Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
– Не слишком ли резко Вы говорили с электротехником вчера? – спросила я итальянца следующим утром в зале акционеров.
– Резко?
– Да, Вы упомянули, что за Ваше доверие придётся заплатить высокую цену. Интересно, не струсит ли он?
– Синьора, технарь – наш подчинённый. Как Вы не понимаете этого? – обычно тёплый и дипломатичный, акционер был холоден и лаконичен. – Он зависим от адреналина, который даёт собачий спорт. Мы обеспечиваем ему доступ к этой страсти, а взамен он оказывает нам нужные услуги. Его тяга к азарту сильнее страха. Я уже говорил: в королевстве вассалы должны быть от чего–то зависимы. Это позволяет управлять ими. Они должны не просто подчиняться, но чувствовать свою подчинённость – это основа любой иерархической системы.
– Но выходит, что и мы от него зависим? Тогда он не подчинённый, а компаньон, – спокойно уточнила я, заметив напряжённость в его тоне.
– В меньшей степени. Для нас он – один из удобных партнёров. Для него мы – единственный способ удовлетворить навязчивую потребность в игре, которая сильнее логики и страха. Другими словами, техников много, а вот организаторов аджилити, готовых принять его в свою игру, – единицы. И именно эта разница в дефиците и избытке расставляет роли: кто доминант, а кто ведомый.
– Но ведь другого техника, которому можно доверять, у нас с вами нет!
– Верно. Но ему об этом знать не надо. Напротив – парень должен чувствовать, что мы ценим его старания, но можем обойтись и без них. Главное – не демонстрировать зависимость. Вот почему вчера я не рассыпался в благодарности и хвальбе, а завёл разговор о взаимных услугах, в которых зависим не я, а он, – заявил иностранец, не отрываясь от каких–то бумаг.
– С меня Вы тоже возьмёте плату за свои услуги?
– Мы уже обсуждали это, и я сказал, что в наших отношениях зависим я.
– Кажется, Вы морочите мне голову, – улыбнулась я, стараясь растопить его сердце лёгкой шуткой.
– По–моему, моя вчерашняя беседа с подчинённым скорее напугала Вас, чем технаря. А это недопустимо! Вам следует привыкнуть к тому, что с разными людьми я объясняюсь в разных интонациях, и к Вам это никакого отношения не имеет.
– Ладно, не буду донимать Вас своими подозрениями, – слегка огорчилась я строгости в его голосе.
– Буду бескрайне Вам за это благодарен!
– Я купила самоучитель по итальянскому. Хочу немного поучить язык, – сменила я тему.
– Это прекрасная идея, на которой я давно настаивал. Вы должны владеть языком клиентуры, чтобы Вас никто не вздумал облапошить. Ещё необходимо стёкла в Вашем кабинете затемнить. Если помните, мы устроим там пункт наблюдения. Как только положение дел в центре кинологии устаканится, сразу приступим к аджилити.
– Когда вернётся мой муж, его контроль над всем происходящим здесь будет удвоен! Даже не знаю, как нам удастся проводить соревнования за его спиной и...
– Решайте проблемы по мере поступления. Не забегайте вперёд! – получила я резкий ответ, прервавший мои переживания на полуслове.
– Вы сегодня не в духе, уважаемый акционер!
Он тяжело вздохнул, но, не прервав работы над бумагами, продолжил:
– Мне будем нужно выехать в Италию в ближайшем будущем. Надо решить кое–какие личные дела.
– Надолго? – расстроилась я, услышав об этом.
– Надеюсь, что нет. У моей супруги юбилей. Ей стукнет сорок лет, и родители требуют, чтобы я присутствовал на празднике.
– Они правы. Будет невежливым пропустить торжество собственной жены.
Итальянец гневно кивнул, не удостоив меня комментарием.
– Надеюсь, их просьба не связана с Вашим интересом в вопросах контрабанды искусства?
