Вы ещё не доросли до этого
Ольга вытирала тарелку, стараясь не смотреть на свекровь. Лидия Ивановна, сухопарая женщина в халате в цветочек, перебирала документы на столе. Её голос звучал как приговор:
— Пока на мои деньги живете — мне и решать. Ребёнок? Вы ещё не доросли до этого.
Максим, муж Ольги, замер у окна, сжимая в руке чашку.
— Мам, мы уже два года как женаты. Это наша жизнь, — он говорил тихо и голос дрожал.
— Ваша жизнь? — Лидия Ивановна швырнула на стол выписку из банка. — Ваша жизнь — это моя квартира, моя машина, мои продукты. Пока я плачу за коммуналку — ваши «хочу» меня не интересуют.
Ольге хотелось кричать, что они откладывают на собственное жильё, что Максим взял подработку, что она сама ищет удалёнку… Но слова застряли в горле. Вместо этого она спросила:
— А если бы мы съехали? Тогда бы вы…
— Съехали? — Лидия Ивановна рассмеялась, холодно и коротко. — На что? На его зарплату учителя? На твои копейки с фриланса? Вы бы месяц не протянули.
Максим резко встал. Стул заскрипел по линолеуму.
— Хватит! Мы не просим денег на ребёнка. Мы просто… хотим жить.
— Жить? — Лидия Ивановна вдруг смягчилась, будто вспомнила что-то давнее. — Я тоже хотела жить, когда твоего отца не стало. А пришлось выживать. Всё, что у вас есть — моя выживалка. Так что сидите и молчите.
Ольга посмотрела на мужа. Тот смотрел в пол, и в его позе читалось: «Опять мы отступим».
Это не твоё дело
— Ты должна понять её, — Максим расхаживал по комнате, сжимая телефон. — Она боится, что мы повторим её ошибки.
— Её ошибки? — Ольга захлопнула ноутбук. — Она двадцать лет тиранила твоего брата, пока он не сбежал в другой город. А теперь наша очередь?
— Она не тиран…
— Она запрещает нам дышать без её разрешения! — Ольга встала, подошла к окну. На улице лил дождь, смывая с асфальта остатки лета. — Я сегодня ходила к гинекологу.
Максим замер.
— И… что?
— Ничего. Просто хотела знать, всё ли в порядке. На случай, если мы… решимся.
В дверь постучали. Лидия Ивановна вошла без приглашения, держа в руках пачку листовок.
— Вот, — она швырнула их на стол. — Работа для Ольги. Мой знакомый ищет секретаря. Платит мало, но хоть что-то.
— Я уже ищу клиентов на фрилансе, — Ольга взяла листовку, стараясь не дрожать. — У меня есть навыки.
— Навыки? — Лидия Ивановна фыркнула. — Ты даже кухню нормально не убираешь.
— Мам, это не твоё дело! — Максим впервые повысил голос.
Лидия Ивановна смерила сына взглядом и вышла, хлопнув дверью.
— Она права, — вдруг сказала Ольга. — Мы зависим от неё. Даже эта комната — её.
— Значит, надо съезжать.
— На что? — Ольга усмехнулась. — Ты знаешь, сколько стоит аренда?
Максим молчал. А потом тихо произнёс:
— Я возьму кредит.
Кредит на свободу
Ольга проснулась от звука сообщения. Экран телефона светился в темноте: «Заявка одобрена. Сумма: 300 000 ₽». Она толкнула Максима.
— Просыпайся. Они дали деньги.
Он включил лампу, прищурился на письмо.
— Это же… выход. Мы сможем снять квартиру. Даже с депозитом хватит.
— Тсс, — Ольга прижала палец к его губам. — Пока не говори никому. Особенно ей.
Но Лидия Ивановна, как всегда, всё услышала. Она стояла в дверях, обмотанная пледом, будто призрак прошлого.
