Глава 9
Советские войска перешагнули венгерско-австрийскую границу и идут по австрийской земле. Границы как таковой я не видел, но после взятия Шопрона понял, что Венгрия осталась позади.
Противник отчаянно сопротивлялся. Почти каждый населенный пункт приходилось брать с боями. Вдоль рек и каналов были зарыты в землю танки и самоходные орудия. При отходе гитлеровцы взрывали мосты, минировали дороги. Казалось, им удалось создать здесь непреодолимый рубеж, но остановить советские войска уже не могло ничто – преодолевая все эти преграды, они продвигались вглубь Австрии.
Мы вошли в первый австрийский город Айзенштадт. Он уже был освобожден передовыми подвижными частями, но кое-где еще дымился. На противоположной окраине изредка постреливали из автоматов. Улицы города были забиты машинами, было много солдат Красной Армии.
Лучи солнца золотили выщербленные пулями стены домов, в окнах искрились остатки стекол. В воздухе пахло весной и гарью. Белые, позолоченные с одного бока, облака медленно тянулись к юго-востоку. Между ними, сверкнув серебристыми крыльями, прошли с отдаленным гулом два истребителя и быстро исчезли.
Дело шло к вечеру, начинало темнеть. Стали отчетливее слышны людские голоса, шум машин, неуверенные всхлипывания гармошки в конце улицы. А там, куда отошел противник, не прекращался гул разрывов и злая скороговорка пулеметов.
До Вены оставалось шестьдесят километров. Мы ясно понимали, что они будут особенно трудными. Вена – столица Австрии, центрального арсенала, которым стала за годы нацистского господства вся Австрия.
С конвейеров австрийских заводов сходили танки, орудия, авиационные моторы, военные самолеты. В окрестностях Вены и близ австрийско-венгерской границы были сосредоточены основные авиационные предприятия. С их потерей Гитлер не мог смириться. Бои здесь развернулись жестокие. Каждый стратегический пункт брался с большими потерями, как с нашей стороны, так и с немецкой.
В эти дни меня снова трясла малярия, частые приступы уложили в постель, у машин на передовой я не был. От подчиненных знал, что самая малая победа дается большой кровью, и только под мощным натиском наших войск противник вынужден пятиться.
Впоследствии на освобожденной земле мне довелось видеть места, на которых в подземельях были расположены заводы. В отрогах горы Лайтогебирге были видны массивные ворота. Через них в подземелье вилась узкоколейка железной дороги. Наверху большая территория была обнесена колючей проволокой в несколько рядов, по углам и в середине маячили сторожевые вышки с караульными помещениями.
Нетрудно было догадаться, что здесь был завод. Мы решились проникнуть в подземелье и убедились в правильности наших предположений. Завод здесь действительно был, но отступая, гитлеровцы часть оборудования вывезли, а остальное привели в негодность. Обширная территория, в виде отдельных тоннелей, была захламлена. Людей не было – очевидно, их либо вывезли, либо расстреляли.
Войска Третьего Украинского фронта стремительно продвигались вглубь Австрии, а Четвертая гвардейская армия направлялась к Вене. Чем ближе мы к ней подходили, тем ожесточеннее становились бои. Наступали с юга. А наши тылы несколько дней стояли в Кишбере, и это давало основание полагать, что обстановка на подступах к Вене очень сложная.
И все-таки, хотя и медленно, наши части продвигались к австрийской столице, подошли к ее окраинам. Со стороны Чехословакии сюда подтянулись соединения Второго Украинского фронта. С высот, что захватили накануне части нашей Четвертой гвардейской армии, открылась панорама города.
Был ясно виден лес заводских труб, нагромождения этажей и готических крыш, контуры соборов, полоски железных и шоссейных дорог, хребты мостов над реками и каналами, зеленые пущи, вдали – центральное венское кладбище.
Изумрудной зеленью и золотом дорожек сверкали бульвары Бельведер и Буггартен. Дальше за ними тянулись мрачные и величественные стены и башни Венского Арсенала, а почти к самому Каленбергу подступали кварталы Нуседорфа, Заверинга, Гриндинга.
На юго-западной окраине города пустынным и тихим лежал всемирно известный Шенбрун, ослепляющий роскошью бывших императорских дворцов, которые были окружены тенистыми парками. Почти как на ладони лежал у меня город, о котором я много знал из книг и кинофильмов, в котором жил и создавал свои чудесные произведения Иоганн Штраус.
