Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Правила моего стола

Как Ницше, Юнг и Внутренний Ребёнок Устроили Бойцовский Клуб

(Рассказ где философия, психология и кулачный бой идут рука об руку, а автор то и дело норовит свернуть не туда.) Жил да был один немецкий философ, Фридрих Ницше, человек, который ненавидел всё, кроме музыки Вагнера (пока не возненавидел и её). Он любил гулять в горах, писать афоризмы, от которых у обывателей сводило скулы, и рассуждать о сверхчеловеке — этаком духовном качке, который перепрыгнул через свою тень, как через скакалку. Но вот беда: сам Ницше, увы, сверхчеловеком не стал. Вместо этого он обнял лошадь, заплакал и отправился в путешествие по лабиринтам собственного безумия. А всё почему? Потому что не договорил с самим собой. Тут-то и появляется Карл Юнг, швейцарский доктор, который, вместо того чтобы прописывать пациентам покой и минералку, отправился ловить их сны, как бабочек сачком. Юнг сказал: «Человек — это не только то, что он о себе думает, но ещё и тёмный подвал, где живут его страхи, комплексы и тот самый паренёк, который в пять лет разбил вазу и до сих пор боится
Оглавление

(Рассказ где философия, психология и кулачный бой идут рука об руку, а автор то и дело норовит свернуть не туда.)

Глава первая, в которой Фридрих Ницше заходит в бар, а выходит оттуда Карл Юнг

Жил да был один немецкий философ, Фридрих Ницше, человек, который ненавидел всё, кроме музыки Вагнера (пока не возненавидел и её). Он любил гулять в горах, писать афоризмы, от которых у обывателей сводило скулы, и рассуждать о сверхчеловеке — этаком духовном качке, который перепрыгнул через свою тень, как через скакалку.

Но вот беда: сам Ницше, увы, сверхчеловеком не стал. Вместо этого он обнял лошадь, заплакал и отправился в путешествие по лабиринтам собственного безумия. А всё почему? Потому что не договорил с самим собой.

Тут-то и появляется Карл Юнг, швейцарский доктор, который, вместо того чтобы прописывать пациентам покой и минералку, отправился ловить их сны, как бабочек сачком. Юнг сказал: «Человек — это не только то, что он о себе думает, но ещё и тёмный подвал, где живут его страхи, комплексы и тот самый паренёк, который в пять лет разбил вазу и до сих пор боится признаться».

Этот паренёк — Внутренний Ребёнок, существо капризное, обидчивое, но чертовски важное. Если его не слушать, он начнёт ломать мебель в вашей психике, пока вы не обратите на него внимание.

Глава вторая, в которой Тайлер Дёрден объясняет, что бить себя по лицу — это духовная практика

А теперь перенесёмся в Америку, где какой-то парень (назовём его Джеком) так устал от мебельных каталогов и корпоративной культуры, что его Внутренний Ребёнок взбунтовался и превратился в Тайлера Дёрдена — харизматичного ублюдка, который знает, что счастье начинается там, где заканчивается страх перед болью.

Бойцовский Клуб — это не про кулаки, а про то, как перестать быть тряпкой. Ницше сказал бы: «Стань тем, кто ты есть». Юнг добавил бы: «Но сначала разберись, кто там у тебя в подсознании орудует». А Тайлер Дёрден просто дал бы вам в зубы и спросил: «Ну что, почувствовал себя живым?»

Глава третья, в которой все они встречаются в баре "У Разбитого Эго"

И вот представьте: сидят за столиком Ницше, Юнг и Тайлер Дёрден.

Жизнь — это страдание, — мрачно говорит Ницше.
Жизнь — это сны, архетипы и процесс индивидуации, — поправляет Юнг.
Жизнь — это когда ты сжигаешь квартиру и идёшь смотреть, как рушатся небоскрёбы, — ухмыляется Тайлер.

А в углу сидит Внутренний Ребёнок Джека и плачет, потому что его никто не слушал.

Мораль сей басни такова: если ваш внутренний мир напоминает Бойцовский Клуб — не пускайте дело на самотёк. Иначе однажды проснётесь и обнаружите, что ваше подсознание устроило теракт против вашей же жизни.

Лучше выслушайте своего Внутреннего Ребёнка, дайте ему мороженого, а потом займитесь духовными упражнениями — будь то философия, психоанализ или контролируемый разгром мебельного магазина.

(Конец. Автор приносит извинения за излишнюю драматизацию, но, как говорил Марк Твен: «Правда страннее вымысла, но это потому, что вымысел обязан держаться в рамках правдоподобия, а правда — нет».)