— Кредит? — её голос звенел от ярости. — Ты взял кредит без моего ведома?
— Мам, это наше решение, — Максим встал, заслоняя Ольгу. — Мы уходим.
— Уходите? — Лидия Ивановна рассмеялась, но в смехе не было радости. — А ну-ка, покажи договор.
Ольга шагнула вперёд:
— Это не ваше дело.
— Не моё? — Лидия Ивановна рванула к столу, схватила сумку. — А это? — Она достала паспорт Максима. — Ты думал, я не проверю твои вещи? Там залог по кредиту — на часть нашей квартиры!
Максим побледнел:
— Откуда…
— Я всё про вас знаю. Вы даже договор не спрятали! — Лидия дрожала. — Вы хотите всё потерять, как я?
— Как ты? — Ольга вдруг поняла. — Это из-за отца Максима?
Лидия Ивановна замерла. Впервые её лицо дрогнуло.
— Он взял кредит… на бизнес. Обещал, что мы заживём. А потом… его не стало. И я осталась с долгами и двумя детьми.
— Поэтому ты так боишься? — Максим сел на край кровати. — Мы не папа. Мы просто хотим жить самостоятельно.
— Самостоятельно? — Лидия сжала паспорт в руке. — А если ты заболеешь? Если Ольга не найдёт работу? Вы же ничего не смыслите в жизни!
— Тогда мы будем бороться, — Ольга подошла к свекрови. — Как боролись вы.
Лидия Ивановна молчала. Потом бросила паспорт на пол и вышла.
— Может, она права? — Максим смотрел в окно. — Может, мы слишком рискуем?
— Нет, — Ольга обняла его. — Риск — это когда мы остаемся здесь.
Свобода стоит боли
Квартира на окраине пахла краской и сыростью. Ольга разбирала коробки, пока Максим спорил с интернет-провайдером.
— Здесь даже окна не открываются, — он стучал по раме. — Как мы будем дышать?
— Зато это наше «не открывающееся окно», — Ольга улыбнулась. — А не её «благоухающий рай».
В дверь постучали. На пороге стояла Лидия Ивановна с кастрюлей.
— Борщ. Не отравленный, — она вошла, оглядывая стены. — Трещина над дверью. Зимой будет дуть.
— Мы её заклеим, — Максим взял кастрюлю.
— Не заклеите. Нужна штукатурка. И плесень в ванной — видели?
— Мам, мы справимся.
Лидия Ивановна достала из сумки конверт:
— Здесь 50 тысяч. На первое время.
— Не возьмём, — Ольга шагнула вперёд.
— Это не подарок. Это… инвестиция. С процентами вернёте.
Максим смотрел на конверт, как на змею.
— Зачем?
— Чтобы вы не сдохли за неделю. И чтобы… — Лидия Ивановна отвернулась. — Чтобы я знала, что вы не под мостом.
Когда она ушла, Ольга расплакалась.
— Она всё ещё ненавидит нас.
— Нет, — Максим прижал её к себе. — Она боится, что мы не справимся.
Плесень и надежды
Ольга стояла в ванной, разглядывая розоватые разводы на плитке. Плесень расползалась, как насмешка над их «свободой». Она достала скребок, но тут зазвонил телефон.
— Алло? — голос Лидии Ивановны звучал неестественно бодро. — Вам нужна помощь с ремонтом. Я нашла бригаду.
— Мы справимся сами, — Ольга сжала рукоятку скребка.
— Сами? — в трубке послышался смешок. — Вы даже гвоздь вбить не можете. В прошлый раз Максим чуть не выбил себе глаз молотком.
— Это был первый раз! — крикнул Максим из соседней комнаты, где собирал полку.
— Вот именно, — Лидия Ивановна понизила голос. — Ольга, дай мне номер вашего арендодателя. Я поговорю с ним о ремонте.
— Нет! — Ольга выключила громкую связь. — Это наше жильё. Наши правила.