Штурмовые группы сходу переправились через реку Лизангбах, атаковали опорные пункты, созданные противником на заводских территориях и в насыпях железных дорог. Вслед за пехотой в город ворвались танки и самоходки. Преодолев реку Швихат, они через Дунайский канал направились к Пратеру.
Пратер для Вены – то же самое, что Сокольники для Москвы. Огромный парк протянулся между Дунаем и дунайским каналом. Когда-то здесь были дремучие леса, которые служили королям местом охоты на диких кабанов. Позже Пратер стал местом народных гуляний. Еще до войны, будучи студентом техникума, я не один раз смотрел в калужском кинотеатре «Центральный» кинофильм «Сказки венского леса». Этот фильм остался в моем сердце на всю жизнь. Тогда я не думал, что судьба занесет меня в далекую Австрию, в этот чудесный город, где в знаменитом театре, который стоит здесь же, на Пратере, исполнялись великолепные вальсы Штрауса.
И вот сейчас я любуюсь красотой Пратера, его живописной природой, высокими, стройными соснами и вспоминаю свою юность.
Как все было прекрасно до войны! А теперь парк Пратер стал ареной ожесточенных сражений. Тылы нашего полка передвинулись в пригород, встали в Швихате. В войсках готовились к решающему штурму Вены, ее центра, а пока временно воцарилось затишье.
В районе Швихата находился крупный авиационный завод, а рядом с ним - пивзавод, где когда-то выпускали знаменитое венское пиво. Эта часть города была буквально источена подземными ходами, в которых легко заблудиться. Подземных ходы связывали между собой многие заводы, расположенные в этом районе.
Основная часть заводов размещалась в подземельях. Под землей находились и чаны, в которых хранилось свежее пиво. Мне довелось его попробовать.
К сожалению, из-за участившихся приступов малярии мне не пришлось многого повидать в Вене.
В Швихате мы стояли несколько дней. Войска уже были готовы к штурму города, с нетерпением ждали команды…. И вот началось общее наступление. Сначала – пятиминутный артналет на всю глубину обороны, занятой противником. А после мощного артиллерийско-минометного огня поднялась наша пехота, двинулись танки и самоходки.
Ушли вперед наши роты с автоматчиками на борту. За каждый квартал, каждую улицу, каждый дом разворачивались жестокие схватки. Враг огрызался, упирался, цеплялся за каждую возможность, но силы у него были уже не те, что прежде, и бои все-таки были не такой силы, как в Будапеште.
Почти следом за наступающими танками продвигались наши тылы, в воздухе активно действовали авиация. Упорными были бои за Пратер, в районе кладбища, в зоне заводов, обнесенных массивными железобетонными стенами, у железнодорожной насыпи, которая была заранее подготовлена к обороне – там были расположены долговременные огневые точки, а подступы были заминированы.
С особой настойчивостью противник пытался отстоять Арсенал и знаменитый Ринг – проспект, который был создан 800 лет назад на месте снесенных крепостных стен. На Ринге были расположены красивейшие здания австрийской столицы – Университет, Ратуша, парламент, музеи.
При отступлении гитлеровцы взорвали мосты через реки и каналы. Кровопролитная схватка развернулась за уцелевший мост через Дунай и за мост на старом русле этой реки – оба они благодаря поддержке Дунайской флотилии были взяты целыми.
В связи с тем, что полк пересел на трофейные танки, забот у службы артмастерской стало намного меньше. Ремонтом орудий практически не занимались, вышедшие из строя машины просто меняли на другие, исправные. Трофеев хватало. Хватало к ним и боеприпасов. Горючим обеспечивал начальник ГСМ полка, капитан Некрасов.
Наши машины вместе с другими тыловыми частями покинули Швихат. В колонне шли последними, так что я через открытую дверь видел все, что находилось на улице, по которой шла машина.
Позади остались два железнодорожных моста, по бокам, медленно отступая, чернеют высокие деревья. Слева показались безмолвные домики. Машина идет по венской улице, широкой, с выбоинами и воронками, пробираясь к центру города, на неровный – то затихающий, то снова вспыхивающий - приглушенный треск пулемета. Видны развалины и пепелища, и чем дальше, тем больше. Тут и там кучи щебня, завалы – результат работы артиллерии и авиации. Временами налетает холодный ветерок, в предрассветном небе тускло багровеют редкие звезды.
