Зима 1941 года. Ленинград скован льдом и голодом. Когда машины встали, а надежда таяла, на помощь пришло неожиданное спасение – лёгкие, быстрые, почти невесомые… буеры.
Те самые "парусные санки", на которых до войны носились спортсмены, любители адреналина и ветра в лицо. Только теперь вместо гонок – выживание. А вместо соревнований – спасение жизней.
Что такое буер и зачем он зимой
Буер, или по-народному "чертоган" – это нечто среднее между санями и яхтой. Конструкция, знакомая ещё с XVIII века, была завезена в Россию Петром Великим, который, как известно, обожал всё морское и европейское. Буеры быстро прижились в Петербурге, особенно среди морских офицеров. Разгоняются они на льду на ветру до 60–80 км/ч, а если хорошо дует – и быстрее. В мирное время это был спорт для смельчаков и романтиков. На Финском заливе устраивали буерные гонки ещё с начала XX века, а по льду Невы скользили резные красавцы на деревянных полозьях, ловя каждый порыв балтийского ветра.
А потом – 1941 год. В ноябре лёд на Ладоге ещё не выдерживал грузовики, но Ленинград уже был в кольце. Город замерзал. Электричества не было. Хлеба почти не было. Но был лёд. И был ветер. А вместе с ними – шанс.
Первыми пошли буеристы
Речь о людях, которые стали самыми первыми, кто начал возить хлеб в Ленинград. Их подвиг почти не упоминается, хотя именно они, на этих странных, скрипучих, парусных санях, бросились по тонкому льду Ладоги, когда никакая техника ещё не могла пройти.
Два отряда, по 100 человек в каждом. Мужчины, знакомые с ледовыми яхтами, морем и ветром. Им доверили невозможное – разведать лёд, проложить маршрут, довезти первый хлеб. Один из них – Николай Юльевич Людевиг. Старый яхтенный капитан, мастер спорта, преподаватель и просто человек с добрым сердцем. Он верил, что буеры могут служить Родине. И доказывал это не словами, а делом. Людевиг был мастером спорта, преподавателем, конструктором и, что важнее всего, наставником целого поколения буеристов.
Он собрал молодых энтузиастов, восстановил чертежи, организовал мастерские. Именно его система спасла тысячи жизней. На решетчатой платформе буера помещалось до 600 кг муки. При хорошем ветре один человек мог сделать до шести рейсов в день – это почти 3,5 тонны муки (= 7000 буханок).
Подвиг без наград
Людевиг не успел спастись. Его запасы еды украли... Зимой 1942 года он умер от голода.
Его бывшие ученики пытались помочь – получили от него открытку с одним словом: "Помогите". Собрали продукты, пошли на лыжах. Но было поздно. Его не стало за два месяца до того, как дошла помощь.
Скорость – это жизнь
Буер мог хорошо разогнаться по льду Невы или Ладоги, лавируя между трещинами и уворачиваясь от обстрелов. Немцы не понимали, что за стрелы мчатся по льду. По воспоминаниям очевидцев, немецкий разведывательный самолёт заметил быстро движущиеся объекты в районе Невы и принял их за новое оружие. Возможно, это и спасло буеристов от массированных атак: враг не мог поверить, что перед ним просто парусные сани.
А буеры действительно были замаскированы: окрашены в белый, почти невидимые на фоне снега. Манёвренные, лёгкие, бесшумные. За всю войну ни один буер не был подбит. И это чудо.
Из мастерских – на лёд
Ленинградский яхт-клуб стал базой. Из бывших мастерских сделали цех, где ремонтировали корпуса, натягивали паруса, затачивали полозья. Люди приходили туда и работать, и просто погреться.
Иногда на буерах даже вывозили детей через лёд Невы к Дороге жизни. Один ребёнок, укутавшись в платок, держал в руках куклу, второй – кусочек хлеба, который мать сунула в карман перед отправкой. "Не ешь, пока не приедете". Ветер, лёд, белый парус и надежда.
Парус и фанера как символ мужества
Внутри самого Ленинграда буеры тоже встали на службу. Те, кто не мог попасть в Ладожские отряды, создавали транспорт внутри города. Кто-то мастерил буер из дверей и лыж, кто-то – из труб и фанеры. Каждый такой аппарат мог перевезти мешок крупы, медикаменты, письма, раненого. Или мать с младенцем от замёрзшей квартиры до больницы, где ещё работала буржуйка.
И да, эти люди были героями
Они сражались с ветром, трещинами во льду, морозом и голодом. Один неверный поворот – и переворот. Лёд трескается. Мачта ломается. А вокруг – минус тридцать и никого.
Но они возвращались. Каждый день. Снова и снова спешили на помощь.
Память
После войны буеры ушли обратно в спорт. И их роль в спасении Ленинграда вспоминают не так часто. Но ведь именно эти "летучие сани" стали символом того, как русские умеют использовать всё – даже ветер – чтобы жить, спасать и бороться.