– Это не просьба, а приказ. Именно это и раздражает!
– Значит, я угадала. Услуга за услугу. Вы попросили родителей собрать информацию об элитных коллекционерах, связанных с поваром, а они взамен потребовали Вашего участия на семейном празднике. Вы же сами говорили, что им не по душе Ваш образ жизни, и они мечтают исправить Вашу брачную биографию. Из–за меня Вы попали в зависимость… Простите!
– Синьора, прошу, Вы наложили табу на личные темы. Давайте и не будем его нарушать! Кроме того, мне нужно поработать! – закончил разговор акционер.
Не настаивая на обратном, я, молча, покинула зал.
Сердце терзало липкое и неприятное чувство. Казалось, что именно я стала причиной раздражения итальянца, его вынужденной поездки, его зависимости от чужих требований. Как и все, кто пытался помочь и защитить меня, этот мужчина стал жертвой добрых намерений. Дьявол, стоявший за моей спиной, не жалел никого, кто стремился огородить меня от зла. Я теряла всех, лейтенант, кто был благосклонен и искренен ко мне, и я устала от чувства вины, от того, что несла ответственность за чужие решения и чужую злость.
В конце рабочего дня ко мне в кабинет постучал электротехник.
– Госпожа, я выполнил все задания, кроме распечатки звонков. Хотите узнать результат?
– Непременно! Присаживайся! – указала я ему на стул.
– Акционера позовём? – перед тем как усесться за стол, спросил меня парень.
«Ну конечно! Теперь без мужской фигуры основателя аджилити мы никуда!» – разозлилась я про себя, но сдержав эмоции, приказала технику пригласить иностранца к беседе. Деловой и энергичный он бросился на исполнение команды, как верный пёс за хозяином.
Когда мы собрались втроём за столом, парень положил перед собой диктофон и открыл потрёпанный блокнот, который, судя по плачевному состоянию, всегда носил при себе.
«Для начала включу вам телефонный разговор между мной и оператором из Управдома», – сказал он, вопросительно взглянув на нас, на что получил положительный кивок итальянца. Техник нажал на кнопку проигрывателя, и мы внимательно стали слушать.
– Алло, диспетчерская, слушаю.
– Добрый день, – послышался голос технаря, представившегося племянником инструктора–кинолога и назвавшим её адрес. – Скажите, пожалуйста, можно прояснить по коммунальным выплатам? Тётя просила меня проверить, платят ли квартиранты в срок. Сама она приболела, в больнице лежит. Сами понимаете, человек в возрасте, очень волнуется за оплату счетов.
– Сейчас, минутку…, – на плёнке раздался скрип дверцы какого–то бюро и шелест бумаг.
– Да–да, я подожду.
– Так, вот папка по коммуналке Вашей тёти. Уточните – Вы про последние месяцы или вообще?
– Давайте за всё время на всякий случай, чтобы мне повторно Вас не беспокоить, если тётушке не только последние месяцы интересны. И посмотрите, пожалуйста, сами ли квартиранты платят или от ведомства?
– Понятно. Так… уже несколько лет, как платит не владелица. Платёжки приходят от других лиц – семейной пары или родственников, судя по одинаковой фамилии. Сейчас скажу…, – диспетчер назвал данные арендаторов, совпавшие с теми, что мы «вытянули» из жильцов по телефону. – Без ведомственных льгот, сами оплачивают наличными у нас в конторе.
– А просрочек или задолженностей нет?
– Нет, все платежи осуществляются вовремя.
– Хорошо, спасибо Вам большое.
– Здоровья Вашей тёте!
На этом запись телефонной беседы подошла к концу.
– Ну, как я сыграл? – довольно и широко улыбаясь, спросил юный техник.
– Неплохо! – сухо ответил акционер.