Штурм Вены продолжался несколько дней. Гитлеровцы покидали ее неохотно, но под мощным натиском были вынуждены уступать улицу за улицей, дом за домом. Среди развалин пробирались наши пехотинцы, следом за ними шли танки. Они поддерживали пехоту своим огнем, проламывали бреши в заграждениях противника, уничтожали его огневые точки. В результате слаженного наступления чудесным солнечным утром 13 апреля 1945 года Вена была полностью освобождена от немецко-фашистских захватчиков.
Неоценимы победы, которые были достигнуты советскими войсками на других участках советско-германского фронта. Радость этих побед переполняла наши сердца. Теперь наши солдаты стоят у стен Берлина, штурмом взят Кенигсберг, теперь – Вена.
С тех дней прошли десятилетия, но в мыслях я по-прежнему вижу ее в руинах и развалинах, вижу Пратер с «чертовым колесом» и сотнями трупов немецких солдат и офицеров. Конечно, сейчас Вена – один из красивейших городов Европы. Ее называют «музыкальной Меккой».
Сами австрийцы считают, что воплощением духа в музыке являются произведения отца и сына Штраусов. Их музыка отличается легкокрылой композицией и изяществом мелодии. Венские музыканты убеждены, что биография венской музыки начинается с Адама и Евы. А если говорить серьезно, то венская музыка начала свой путь со времен раскрепощения, то есть, после того, как она перестала быть подневольной служанкой церкви.
Композиторы, жившие в Вене в конце 18-го и в первой половине 19-го века, - Гайдн, Моцарт, Бетховен, Шуберт – впервые широко и открыто обратились к накопленному в течение многих веков музыкальному богатству народа. Лучшие мелодии, которые народ хранил в своем сердце, зазвучали в классических операх, симфониях, концертах.
Глашатаем новой оперы стал Театр Венской Оперы, расположенный на Ринге. Открыт он был 25 мая 1869 года торжественно – оперой Моцарта «Дон Жуан». Здание Венского оперного театра великолепно: по форме оно напоминает скрипку. Зрительный зал рассчитан на 1709 сидячих и 567 стоячих мест.
Когда в марте 1945 года в Вену вошли советские войска, театр был разрушен. Сохранился только фасад, главный вестибюль и центральная лестница. Как говорили жители Вены, день 12 марта 1945 года вошел в историю города как «черный понедельник». В этот день американская авиация совершила массированный налет на столицу Австрии. Город был подвергнут ожесточенной бомбардировке.
После освобождения начались работы по восстановлению Венского оперного театра. Большую помощь в возрождении Венской Оперы оказала советская военная администрация. 5 ноября 1955 года в обновленном здании была показана опера Бетховена «Фиделио». Вот почему жители Вены, говоря о своем оперном театре, не преминут подчеркнуть, что он рожден дважды.
Но это будет впоследствии, а сейчас мне еще раз хотелось бы вернуться к тем дням, когда наступление на Вену только готовилось. Благоприятные условия для этого сложились после того, как войска 2-го и 3-го Украинского фронтов прорвали оборону противника между Дунаем и Балатоном и, преследуя его по всему фронту, продвинулись на 80 километров.
Гитлеровское командование пыталось задержать наступление наших частей на реке Раба, но в ночь на 28 марта советские войска форсировали эту реку и оттеснили вражеские части к западу. Преследование противника продолжалось 9 дней. За это время советские солдаты прошли более 150-ти километров, завершили освобождение Венгрии и вышли на подступы к Вене.
По личному указанию Гитлера оборона Вены была возложена на командующего 6-й танковой армией СС, генерала З. Дитриха. На подступах к городу и в самой Вене гитлеровцы создали многочисленные оборонительные рубежи. Большинство кварталов и домов было подготовлено для ведения уличных боев. Многие важные промышленные и культурные объекты были заминированы и подготовлены к взрыву, полному разрушению.
Утром 6 апреля 9-я и 4-я гвардейские армии начали штурм Вены с востока и с юга. Одновременно соединения 6-й гвардейской танковой армии обходили город с запада и юго-запада. Преодолев гористый массив венского леса, они 7 апреля вышли к Дунаю западнее австрийской столицы. Город был окружен с трех сторон. Бои не прекращались ни днем, ни ночью. Гитлеровцы оборонялись с ожесточенностью обреченных. Но ничто не могло остановить советских солдат, проявлявших массовый героизм.
