— Сиди дома, какой тебе бизнес? — усмехнулся мой муж, Виталий. — Не позорилась бы на старости лет.
— Мне пятьдесят три, — запротестовала я, — не так уж и много.
— Да не девочка, откуда ни взгляни, — парировал муж. — На себя посмотри, ну квашня квашней, куда тебе в модельеры?!
Всю жизнь я мечтала открыть свою швейную мастерскую. Представляла, как создаю красивые наряды для женщин с нестандартными фигурами, таких же, как я. Знаете, когда тебе за пятьдесят, а размер одежды далек от модельного, найти что-то праздничное и достойное — та еще задача.
Но мечты мечтами, а жизнь жизнью. Тридцать лет проработала бухгалтером, складывала цифры, сводила дебет с кредитом, кормила семью. Шила только для себя и изредка для подруг. А они все твердили:
— Наташа, да ты с твоими руками могла бы...
И вот — сократили. Пятьдесят три года, и ты никому не нужна. Я как раз размазывала слезы по лицу, когда пришел Виталий, мой муж. Уже пять лет женаты. Второй брак, знаете ли. Думала, в этот раз все будет иначе.
— Что, выгнали старушку? — он смеется, прихлебывая пиво. — А я тебе говорил, что надо искать что-то другое, пока еще не совсем... Ну, ты понимаешь.
Виталий у меня... Ну, как бы это сказать... на пенсии. По выслуге лет. Сидит дома, смотрит телевизор, иногда подрабатывает консультантом от бывшей работы. Когда-то был важной шишкой в своей конторе. Теперь строит из себя невесть что только дома.
— А может... — я подняла на него глаза. — Это знак? И мне пора начать свое дело? Помнишь, я говорила про мастерскую?
Он поперхнулся пивом.
— Наталья, тебе пятьдесят три! Какое свое дело? В наше время и молодые не выживают. Ты что, с этими... Как их... хипстерами собралась конкурировать? Тоже мне, модельер.
— При чем тут хипстеры? Я хочу шить для женщин моего возраста. Которые хотят выглядеть красиво, но не находят в магазинах своего размера.
— И кто это будет покупать? У твоих ровесниц денег нет. А у кого есть, те в бутики ходят.
Я промолчала. Спорить с Виталием — себе дороже. Он всегда знает лучше.
Но мысль не отпускала. Я начала считать, сколько нужно денег на аренду помещения, закупку тканей, оборудования. Вышло около шестисот тысяч на первое время. У меня было немного отложено, но недостаточно. И тут я вспомнила про Ольгу, мою младшую сестру.
Она всегда поддерживала. Называла сильной, говорила, что я все смогу, все преодолею. Наверное, потому, что я вырастила ее после смерти родителей. Теперь у Оли свой бизнес, она могла бы помочь.
Виталий уехал на рыбалку на выходные, и я позвонила сестре.
— Оль, мне нужно с тобой поговорить, — начала я осторожно.
— Что-то случилось? — сразу встревожилась она.
— Меня сократили.
— Вот гады! И что теперь? Будешь новое место искать?
— Теперь... — я набрала воздуха в грудь. — Я хочу открыть свою мастерскую. Помнишь, всегда мечтала?
Некоторое время в телефоне что-то трещало и сопело. Потом Ольга спросила:
— Сколько тебе нужно?
Я назвала сумму и затаила дыхание.
— Приезжай, — просто сказала она.
Никаких вопросов, сомнений. Просто «приезжай». Я чуть не разрыдалась прямо в трубку.
На следующий день я привезла от сестры пакет с деньгами. Шестьсот тысяч наличными. Прятала их под стопкой постельного белья в шкафу, как последняя идиотка. Думала, так надежнее. Ага, как же...
Виталий вернулся с рыбалки, и я, наивная, выложила ему все про мастерскую. Что уже нашла помещение, собираюсь закупать ткани. А подруга, у которой свой салон красоты, обещала направлять ко мне клиенток.
— А деньги откуда? — только и спросил он.
— Ольга дала в долг, — гордо ответила я. — Веришь, даже процентов не взяла! Сказала, что всегда в меня верила.
У Виталия дернулась щека.
— Значит, так, — он устало потер переносицу. — Деньги я возьму и буду выдавать тебе по мере необходимости. А то ты их спустишь на ерунду. И что потом сестре скажешь?
Я смотрела на него как баран на новые ворота.
— Витя, это мои деньги, на бизнес.
— Наташа, — он посмотрел на меня, как на больную, — какой, к черту, бизнес? Ты же ничего в этом не понимаешь. Прогоришь через месяц, и что тогда? Я, между прочим, о тебе забочусь.
Я взглянула в его глаза и... сдалась. Кивнула, как послушная девочка. А что мне оставалось делать? Не устраивать же скандал.
— Может, он и прав, — думала я. — Ведь я и правда ничего не понимаю в бизнесе...