– По–моему, ты был великолепен в этой роли: узнал всё, что было нужно, не вызвал подозрений, был дружелюбен с диспетчером, но без перебора и без заискивания в голосе, – решила я поддержать «подчинённого», считая, что похвала вдохновит его на успех в последующих шагах. Кроме того, мне жутко захотелось сказать наперекор иностранцу, лицо которого всё так же оставалось недовольным предстоявшей поездкой, и мне казалось, что его сведённые брови предъявляли мне счёт за неё.
– Ты собрал досье на жильцов? – продолжил итальянец, проигнорировав мой маленький бунт.
– Всё готово, господин. Итак, паспортные данные квартирантов совпадают с теми, что назвал оператор Управдома. Я пробил этих людей по базе МВД. Мужчине – 30 лет, работает учителем истории, зарплата среднестатистическая. Женщина младше на четыре года – сотрудница продуктового магазина с зарплатой пониже, чем у мужа. Имущества у этой пары нет, детей пока тоже. Женаты уже пять лет. Ничем не примечательны. Обычная семья, – прочёл он с листочков блокнота. – Скажу Вам так, госпожа, после всего, что я добыл, и как Вы заметили, успешно, проверка звонков даже не требуется!
– Будем ждать тебя завтра в этом же кабинете в конце рабочего дня. С распечаткой исходящих звонков из дома инструктора–кинолога! А за сегодня спасибо и до встречи! – поднялся со стула иностранец, намекая технарю на окончание беседы. Технарь неловко протянул ему руку, но итальянец, сцепив запястья за спиной, проигнорировал жест.
– Не люблю поспешных рукопожатий! Мужчины заключают их при открытии сделки и при её завершении.
– Понял, – парень стыдливо кивнул мне и вышел.
Я начала собираться домой, не спеша, не нарушая напряжённой тишины. Акционер всё ещё стоял в той же позе, зависший в задумчивости, а потом вдруг сказал:
– Вы переоцениваете значение похвалы, синьора!
– Простите?
– Вы считаете, что доброе слово окрыляет. Иногда – да. Но чаще оно портит. Особенно – молодого мужчину с тягой к неоправданному риску. Вчера он просто выполнил приказ. Сегодня, после ваших слов, – почувствовал себя героем на сцене, обласканным зрительницей в юбке. Завтра он уже сам начнёт решать, как поступить: либо сунется туда, куда его не просят, и подорвёт наш план, либо выполнит поручение спустя рукава – опьянённый аплодисментами. И то, и другое опасно.
– Любому человеку хочется немного поощрения, особенно за искренние старания.
– Поощрять нужно тогда, когда работа закончена. А в процессе – держать струну натянутой. Тогда награда воспринимается как заслуженная, а наказание – пугает по–настоящему.
– Вы сегодня суровы, как никогда!
– Если Вам не по душе мой подход, синьора, скажите прямо. Только не перечьте мне при других. Иначе они решат, что между нами нет единства. А в этом случае каждый посчитает возможным продавить нас по отдельности. Не допустите этого.
Бросив на меня негодующий взгляд, итальянец вышел из кабинета. Я плюхнулась в своё кресло, схватившись за голову. Она раскалывалась от переживаний, эмоций и чувства вины перед всем миром и перед собой самой. Я ощущала себя измождённой настолько, что даже дорога домой казалась мне слишком энергозатратной.
Выйдя из здания центра, я медленно шла до парковки, сжав на груди полы пальто, чтобы осенний ветер не выдул из меня остатки души. Небо накрыли сумерки, и атмосфера была какой–то мрачной и тихой, словно перед бурей.
«Девушка!» – окликнула меня молодая женщина из–за ограды тренировочной площадки.
Голос был не резкий и не требовательный – скорее, настороженно–смелый, как у человека, решившегося подойти после долгих сомнений. Она стояла, кутаясь в шарф, сжимая ремень дамской сумки, будто держалась за него, как за единственную поддержку. Я подошла поближе и остановилась напротив неё.