Западнее Вены соединения 3-го Украинского фронта 15 апреля вышли к Санкт-Пельтену. Войска 46-й армии 2-го Украинского фронта вышли в район Корнейбурга, Флоридсдорфа, соединясь с войсками 3-го Украинского фронта.
В период боев за Вену центр и левое крыло 3-го Украинского фронта продолжали наступать на Грац. К середине апреля войска фронта достигли Восточных Альп, а в конце апреля - начале мая вышли на рубеж Линц – Гафленц – Клагенфурт, где встретились с американскими войсками.
Стремительные и самоотверженные действия советских войск не позволили фашистам разрушить один из красивейших городов Европы и спасли жизнь тысячам его жителей. Советские солдаты предотвратили взрыв Имперского моста через Дунай, а также разрушение многих ценных архитектурных сооружений, среди которых – собор Святого Стефана, Венская Ратуша.
Великий подвиг советских воинов и многочисленные жертвы, понесенные во имя свободы и независимости Австрии, высоко оценили жители этой страны. В августе 1945 года на одной из красивейших площадей Вены был установлен памятник советским воинам, погибших в боях за освобождение страны. Президиум Верховного Совета СССР учредил медаль «За взятие Вены», ею было награждено более 270 тысяч воинов.
Противник отходит на Линц. Он оказывает сопротивление на отдельных рубежах, но сдержать напор русских уже не в состоянии. Чувствовалось, что война близится к развязке, и каждый из нас всеми силами пытался ее приблизить.
Главные силы армии шли впереди, преследуя бегущего противника. Наш полк встал на короткое время в Вене, в районе парка Пратер. Машины разместили в каком-то просторном дворе, а личный состав расположился на квартирах.
Привели в порядок машины и самих себя. Трофейными танками не занимались – в случае поломок замены хватало. Отдыхали здесь несколько дней, я знакомился с парком. В это время австрийцы убирали там трупы убитых немцев. Был у «чертова колеса», но аттракцион не работал, так что взглянуть на Вену с высоты птичьего полета не довелось. Пользуясь случаем, вместе с друзьями посетил центральное венское кладбище. Там поразили чистота и порядок. Поклонился надгробиям великих композиторов, похороненных здесь в разное время, но в одном квартале кладбища. Дольше задержался у могилы Штрауса. Музыка, созданная композиторами Австрии, всегда будет прекрасна и чтима народом.
Запомнился Ринг – проспект, на котором остались почти все исторические здания. Здесь находится знаменитый венский театр, со сцены которого выступали Штраус, Моцарт, Шопен. Издавна Вена славилась как город музыкальный и исторический, город влюбленных.
Наверное, многие из моих однополчан в эти дни мысленно измеряли свой пройденный путь – тысячеверстный, обильно политый солдатским потом и вражьей кровью. Путь, который одни начали в июне 1941 года от нашей западной границы, другие – от стен Москвы. Москва мне тоже вспоминалась, особенно Центральный парк им. Горького. Как они дороги мне!
Служба артмастерской разместилась в одной из квартир первого этажа высотного здания. Из окна видна часть Пратера с «чертовым колесом» - она напоминала московский парк (однажды я, будучи в Москве, поднимался на нем для обзора столицы).
Я был счастлив, что нахожусь в Вене и горд тем, что принимал участие в ее освобождении. Конечно, лучше бы, если бы война совсем не коснулась этого прекрасного города, чтобы можно было приехать сюда в мирное время и увидеть его благоустроенным, без разрушений, какие были вызваны жестокими боями. Но не мы виноваты в этих разрушениях, а фашисты, мы же пришли сюда, чтобы вышвырнуть их.
Две роты полка ушли из Вены на трофейных танках, взяли направление на Санкт-Пельтен. Ушли мои друзья – Чагин, Перебейнос, Алференко. Через два дня туда же направились и мы. До Санкт-Пельтена шли походным маршем. Войны здесь уже не было. К своим ротам присоединились в районе населенного пункта Лорсдорф. Здесь уже был передний край.
До нас доходили вести, которые радовали душу: бои идут в Берлине. От взятия Берлина зависит исход войны. Признаться, тогда я старался не тешить себя иллюзией близкой победы. Шла обычная фронтовая жизнь, и все мои мысли и заботы были сосредоточены на выполнении возложенных на меня обязанностей.
И все же приближение дня победы чувствовалось. Подразделения на танках стремительно идут вперед, на запад. Едем по хорошей шоссейной дороге. Серьезных боевых действий здесь уже нет, поэтому едем только днем, ночью отдыхаем.