Боже, какая же я была глупая! Какая доверчивая и наивная женщина! Протянула ему стопку купюр в пакетике, как во сне. Смотрела, а Виталий считал, слюнявя пальцы, медленно, несколько раз. Глаза аж горели, конечно, такая сумма!
После разговора с Виталием я несколько дней ходила в тумане. Что-то внутри сопротивлялось, но я заталкивала это чувство поглубже. «Муж лучше знает», «я действительно не разбираюсь в бизнесе», «а вдруг он прав?»
В общем, весь набор глупостей, которыми женщины утешают себя, когда боятся признать очевидное.
— Может, парчу возьмешь, она сейчас в моде, — говорил он, тыкая пальцем в экран.
Мода на этот материал закончилась лет тридцать назад, но я благоразумно помалкивала.
Потом мы поехали смотреть помещения под ателье. Виталий был со мной, задавал какие-то вопросы арендодателям... В общем, все как у людей. Даже стал называть меня «моя бизнесвумен». Я раньше думала, что в нашем возрасте понятие «бабочки в животе» уже не работает. Ага, как же! Летали, да так, что сальто крутили.
По вечерам мы сидели в гостиной и обсуждали будущее. Я говорила про клиенток, про то, какие наряды буду шить, а он кивал с умным видом и время от времени повторял:
— Главное, Наташка, чтоб все было по уму.
Я и поверила. Думала, что все будет «по уму». Почти каждый день он давал мне какую-то сумму из тех денег. Ну, как он говорил, «на закупку». Нашла хороший швейный стол, манекен, профессиональную машинку. Выбрала поставщика тканей с приличными ценами, заказала образцы...
Муж почти всегда был рядом. У нас практически второй медовый месяц нарисовался. Нравилось ли мне это? Да что там, я просто плавилась от счастья! Впервые за долгие годы я чувствовала себя... нужной? Важной? В общем, не просто кухонной тетей, которая умеет хорошо готовить борщ и сводить дебет с кредитом.
По утрам я даже стала краситься. Волосы уложу, брови подкрашу... Раньше-то зачем? В бухгалтерию, что ли, с накрашенными губами идти? А тут... Ну... это же бизнес! Приличный вид иметь надо.
И даже... Нет, вы не поверите! На размер похудела. Без всяких диет, просто от волнения меньше есть стала. Платье синее, мое любимое, которое в прошлом году уже не застегивалось, вдруг идеально село. Я перед зеркалом крутилась как девчонка, честное слово!
А Виталий, надо отдать ему должное, заметил.
— Ты похорошела, Наташка, — сказал и по филейной части игриво шлепнул.
Мне чуть дурно не стало от счастья. Пятьдесят три года, а такие глупости в голову лезут!
В общем, почти три недели я летала на крыльях любви и надежды. Пока не поняла, что денег-то... маловато остается. Ну, то есть совсем мало. Слишком мало для того, сколько мы потратили.
— Витя, — говорю ему как-то за ужином, — а сколько у нас еще осталось из тех денег?
А он так... спокойно так отвечает:
— Да ты не переживай, все под контролем.
И тут меня кольнуло.
— Покажи мне деньги, я хочу их пересчитать.
Он глаза выпучил.
— Ты что, не доверяешь мне?
— Доверяю, — говорю, — но хочу знать, сколько осталось.
Ушел на балкон курить. А я сижу, жду. Думаю, сейчас вернется, отдаст...
Он, конечно, пришел. Но не с деньгами, а с бутылкой коньяка.
— Понимаешь, Наташ, — говорит, наливая себе полстакана, — я кое-что купил для дома, скоро привезут. Ну там, телевизор новый... Старый-то совсем барахлит. И кресло заказал в гостиную, и спиннинг... Ну и гараж подлатал немного...
У меня внутри что-то оборвалось.
— На какие деньги, Витя?
— Ну на... эти... которые сестра твоя дала, — и так беззаботно улыбается. — Тебе все равно не потянуть этот бизнес. Я сразу знал, просто не хотел тебя расстраивать. Ну а деньги... Ну зачем им пропадать?
Я смотрела на него и не понимала, кто этот человек. С кем я живу? Кого любила все эти годы?
— Сколько осталось? — спросила я тихо.
Он пожал плечами.
— Тысяч двести, наверное...
Двести тысяч из шестисот. За три недели.
Вот так, как в плохом сериале, я узнала, что мой любимый и заботливый муж потратил деньги, взятые у сестры, на... чертов спиннинг и телевизор с какой-то там навороченной системой!
Я словно оглохла, пялилась в стену и пыталась дышать. Просто чтобы не заорать, знаете? Вдох-выдох, хоть какое-то действие. А в голове крутилось, как я буду смотреть в глаза Ольге? Что скажу?
«Прости, моя дорогая сестренка, твои деньги Виталик потратил на новый телевизор. И спиннинг вот, купил, не серчай уж. Дело-то житейское».