– Простите, что вот так, без предупреждения... я прождала Вас здесь весь вечер..., – перевела дух посетительница. – Я… квартирантка инструктора–кинолога. Мы с Вами говорили по телефону как–то раз, и я сообщила Вам про её командировку и про то, что мы снимаем у неё жильё.
Не шелохнувшись, я молчала, не отводя взгляда. Она ощутила мою напряжённость и, ещё сильнее вжавшись в шарф, продолжила робким тоном:
– Я… не враг. Мой отец… метролог при таможне, сейчас на пенсии. Он работал с Вашей бывшей начальницей. Дружил с ней. Именно поэтому она разрешила нам с мужем жить у неё.
– И что Вам нужно от меня?
Женщина опустила глаза, а через пару секунд снова подняла их. В её взгляде было сомнение, граничившее со страхом. Такое, какое рождается в душе, когда не знаешь, кому можно верить.
– Вчера… послушайте… – она проглотила ком в горле. – Вчера позвонил какой–то мужчина. Представился инспектором по переписи населения. Спрашивал про оплату счетов, про съём, вынюхивал о хозяйке, о том, как мы с ней общаемся. Паспортные данные потребовал. Мы… мы всё ему предоставили.
Незнакомка многозначительно замолчала, ожидая моего ответа, чтобы узнать, понимаю ли я суть проблемы, союзник я ей или враг. Но я не спешила ей доверять.
– Как это связано со мной? – равнодушно звучал мой голос.
– Я испугалась…, у нас ведь даже договора письменного на аренду нет. Понимаете… я беременна. Если нас попросят съехать, нам некуда. Я – продавщица в магазине, а муж – учитель. Квартиру в столице снимать дорого. Я позвонила отцу в другой город и рассказала всё, а он сказал: «Поищи карточку. Она поймёт».
Женщина достала из сумки мою фотографию. Я узнала её сразу. Снимок с отдыха у моря, сделанный министром. На фото я смеюсь, прикрывая лицо соломенной шляпой, будто защищаюсь ею от солнца. Я подарила его бывшей начальнице, когда жила у неё. На обороте – её почерк с моим именем и адресом, а ещё заметкой: «Ей можно довериться за чашечкой мятного чая».
Мои пальцы дрогнули, но голос звучал всё так же ровно:
– Как я могу помочь?
– Мы обратились в районную управу. Там сказали, что инспектора с такой фамилией не числится. А Вы ведь в кинологическом центре при МВД работаете… и… кажется, у Вас были отношения с министром… раньше? Я надеялась, Вы через связи сможете выяснить, кто стоял за тревожным звонком, – она осторожно прощупывала прошлое, будто минное поле, а также смотрела мне в глаза, пытаясь уловить хоть лёгкий намёк на понимания.
– Мы с ним давно расстались. А центр хоть и полугосударственный, но занимается арендой собак, и с учётом граждан нашей родины напрямую не связан. Боюсь, что никак не смогу Вам помочь.
Девушка не отступила и, наконец, сказала прямо:
– Нам нужна защита от людей, которые стоят за человеком, что звонил. Мой отец уверен, что Вы знаете, о ком я… о бандитах, которым нужен тот клад, что инструктор–кинолог однажды откопала.
– С чего у Вашего папы такая уверенность в этом?
– Он любит мятный чай, как и Ваша начальница. Понимаете? Мятный… чай, – повторила она с нажимом, как будто ключ к сейфу был у неё во рту, а замок – у меня в голове. – Поезжайте к нему. Выпейте с ним по чашечке мятного чая. Он… скажет всё то, что я не смею произнести.
Через прутья ограды она передала записку с адресом в соседнем городке и быстром шагом направилась в сторону автобусной остановки.