Четвертый раз в ходе войны встретили первомайский праздник. Позади остались тысячи километров солдатского пути. Победа близка, утомленные четырехлетними боями советские воины чувствуют это. Думаем о победе, отдавая почести у памятников павшим своим товарищам.
Части Советской Армии идут на город Линц, к реке Энс, чтобы не позволить противнику пройти с юга в Чехословакию, где еще сопротивлялась относительно крупная группировка. Гитлеровцы стремятся пройти туда, в крайнем случае – вырваться на запад, к Германии. Вновь развернулись сражения, но их моральный дух уже сломлен.
Наши тылы вошли в город Мельк. По приказу командира полка Гаевского мы должны сделать остановку на ночь. Тут узнали, что этот небольшой город наши части заняли почти без боя.
Мельк запомнился мне многим. Уже при въезде бросился в глаза огромный монастырь, который господствовал над остальной частью города. Он стоял на крутом, каменистом берегу Дуная. Монастырь был построен еще в эпоху крестовых походов. В нем еще сохранилась комната, в которой в 1805 году Наполеон устроил наблюдательный пункт во время боев русских с австрийцами. За сто пятьдесят лет, прошедших с той поры, в комнате все осталось, как было. Даже след на полу – это упала горящая свеча, которую Наполеон случайно опрокинул, задремав.
Водитель машины артмастерской Скрипкин остановил машину рядом с монастырем, и мы решили зайти туда ради любопытства. Со мной пошли Хромушкин и Потапов, ехавшие на нашей машине.
В монастыре оказалось множество лабиринтов, в которых сложно разобраться, люки и колодцы, куда бросали неугодных «грешников». Недалеко от монастыря стоял памятник русским воинам, погибшим в 1805 году. Это нас заинтересовало, и мы обратились к местным жителям, которые подошли к нам. Они рассказали историю этого памятника.
Оказалось, что после сражения под Аустерлицем, который находится севернее Мелька, сотни русских были взяты в плен войсками Наполеона. Французы конвоировали большую группу русских пленных через Мельк и на ночь расположились в этом монастыре. Пленных заперли в подвале. Дело было зимой, и чтобы как-то согреться, солдаты собрали расстеленную солому и развели на каменном полу костер. Согревшись, они уснули. А утром из всех пленных проснулось меньше половины. Их удалось спасти, а остальные умерли, отравившись угарным газом.
Позднее, уже после падения Наполеона, на братской могиле был установлен деревянный крест, а в конце прошлого века поставили этот красивый памятник. Монахи ухаживали за ним, за что русское правительство наградило их настоятеля орденом.
И теперь мы, потомки лежащих в этой могиле русских солдат, пришли сюда и стоим у монастыря, глядя на этот памятник. Невольно зародилась мысль: здесь наши предки под командованием генералиссимуса А.В. Суворова одерживали победы. Теперь сюда пришли мы, их младшее поколение, в том числе и я, пришли с победой, разгромив полчища фашистской Германии. Пришли не как завоеватели, а как освободители Европы и всего человечества от коричневой чумы.
Мы низко поклонились у памятника своим предкам, а потом сели в машину и поехали дальше, на запад.
Наступление советских войск продолжается в стремительном темпе. Бензовозы едва успевают подвозить горючее. Поэтому вся надежда была на начальника ГСМ полка, капитана Некрасова.
Подвижные соединения ушли далеко вперед, тылы отстают. Боеприпасы к танкам почти не требуются, а когда потребность в них появлялась, их было достаточно на пути. Танки в нашем полку трофейные.
Чаще гитлеровцы откатывались на запад без боя, стремясь к идущим навстречу американцам. Такой приказ они получили от Гитлера. В спешке они оставляли боеприпасы, но боевую технику тащили с собой. Чтобы задержать наше наступление, взрывали за собой мосты.
К этому советское командование было готово, солдаты успешно, почти с хода форсировали реки и речушки. Танки полка шли уже по готовой дороге. Впереди них двигались мотомеханизированные подразделения нашей армии. Позади осталась река Энс, подошли к городу Линцу.
Тылы отстали. В тылах имелась своя полевая кухня, она обеспечивала нас два раза в день горячей пищей. Большую часть дня мы проводили в пути, так что не знали обстановку не только на фронтах, но и конкретно на данном направлении. Но от души радовались, что передовые части так стремительно движутся на запад.