Виталий расхаживал по кухне и рассказывал, какой замечательный телевизор он купил. С искусственным интеллектом, представляете? Сам что-то там подстраивает, чтобы картинка сочнее была. И кресло массажное, шесть режимов! И как гараж теперь не течет... И что он собирается на этой неделе еще и дрель новую купить...
А потом... он произнес фразу, которая перевернула все:
— Все равно у тебя ничего бы не вышло, — сказал он, открывая холодильник. — У тебя всегда все получалось только потому, что тебе помогали. Сама-то ты бы ничего не добилась.
Я моргнула. Один раз, второй. И вдруг поняла, что все это время он просто боялся. Что я добьюсь успеха, стану самостоятельной, независимой. А потом… перестану нуждаться в нем.
Господи, как же я раньше не замечала? Все эти мелкие подколки, снисходительные замечания, «шуточки» про мой возраст и внешность... Это был не просто скверный характер, а самый настоящий страх. И зависть, потому что я живая, а он… окаменелость. У меня мечты, планы, понимание, что в возрасте за пятьдесят еще можно горы свернуть. А у него спиннинг и телек — ничего не скажешь, вершина пирамиды потребностей.
— Виталий, — говорю, — а ты мне завидуешь, да?
Он поперхнулся колбасой.
— Чему я должен завидовать? Твоим фантазиям про платья? Так это все бабские глупости!
А потом… Он посмотрел на меня так... Знаете, как смотрят на таракана, которого сейчас раздавят. И сказал:
— Сестра твоя просто ненормальная, что дала тебе деньги. И ты наивная, если думаешь, будто можешь что-то изменить в своей жизни. Сиди дома, кашки вари — вот твое место.
Я даже не разозлилась. Мне стало... Да просто пофиг? Да, наверное, вот так. Словно кусочки мозаики наконец сложились, и я увидела полную картину.
Мы не разговаривали неделю. За это время домой доставили немало вещей, которые мой муж накупил в порыве шопоголизма. А потом Виталий уехал в командировку. Его фирма иногда выдергивала его на консультации, и он гордился этим до невозможности.
А я потащилась к сестре сдаваться. Врать и молчать не в наших правилах. Мне и так эта неделя нелегко далась. Двести тысяч практически жгли руки. Господи, да лучше бы я правда даже не заикалась про это ателье. Но, знаете, мы поговорили, и стало легче.
Ольга обняла меня и сказала:
— Глупая ты, Наташка. Да и я не лучше, ведь знала про загребущие ручонки твоего Витали. Надо было сразу мне твоим казначеем быть, а не дома деньги хранить.
Мы пили чай, и я рассказывала сестре о своих планах. А она слушала, кивала и вдруг говорит:
— А ты ведь всегда такая была упрямая. Если что в голову втемяшится, уже не отступишься.
Я усмехнулась.
— Это плохо?
— Это прекрасно, — она улыбнулась. — Просто иногда... Иногда тебе не хватало злости. Знаешь, здоровой такой злости, чтобы зубы сжать и сказать: я всем докажу!
И тут я поняла, что Ольга права. Всю жизнь я была удобной, покладистой Наташей. Всем угождала, под всех подстраивалась. А сейчас... Сейчас мне вдруг захотелось стать неудобной.
Я вернулась домой и полезла на сайт объявлений. Сфотографировала спиннинг, телек, кресло это массажное и дрель, он ее успел купить. Разместила объявления о продаже. К вечеру деньги приятно грели карман. Оказывается, телевизор был какой-то редкой модели. Ну и спиннинг, понятное дело, в сезон рыбалки, тоже улетел.
Виталий вернулся через неделю, я как раз сидела и готовилась к открытию ателье на следующий день. Он прошел, важный такой, осмотрелся, а потом как заверещит:
— Где мои покупки?!
— Какие? — спрашиваю. — Те, что на чужие деньги? Извини, мы такое себе позволить не можем.
— Да ладно, хватит, проучила меня, и все! — его аж трясло в этот момент. — Возвращай все обратно.
— Нет, Виталь, — улыбнулась я. — И ты чемодан не разбирай, ладно? Можешь сразу к маме отбывать с вещами.
— Ты о чем вообще? — он уставился на меня непонимающими глазами. — Что за бабий бунт? Ладно, не нравится каши варить, делай свое ателье, я не против.
— Теперь ты мне разрешение, что ли, даешь? — я усмехнулась. — Нет, Виталя, на этом мы и закончим. Мне больше ничьи разрешения не нужны. И жить с человеком, который считает свои интересы выше других, тоже не стану. Давай собирайся, спиннинги свои сматывай и вперед.
— Ты пожалеешь, — тоненько взвизгнул он и бросился таскать в машину чехлы с удочками. — Сама прибежишь, когда твоя идея с ателье провалится!
Конечно, я не пожалела. Ателье работает вот уже полгода, деньги сестре потихоньку возвращаю. Но знаете, что самое главное? Ко мне вернулось самоуважение. Которое этот хорек своей ежедневной критикой почти уничтожил.