Я стояла, глядя ей вслед, ощущая, как любопытство росло внутри меня. Конечно, я понимала, что «мятный чай» был кодовым словом, а отец квартирантки располагал доказательствами контрабанды, собранными моей бывшей начальницей. И всё же, были сомнения. «А вдруг это ловушка? Вдруг неприятели просчитали, что мы копаем под них, и подослали женщину с задачей навести меня на ложный след, а то и вовсе устранить. Кто на самом деле тот мужчина, названный папой? И что ожидает меня у него в гостях? … Он работал в таможне, а значит действительно мог быть другом начальницы... или её неприятелем. Врагам не могло быть известно о мятном чае! Или могло? Ведь охранник на химзаводе слышал наш разговор с инструктором–кинологом! Кстати, напрасно я не доверилась её словам и... догадке иностранца о их подлинности... Давно бы уже улики против врагов на руках имела. Хотя... не знаю...» –пыталась я расставить всё по полочкам, но ещё больше путалась и сомневалась.
Машинально я развернула бумагу с адресом и свернула обратно. «Поехать сейчас или дождаться завтра и рассказать итальянцу? Может, он посоветует что–то дельное. Он ведь умён, проницателен и хитёр», – пыталась я думать холодным умом, но жажда скорее узнать об уликах против министра и повара жгла ярым огнём всю душу и тело.
Я села в машину и завела мотор. Адрес мужчины был по дороге – в соседнем городке. Если то была ловушка – я должна узнать, кто её поставил, а если правда – достать доказательства. Несмотря на позднее время, я решила действовать незамедлительно.
Шоссе лежало через лес. Оно, плохо освещённое, пугало мраком и редким шумом колёс проезжавших машин. В сердце росло беспокойство, и я протёрла лоб рукой. Внезапно позади меня мелькнул свет фар. Серия вспышек была настойчивой, требующей остановиться. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я узнала автомобиль итальянца. Он ехал следом, соблюдая дистанцию.
Не знаю, что на меня нашло, но сердце охватила паника: «тёмный лес, мрачное шоссе, редкие машины, тишина. Я ехала на встречу с мужчиной, которого не знала. А вдруг… вдруг иностранец был на стороне министра или кого–либо ещё? Вдруг это он подослал незнакомку, чтобы я бросилась в путь… и здесь… на этой страшной дороге… они смогли бы покончить со мной?!».
Я прибавила скорость в попытке оторваться от преследования. Однако мигание фар не прекратилось. «Что он пытается этим сказать? Остановить? Напугать? Лишить меня выбора?» – сквозь стиснутые зубы шептала я сама себе, неотрывно поглядывая в зеркало и на дорогу.
Резко свернув на боковую дорогу, я намеренно сделала крюк, надеясь сбить итальянца со следа. Десятки километров глухой лесной петли – и я снова была на трассе. Пусто. Тихо. Только шорох шин по асфальту. «Кажется, оторвалась», – подумала я и вздохнула.
Однако через поворот, резко и точно, акционер выскочил передо мной на своём люксовом авто и встал поперёк дороги, блокируя движение. Я ударила ногой по тормозам, и моя машина остановилась в метре от его бампера.
Сердце бешено заколотилось в груди, и, открыв бардачок, я достала оружие.
Мужчина вышел из машины и медленно пошёл ко мне, освещённый только светом фар, как герой из какого–то фильма, где неизвестно, кто спаситель, ну а кто палач.
Я приспустила стекло.
– Синьора, Вы в своём уме? – наклонился он ко мне, сердито раздувая ноздри. – Я попросил остановиться, мигая фарами, зачем же так гнать автомобиль! Вы что, меня испугались?
– Зачем Вы следили за мной?
– Увидел из окна акционерного зала, что Вы общались с незнакомой женщиной и захотел предотвратить…
– С чего Вы взяли, что женщина была мне не знакома? – прервала я его оправдания.
– С подругами не общаются через прутья ограды.
– Допустим. Почему Вы поехали за мной?
– Потому что Ваш дом в другом направлении. Я лишь предположил, что беседа с той девушкой могла быть связана с инструктором–кинологом, а это могло сподвигнуть Вас на авантюру.