В городе Ибс нашу колонну встретил вестовой с приказом командира. Остановились в какой-то деревне на ночной отдых. Рассредоточили машины, выставили охрану, и тут неизвестно откуда появились люди. Их было много, они окружили машины. Из рядов выбежали девушки, женщины, они обнимали и целовали наших ребят. Молодые и старые сжимали в объятиях советских солдат, своих освободителей. Деревенская площадь зашумела, забурлила, стало весело и радостно. Стало быть, гитлеровцы изрядно насолили здесь людям, - подумалось мне. Примерно такую же мысль высказал вслух Хромушкин.
Вскоре во всем разобрались. Это были советские люди, угнанные фашистами для рабского труда в Германию и оказавшиеся здесь, в Австрии. Откуда-то появилась гармонь, на ней играл один из наших водителей. Чернобровая девушка, похожая на украинку, со светящимися радостью глазами подошла к лейтенанту Тарелкину Николаю Николаевичу и пригласила танцевать. Русая девушка увлекла Васю Потапова. Завертелись, закружились в вальсе пары. Кто-то, танцуя, напевал, забыв на время тяжкие дни, проведенные в неволе. И каждый наверняка желал, чтобы пережитое больше никогда не повторилось. Хотя от этих воспоминаний, конечно, не уйдешь, они останутся в памяти и будут возвращаться в кошмарных снах, так уже устроен человек.
Пройдет эта вспышка радости, первое опьянение, вызванное свободой, и начнутся обычные дни, дальние дороги, горькие новости на родных пепелищах, тоска по утраченному навсегда, по весеннему цветку юности, которую уже не вернуть. А пока все здесь веселятся, обнимаются, целуются в порыве радости. И эту первую радость после разлуки с Родиной может понять только тот, кто испытал на себе всю тяжесть рабства и унижения в те, теперь уже далекие, годы.
Мы, воины, освободившие этих людей от фашистской каторги, понимали их сердцем и вместе с ними радовались такому событию. Стихийный праздник превратился в организованный митинг. Выступил замполит, майор Изекьян. Все внимательно слушали его, у женщин по щекам текли слезы. Те, кто оказался здесь, будучи насильно увезенным с родной земли, почувствовали себя частицей своей социалистической Родины, причастными к ее могуществу, к ее славе и близкой победе над фашистской Германией.
Радость охватила не только стоящих здесь женщин, слезы счастья были на глазах у многих воинов. Такое забыть невозможно.
Здесь уже действовала советская комендатура. Она занималась налаживаем жизни в селе и эвакуацией на родину репатриированных советских граждан.
Тылы полка продолжали марш на запад. Утро 8 мая встретили в Ноймаркте. Оно было хмурым, облачным. Бойцы позавтракали, и колонна двинулась дальше. Русские женщины тепло проводили своих освободителей. Теперь их путь лежит на восток, а нам нужно дальше на запад.
В этот день наши танки прошли город Амштетен и после короткого отдыха направились в сторону Линца. Позже я узнал, что в этот день у Санкт-Валентина, они встретились с небольшим отрядом американцев. Об этом радостном событии в тылах не было известно.
Забегая вперед, скажу, что встречался с американцами и я. Мы дарили друг другу в качестве сувениров все, что только можно. Шинели остались без пуговиц, мои погоны – без звездочек. Американцы буквально обобрали меня, добрались до погон и пилотки. Встреча была незабываемой. Вместе пели «Катюшу», радовались счастливому случаю – этой встрече союзников во Второй мировой войне.
Позже мы узнали, что наши танки, достигнув реки Энс, вернулись в Амштетен. В городе Линц остановились американцы. Это произошло к вечеру 9 мая. Война кончилась, пришел, наконец, долгожданный День Победы. Об этом событии многие мои товарищи еще не знали. Тылы наши были еще в пути. В этот вечер связной нас не встретил, и колонна продолжала двигаться.
Вдруг неожиданно послышалась стрельба. Она шла справа и слева. Трассирующие пули и ракеты вспарывали небо крест-накрест. Что это значит, мы не поняли. Остановились на ночной отдых, а беспорядочная стрельба скоро затихла.
Утром 9 мая колонна ушла дальше. Кругом стоит тишина, не видно войск, кроме нашей колонны, не слышно выстрелов. Через час вошли в Амштетен. На западной окраине города стояли наши танкисты. Здесь также царила тишина. Подразделения приступили к размещению машин, а я отправился к штабной машине, ничего не подозревая, для доклада о прибытии командиру полка.