— Как знаешь, — Лидия Ивановна помолчала. — Но если вдруг… передумаешь…
Ольга швырнула телефон на пол. Экран треснул.
— Она опять лезет! — крикнула она мужу. — Даже сюда!
Максим вошёл, вытирая руки тряпкой:
— Может, дать ей ключ? Пусть приходит, пока нас нет.
— Ты серьёзно?
— А что? Она же всё равно следит. Вчера я заметил её машину у магазина. Она записывала, что мы покупаем.
Ольга села на край ванны:
— Мы как крысы в клетке. Даже сбежав, не можем спрятаться.
— Зато у нас есть… — Максим замер, глядя на её живот.
— Что?
— Ты не говорила. Тест… он положительный?
Ольга закрыла лицо руками:
— Я не хотела… Пока. Но… да.
Максим опустился рядом, обнимая её:
— Мы справимся. Теперь у нас есть причина бороться.
— Или повод сдаться, — прошептала Ольга. — Она права. Мы нищие. Как мы сможем…
— Сможем, — он прижался лбом к её виску. — Даже если придётся вернуться.
Свекровь и инстинкты
Лидия Ивановна стояла у окна магазина, наблюдая, как Максим и Ольга расплачиваются за продукты. Когда они ушли она взяла чек с их покупками в магазине. «Молоко, яйца, гречка… Никаких витаминов. Дурацкая экономия» .
Через полчаса звонок в дверь съёмной квартиры заставил Ольгу вздрогнуть.
— Это ещё что? — она открыла коробку с витаминами, которую протянула Лидия Ивановна.
— Для беременных. И это, — свекровь кивнула на сумку с фруктами. — Не смей спорить. Я не для вас — для ребёнка.
— Откуда… — начала Ольга.
— Максим рассказал. И правильно сделал. Ты бы молчали до родов.
— Это наше право!
— Право убить себя голодом? — Лидия Ивановна вошла, проигнорировав протесты. — Где ваша аптечка?
Ольга молча показала на кухню. Лидия выдвинула ящик, достала упаковку обезболивающих:
— Истекает срок годности. Почему не проверяете?
— Мы… забыли.
— Вот именно. Вы — дети. А я — бабушка. И я не позволю вам угробить моего внука.
— Внука? — Вы даже не спросили, хочу ли я…
— Хотеть? — Лидия Ивановна резко обернулась. — Ты думаешь, я хотела быть вдовой в тридцать пять? Но я выжила. И ты выживешь.
Максим вошёл, услышав крики:
— Мам, хватит!
— Нет! — Лидия Ивановна бросила на стол пачку денег. — Вот. На анализы. И запишись к врачу. Не в эту дешёвую клинику, а в нормальную.
— Мы не возьмём, — Ольга шагнула вперёд.
— Возьмёте, — Лидия Ивановна смотрела ей в глаза. — Потому что я не повторю ошибок. Я не дам вам страдать так, как страдала я.
Когда она ушла, Максим обнял Ольгу:
— Она любит нас. По-своему.
— Но мы не можем жить под её диктовку. Даже если она… права.
— Тогда что делать?
Ольга посмотрела на коробку с витаминами:
— Найти способ быть благодарными. Но не зависимыми.
Бабушкины правила
Арендодатель, тучный мужчина с лицом, похожим на помятый кулак, швырнул договор на стол:
— Опять задержка? Или выметайтесь.
Ольга сжала руку Максима. Тот шагнул вперёд:
— Мы заплатим через два дня. Обещаю.
— Обещания — для идиотов, — мужчина потянулся к телефону. — Звоню в полицию.
Дверь распахнулась. Лидия Ивановна вошла, как ураган, швырнула на стол пачку денег:
— Вот. Полгода вперёд. И закройте рот.
— Мам? — Максим отшатнулся.
— Вы кто? — арендодатель уставился на Лидию Ивановну. — Это ваши родственники?