– В чём Вы углядели связь?
– Если жильцы – наши союзники, то было бы логично, обратись они к нам, а не в ведомство в поисках защиты. Если, конечно, они знали о Вас от бывшей начальницы.
Я выдохнула и постаралась расслабиться, поверив ему. В конце концов, итальянец не давал мне повода считать себя предателем. Нервы, недосып и паранойя – вот, что случилось со мной на трассе.
– Вы пристрелить меня решили? – заулыбался он, заметив пистолет в моей руке.
– Впервые за сегодня я вижу, как Вы улыбаетесь! – ничего не ответив об оружии, я убрала его обратно в бардачок.
– Правда за Вами! Я злился на родителей и положение вещей, но никак не на Вас. Простите, что вёл себя несдержанно и позволил эмоциям взять вверх над разумом.
– Вам тоже такое не чуждо?
– Я итальянец с юга своей тёплой родины. Эмоции у меня в крови! Но я подавляю их в вашей северной стране, где они никому не понятны и излишни. Они затмевают логику общества, а чтобы мыслить здесь как все, надо иметь холодную кровь. Вот я её и охладил! И Вас учу тому же! Эмоциональность – причина проблем в этой столице! А Вы, как я понимаю, как раз и мчались им навстречу?
– Если Вы сами считаете, что ко мне обратились союзники, то какие могут быть проблемы? Квартирантка дала мне адрес своего отца – метролога из таможенной службы на пенсии, отчётливо намекнув, что доказательства, нарытые инструктором–кинологом, хранятся у него.
– И Вы решили беспокоить старика в столь поздний час? – приподнял брови акционер и ухмыльнулся.
– Я не умею ждать!
– Придётся научиться, синьора! Ведь как говорят: «Поспешишь – людей насмешишь и себе насолишь!».
– Не знала, что у пословицы есть продолжение про самоурон.
– Это простая логика: если толпе смешно, то тебе солёно от слёз! Вы хотите, чтобы враги из этой толпы видели Ваши слёзы? – серьёзно спросил итальянец.
– Конечно, нет! – искренне призналась я, понимая, что снова действовала на пролом, с горяча и не подумав о последствиях.
– Перед тем как что–то совершать, необходимо перепроверять информацию. Я изначально был убеждён, что жильцы – союзники, но уверенность – эмоция, не отражающая настоящего положения вещей до тех пор, пока не будет подкреплена конкретными фактами. Завтра технарь достанет распечатку звонков из квартиры инструктора–кинолога, и мы увидим, кому набирала таинственная незнакомка, и есть ли в этом списке пожилой отец. Папашу пробьём по адресу в Вашей руке через базу МВД. И если всё это – правда, то поедете к нему за компроматом.
– Вы, словно Крёстный отец из своей Сицилии. За «дочкой» следите, уберегая от необдуманных поступков! Супруга мне напоминаете. Только он построже Вас и не так терпелив!
– Подполковник прожил с Вами дольше, и кувшин выдержки опустел, – с усмешкой сказал иностранец.
Я взглянула на него, изображая обиду с упрёком, но губы расплылись в улыбке.
– Думаю, сегодня мы оба понервничали. Почему бы не съехать с трассы, пока тут очередь машин не собралась, и не успокоить душу вишнёвой наливкой, что хранится у меня в бардачке, вместо оружия, - с сарказмом подметил мужчина.
– Простите! Но я поеду домой! Негоже замужней женщине посередине ночи спиртные напитки с не менее женатым компаньоном распивать!
– Ваш приказ я не могу не исполнить! Отпускаю с Богом! – ухмыльнулся мужчина, поняв намёк на недопустимую близость.
– Доброй ночи! – подняла я стекло и, развернувшись на трассе, направилась в сторону дома.
***
Спасибо за внимание к роману!
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Галеб (страничка автора)