В доме находился командир полка, подполковник Гаевский В. С. и майор Изекьян. Я не успел приступить к докладу о прибытии тылов, как услышал:
Вольно! Лейтенант, война кончилась! Победа!
Это произнес Гаевский. У меня чаще застучало сердце. Мы ждали победу почти четыре года. И все же она пришла неожиданно. Слова командира не сразу дошли до моего сознания. А когда понял, перехватило дыхание и не нашлось слов для ответа.
Командир наполнил стаканы водкой. Закуска уже была подготовлена.
Выпьем, лейтенант, за нашу Победу! – поднял стакан Гаевский.
За это выпить не грешно, - поддержал его Изекьян.
Мы подняли стаканы, чокнулись и выпили. Как бы поставили этим крест на войне. Помянули тех, кто не дожил до Победы.
Я поспешил к своим ребятам сообщить о конце войны. А о Победе нашей уже знали все. Успели дать ей салют из автоматов. Я вытащил из кабуры свой пистолет и выпустил в воздух полную обойму. Подошли друзья боевые – Чагин П.И., Алференко Саша, Тарелкин Н.Н., Маликов. В честь Победы выпили шнапса. Это первая наша встреча после войны. По мужски крепко обнялись, помянули друзей, оставшихся навечно лежать в чужой земле, вдали от Родины. Помянули раненых, не вернувшихся в полк.
День прошел словно в тумане. Понимали, на плечи живых ляжет двойная тяжесть. Мы обязаны восстановить города, села, заводы и фабрики, разрушенные войной. Многое построить вновь. А главное сделать мир таким, чтобы война не повторилась. Чтобы над нашей страной всегда светило солнце, а ушедшая война пусть будет последней. За счастливое будущее наших детей и внуков бились мы в жарких схватках с фашистами почти четыре года. За это отдали свои жизни более 20 миллионов советских людей. Это никогда не забудется. Они отдали свои жизни за нашу Родину, за ее светлое будущее и следующие поколения это не должны забывать.
За Победу пролили кровь миллионы людей, в том числе и я. Не доедая, не досыпая, не считаясь со здоровьем, днями и ночами трудились люди в тылу. Великий подвиг совершил советский народ и его Вооруженные Силы, отстояв честь и независимость нашей Родины. Они выполнили свой интернациональный долг, историческую миссию по освобождению Европы от фашистских захватчиков.
Давно отгремели последние залпы Великой Отечественной войны. Но до сих пор эхо минувших походов и жарких сражений живет в памяти людей моего поколения, особенно у тех, кто сражался с фашистами с оружием в руках. Люди той поры многое видели, много испытали и пережили. Наша память многое хранит в своих тайниках.
За время войны я не раз попадал под ожесточенные бомбежки и артобстрелы, видел лежащие в руинах города и села, пылающие театры, музеи, библиотеки, дворцы культуры. Видел, как ночью становилось светло, словно днем, от огромных пожаров.
Помню дороги, забитые беженцами, душераздирающие крики умирающих, ни в чем не повинных людей. На нашем пути встречались противотанковые рвы, наполненные трупами расстрелянных женщин, детей, стариков – целые кладбища. Мы видели рано поседевших от горя матерей, потерявших на войне своих детей. Знаем, как горьки их слезы. Видели, что такое лагеря смерти – Освенцим, Бухенвальд, Майданек…
Многие боевые товарищи, оказавшись в плену, были замучены в гитлеровских застенках. Они умирали как бойцы, как патриоты своей Родины. Некоторым удавалось вырваться из фашистского ада, они шли в партизаны, организовывали в тылу врага подполье и всеми силами боролись против оккупантов. Все это было в минувшей войне, длившейся почти четыре года. Врагу не было покоя и пощады ни летом, ни зимой, ни днем, ни ночью. Советские люди напомнили гитлеровцам заповедь: кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет.
Наша страна отмечает новый юбилей Победы над фашистской Германией. Дети, родившиеся после 1945 года, давно стали взрослыми, у них появились свои дети, наши внуки. Пройдут еще годы, многое забудется на земле, но те, кто испытал ужасы войны и остался в живых, должны передать будущим поколениям память о великом подвиге своего народа, о том, что враг был силен, коварен, жесток, но советские люди, вставшие грудью за свою Родину, оказались крепче, сильнее. Они стояли насмерть и победили.