— Мать, — Лидия Ивановна впилась в него взглядом. — Если вы ещё раз повысите голос на мою беременную невестку — я подам на вас в суд. Понятно?
Мужчина кивнул, пересчитывая деньги.
Ольга схватила свекровь за рукав:
— Зачем? Мы хотели сами…
— Сами? — Лидия Ивановна резко обернулась. — Вас сейчас бы выкинули из квартиры. А ребёнок?
— Но это унизительно…
— Унизительно? — Лидия Ивановна рассмеялась. — Ты думаешь, мне не было унизительно в жизни? Я двадцать лет терпела, когда соседи судачили. Я умоляла, унижалась, чтобы Максима не отчисляли из школы, потому-что не хотел учиться. А теперь вы…
Она замолчала.
— Мам, я не понимал тогда… — начал Максим.
— Заткнись, — Лидия Ивановна достала из сумки конверт. — Вот. Это адрес моей старой подруги из больницы. Она очень хорошая акушерка. И не спорь, — она вскинула руку, видя протест Ольги.
Ольга смотрела на конверт, чувствуя, как слёзы жгут глаза:
— Почему вы не рассказывали раньше…? Про то, как было тяжело?
— Зачем? — Лидия Ивановна пожала плечами. — Чтобы вы жалели меня?
— Нет, — Лидия Ивановна вдруг улыбнулась — впервые за всё время. — Вы — мои птенцы. Которые наконец-то вылетели из гнезда. Но я всё равно буду каркать над вами. Потому что люблю.
Максим обнял мать. Ольга шагнула к ним, неуверенно, но Лидия Ивановна не отстранилась.
— Только… не вздумайте назвать ребёнка в мою честь, — пробурчала свекровь. — Лидия — ужасное имя.
Они засмеялись — впервые вместе.
Виктория
Больничный коридор пах антисептиком и страхом. Лидия Ивановна сидела на пластиковом стуле, сжимая в руках вязаную шапочку для новорожденной. Максим метался туда-сюда, заикаясь разговаривая с кем то по телефону:
— Да, всё хорошо… Нет, не надо приезжать…!
— Перестань орать, — Лидия Ивановна бросила на него усталый взгляд. — И сядь. Ты мне мешаешь думать.
— Как ты можешь быть такой спокойной? — Максим рухнул рядом. — Она там уже три часа…
— А ты как думал? Роды — это не пиццу заказать.
Дверь родильного отделения открылась. Вышедшая акушерка, пожилая женщина с седыми прядями в косе, кивнула Лидии Ивановне:
— Поздравляю с внучкой. Дочка. Здоровая. Можете пройти Ольга уже в палате.
Лидия Ивановна встала, но Максим уже ворвался внутрь. Она медленно последовала за ним, чувствуя, как дрожат руки.
Ольга лежала на кровати, бледная, но сияющая. Рядом, укутанная в белое, пищал комочек.
— Она… идеальна, — прошептала Ольга.
Лидия Ивановна подошла, глядя на лицо младенца. Веки, нос, рот — всё напоминало Максима в детстве.
— Виктория, — сказала она тихо.
— Что? — Ольга приподняла бровь.
— Назови её Викторией.
— Ты же говорила, что мы сами выберем…, — Максим усмехнулся.
— Я передумала, — Лидия Ивановна отвернулась, пряча улыбку. — Подходит. Победа.
Ольга посмотрела на мужа. Тот кивнул:
— Мне нравится.
— Мне тоже, — Ольга прижала ребёнка к груди. — Но не потому, что вы сказали.
— А потому что это… правильно, — Лидия Ивановна положила шапочку на тумбочку. — Вязала сама. Не идеально, но…
— Спасибо, — Ольга взяла её руку. — За всё.
Лидия Ивановна высвободилась, буркнув:
— Не драматизируй.
Но когда она вышла в коридор, Максим заметил, как она вытирает глаза платком.