Недавно в аэропорту купил роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго».
В своё время я читал его на заре перестройки. Зная о свирепых гонениях на автора, я ожидал увидеть какие-то страшные «разоблачения» советской власти. Но ничего подобного там не было. И вообще, роман мне показался скучным. И было совершенно непонятно: для чего Хрущёв и его приспешники и руководство Союза писателей устроили это позорную кампанию: «Я не читал Пастернака, но скажу».
Уверен: если бы тогда, в конце 50-х годов, этот роман напечатали бы в СССР, ничего страшного для советской власти вообще бы ни произошло. Более того, Нобелевская премия Пастернаку – это как раз и есть то, что именуется сегодня «мягкая сила» – тогда этого термина ещё не было. Но именно эта идеологическая косность и нетерпимость во многом стали причиной краха советского проекта, в котором было немало положительного.
Теперь вот перечитываю заново. Конечно, Пастернак – великий, как было принято выражаться, «художник слова»: читаешь – и прямо как