Пережившие страшную ночь, гласит народная пословица, острее чувствуют прелесть рассвета. Когда я думаю о прошедшей войне, о тех, казалось бы, давних годах, глубже понимаю, какой величайшей стойкостью, мужеством и мудростью нашего великого, многонационального народа была добыта Победа.
Сколько принесено жертв, сколько вложено самоотверженности, напряжения сил физических и духовных, сколько проявлено героизма! Победа досталась дорогой ценой. Война унесла жизни более двадцати миллионов наших соотечественников. Сотни и сотни героев навсегда остались на полях брани. Они никогда уже не встретятся со своими боевыми товарищами, с которыми шли вместе по военным дорогам, дрались с фашистами, которые отдали свои молодые жизни, недолюбив, не испытав счастья создать семью. Живущие не должны забывать о цене Победы.
На окраине города Амштетен тяжело-самоходный артполк стоял около трех недель. Его подразделения размещались в разных местах. Помню, взвод управления и служба артмастерских занимали второй этаж какого-то двухэтажного особняка. Рядом простирался луг, который пересекала мелководная речушка, справа, на возвышенности, рос лес.
Здесь мы занимались боевой и политической подготовкой. День Победы полк встретил на трофейных танках Т-3, Т-4. Из Амштетена они ушли на переплавку. Где-то в середине июня своим ходом двинулись в обратный путь. Личный состав разместился на автомашинах, среди них были и трофейные. Шли по автостраде на Вену, этот путь нам был знаком.
Долина Вахау, протянувшаяся на десятки километров к западу от Вены, несмотря не недавние сражения, была привлекательна. Здесь, на берегах полноводного Дуная, можно было побывать в сохранившихся от разрушения средневековых замках и крепостях, восхититься внутренним убранством храмов. И поныне жемчужиной всего района Вахау остается город Кремс. Сейчас в этих местах много туристов, а у нас Кремс остался в стороне, мы шли дорогой через Мельк и Санкт-Пелтен.
Еще раз проезжая город Мельк, я вспомнил далекое время из истории, бои русской армии с Наполеоном под Аустерлицем. Аустерлиц ныне – город Славков, он находится севернее, за Дунаем, на территории Словакии. Этот город тоже не лежит на нашем пути, но вспомнился – здесь тоже проходили русские войска вместе с австрийскими. У этого города в 1805 году они потерпели поражение от Наполеона.
По отрогам Альпийских гор водил свои войска А. В.Суворов. Русские в сражениях одерживали победы. В нынешней, только что закончившейся войне, советскими войсками предводительствовал командующий 3-м Украинским фронтом, маршал Федор Иванович Толбухин. На этот раз наши войска одержали победу над гитлеровскими – в моей душе живет гордость за русский народ.
Следует кратко вспомнить из истории Аустерлицкое сражение. Начнем с чехословацкого города Брно. Если придется вам побывать в этом городе, обратите внимание, как с вершины горы Петров в вечерние часы хорошо видны освещенные улочки старого Брно, где перед битвой стоял Наполеон. Из Брно на Олемюцке идет шоссе. Олемюцке – старый город Средней Моравии. Здесь перед Аустерлицким сражением находилась ставка австрийского и российского императоров.
Тысячные армии трех европейских монархов занимали позиции между Брно и Олемюцке, как писалось в тогдашних хрониках. Приценские высоты – на них возвышается похожий на египетскую пирамиду Мавзолей мира. Изображение аустерлицкого памятника мне видеть не пришлось – наш полк шел много южнее, за Дунаем, и Аустерлиц казался мне далеким, недосягаемым. Олемюцкое шоссе, в прошлом называемое императорским, было всего-навсего разбитой, неустроенной дорогой, там проходил край бывших боев.
Австрийская столица Вена. Встали в ее юго-восточной части, в пригороде, Терхтольдосдорфе. На окраине расположились лагерем, стояли около двух недель. Не раз бывал на Пратере. Здесь к тому времени уже навели порядок, следов бывших боев было уже не видать. Любовался центром города, старался запомнить все его красивые места. Эти впечатления в моей душе до сих пор.
Здесь член Военного Совета 4-й гвардейской армии, генерал Дмитрий Шепилов перед строем личного состава вручил мне орден Отечественной войны II степени, Почетную грамоту с приложением книжки с благодарностями Верховного Главного Командования.