Кристина насочиняла старику моему небылицу.
— А что произошло? Кристина сказала, что весь бок искорёжило, наверное, двери менять пришлось? Дорогая ж машина у тебя, это ж какие деньги большие. — посетовал дед; — А поймали виновника?
— Нет, не знаю точно, меня не было в машине. Видно, пьянь какая-то, юзом въехали и деру. — на ходу сочинял, радуясь, что поехал к деду на такси, утром, еще был никакой, и сейчас, к вечеру тоже не огурцом.
Держусь только ради деда. Все-таки молодец Кристинка! Не бросила его, как в воду поди глядела, что я не вспомню про него, или наоборот, меня хотела встретить. Эта мысль, потом весь вечер была как шило в заднице.
Естественно, когда такси подъехало за мной, я сменил адрес, как только сел в машину. Не решаясь по пути набрать номер Кристины. Пусть лучше не ждет, как снег на голову свалюсь ей!
И свалился! Но она, в каске была. Дверь не открыла, через железную и говорили. Если ее холодное, зашифрованное “проваливай”, можно считать разговором.
Кристина.
Всю праздничную неделю, не знала, куда себя деть, только никого бы не видеть. Маме наврала, что улетела на море, Юля отослала мне пару фоток, а я маме и свою старую с моей моськой, все равно не разберет, что уже ее видела. Сама же, уходила из дома с рассветом, и возвращалась нехотя глубоко ночью, когда ноги ныли от ходьбы и я просто валилась на кровать от усталости и продроглости, быстро пригревалась под одеялом и засыпала. Исключение сделала только для Владимира Григорьевича, посидела с ним первого января просто потому что у него уютно и было фортепиано. Поиграла для него, но больше для себя, конечно. Он явно видел мою озадаченность, но я слишком хорошо его успела узнать, человек тонкий. В душу лезть зря не станет.
А седьмого января, неожиданно нагрянула Юлька. Счастливая, загорелая. Словно в мою квартиру ворвалось само море и пляж, а не подруга, которую я ждала с нетерпением.
— Вау! Погоди! Надо очки достать, а то боюсь ослепну от такой красоты. — было радостно видеть подругу, но, с другой стороны, не хотелось, придется же ей все рассказать.
— А что случилось? Я по телефону так и не поняла ничего. — ну вот, не успела обнять меня толком, а уже в допросную ведет, тире на кухню.
— С Сашей все! — решила начать с этого, а остальное само потянется за эту чертову ниточку.
— А ребенок? — Юлька села в шоке на стул, без привычного розыска закуски, хотя ее она всегда и так с собой таскала.
— Ну, все. Нет ребенка. — не хотела ее так быстро огорчать, думала к теме о ребенке медленнее подберемся.
— Как? Крис, что случилось? Он что не захотел, и ты что? Ты? — Юля сама с трудом думала на эту тему, не то что говорить могла, но я ее хорошо поняла.
— Нет. У меня с тридцатого на тридцать первое выкидыш случился. И…в общем, я была на корпоративе, ничего особенного, я просто с коллегой общалась, в конкурсах этих дурацких не принимала участие, сок пила. — как только начала рассказ, так и слезы градом покатились, а я ведь всю неделю не плакала, сразу после фейерверков за окном перестала; — В общем, меня по скорой, а там все…нет ребенка. Я Саше это все время звонила, а он трубку не брал. Да ему просто плевать на меня! Он вот это мне прислал, представляешь?! — сунула Юле его сообщение.
— Вот урод! — подруга сочувственно взяла меня за руку, а меня всю трясло от новой волны горя.
— Все! Не буду плакать. — утерла слезы, чувствуя, если сейчас реветь не перестану, то никогда из этого болотца не выплыву.
— Ну не мне, тебе говорить, что все, что ни делается, к лучшему! Просто так надо. Ну не твой это человек. — заключила Юля и, как всегда, развела бурную деятельность по накрытию стола.
Наша беседа и небольшое и непраздничное застолье, прервалось настойчивым звонком в дверь.
— Это мой! Я вас познакомлю сейчас! — Юлька вскочила со стула и полетела к двери, благо мозгов хватило в глазок посмотреть.
— Что такое? — спросила ее, когда она резко развернулась на пятках и пошла ко мне.
— Это Саша. — шепотом произнесла подруга.
Я тяжко вздохнула, понимала, что это неизбежно, поэтому и из дома сбегала всю неделю, в страхе, что притащится, а я не выдержу и открою ему. Но вот сейчас, когда у меня дома Юля, когда рану, как солью пересыпала, этими воспоминаниями, открывать нельзя было ни в коем разе. Иначе будет труп!
— Уходи. — четко произнесла, подойдя к двери.
— Крис! Открой! Я не уйду! — требовал Саша, а я даже в глазок смотреть на него не стала.
— Как хочешь. Я не открою. — ковыряя откос, говорила как можно холодней чтоб не думал, что мне есть дело до него и его хотелок.
Когда он нужен был мне как воздух, чтоб обнял, поддержал, разделил со мной не только постель, но и горечь утраты, а его просто не было рядом. Не потому, что не смог, а потому, что не захотел.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Литвин Светла