Глава 3. На востоке показался медленный призрачный караван. Агнес не сводила с него глаз, чтобы он не растаял среди скал и песка. Она пошла вперед и через некоторое время поравнялась с ним. Верблюды спокойно проходили мимо, их было десять. Последний всадник отделился и стал приближаться. Она увидела смуглого мужчину, заросшего бородой, в головном уборе и темной одежде. Он подъехал и поприветствовал:
— Мир тебе, женщина.
Она услышала древний язык, поняла, что ей сказали, но не знала, как ответить. Она кивнула. Верблюд опустился на землю, человек показал ей место за его спиной, она кое-как забралась. Животное резко встало, и, чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за седока, который не возражал. Они вместе отправились догонять уходящих верблюдов.
Пустыня стала неторопливо проплывать мимо. Агнес казалось, что какой-то гигант однажды сдернул песчаное покрывало с поверхности и, взмахнув им, постелил обратно на каменное плато, но ровно положить его не удалось, образовались многочисленные складки.
…Караван остановился на отдых. Пожилой погонщик стал тянуть верблюда, на котором ехала Агнес, ставя его на колени. Животное согнуло передние ноги, и девушке снова пришлось крепко держаться за сидящего впереди мужчину, чтобы не свалиться. Мужчина подал ей руку, помогая спуститься на землю, а погонщик стал так бесцеремонно разглядывать ее, что ей захотелось прикрыться покрывалом:
— Господин Эли, она действительно не мираж! Откуда в пустыне женщина из Мицраима? — спросил погонщик и указал на нее хлыстом.
Агнес попыталась спрятаться за своего спасителя.
— Нахшон, зачем ты ее пугаешь? Разве путешественники оставляют людей в пустыне, чтобы они умирали от жажды? — возразил Эли.
Он показал на кувшин, спрашивая, есть ли у нее вода. Она замотала головой. Мужчина плеснул ей в кувшин немного воды из своего сосуда. Она сделала несколько глотков и благодарно улыбнулась.
— Почему ты думаешь, что она именно из Мицраима? — спросил у погонщика Эли.
— Посмотри на ее белую одежду, на кувшин и жемчуг.
— Хорошо. Когда доберемся до города, решим, что с ней делать, — предложил Эли.
Агнес услышала знакомое название «город» и повторила слово.
— Вот видишь, она понимает наш язык, — обрадовался молодой караванщик.
— Господин Эли, поверь мне, из-за нее у нас будут неприятности, — предупредил погонщик Нахшон.
***
Через два дня, ближе к вечеру впереди открылась долина, окруженная невысокими горными хребтами. На горизонте темнели постройки, смутно напоминающие жилье. Вскоре вся местность вслед за красноватым солнцем перекрасилась в неестественный розовый цвет. Сбоку вытянулись длинные тени от верблюдов и всадников. Когда взошла почти полная луна, контуры предметов стали более контрастными. Караван подошел к селению. Ворота были не заперты. Путников увидели издалека и ждали, это было понятно из приветственных возгласов.
Господин Эли поручил молодому слуге проводить Агнес в селение. Они зашли в город, в котором никого не было видно, только чернели закрытые двери. Парень постучал в одну, немолодая женщина выглянула. Перекинулась парой фраз с парнем и открыла дверь шире, впуская гостью.
Находиться холодной ночью в помещении, где есть очаг, подобие постели и живой человек, значительно приятнее, чем ночевать среди верблюдов в шатре под открытым небом. Агнес так утомил переезд, что даже голод и жажда не помешали ей немедленно уснуть.
Девушка проснулась и открыла глаза. Низкий потолок, неровные стены. Было светло. Она поднялась и села. В комнате уютно пахло чем-то хлебным. Она почувствовала голод. Вошла полная женщина в домотканой одежде и приветливо посмотрела на девушку, приглашая разделить с ней теплые лепешки грубого помола. Агнес с удовольствием отпила из глиняной чашки травяной напиток, похожий на мятный чай. Девушка хотела поблагодарить, но не знала, как это сделать. Тетя Теила, так звали хозяйку, занялась рукоделием: плела пояс из тонких разноцветных шерстяных нитей.
Вскоре пришел слуга. Он знаком показал, чтобы она шла с ним. Он что-то говорил, но понятно ей было только два слова: «господин» и «князь». Она накинула на голову покрывало и последовала за ним.
На улице было тепло, пыльно и душно. Они двигались по узкому проходу между стенами домов, представлявших собой невысокие строения из необработанных камней. Внешняя отделка стен кое-где осыпалась, обнажая грубо сложенную кладку. Камышовые навесы на кривых деревянных подпорках свешивались листьями вниз, но давали хорошую тень.
Провожатый остановился у двери большого дома с несколькими комнатами. Они вошли, и девушка увидела в комнате двух человек: хозяина каравана и седого старика. «Господин и князь», — вспомнила Агнес. Ее спутник почтительно поклонился, что-то спросил и вышел. Она тоже поприветствовала мужчин поклоном. Пожилой внимательно посмотрел на нее. В его взгляде не было любопытства, а скорее сочувствие. Это ободрило ее. Эли показал ей, чтобы она сняла свое покрывало. Девушка немного испугалась, но скинула с головы и плеч ткань. Неожиданно мужчина приблизился, указал на подвеску на ожерелье — цветок лотоса — и сказал: «Мицраим».
Пожилой согласно закивал, а господин Эли опять что-то стал говорить. Потом он громко крикнул: «Шевах». В двери заглянул тот же самый парень. Агнес еще раз поклонилась перед уходом. Они со слугой не пошли обратно, а остановились недалеко, под навесом.
— Сын мой, Элиэзер, ты не первую весну живешь в городе, ты хорошо знаешь язык и обычаи, — заговорил старый князь. — Тебе Всевышний даровал мудрость, поэтому ты служишь мне. Послушай, если ты хочешь привести чужестранку в свой дом, пусть живет у тебя как служанка. Никто не знает, откуда она появилась в пустыне, поэтому не делай ее женой или наложницей.
— Благодарю. Я поступлю, как вы советуете, — ответил слуга князя.
— Да благословит Всевышний тебя и все твое.
Выйдя, господин Эли сделал знак, чтобы Агнес шла за ним. Он остановился у одного из домов и открыл дверь. Внутри был небольшой двор с камышовым навесом и очагом. Они вошли. Глиняные сосуды аккуратно стояли на полках. Было видно, что здесь стараются создать уют. Послышался приятный голос, и навстречу им вышла круглолицая невысокая женщина лет шестидесяти в платке и темной толстой ношеной одежде. На шее у нее висела старая зеленоватая подвеска. Женщина ласково поприветствовала Эли, но когда увидела девушку, сразу насторожилась.
— Кармил, я привел тебе помощницу. Ты жаловалась, что не успеваешь все сделать по дому, — сказал хозяин.
— Господин мой, разве раба твоя мечтала о служанке? — ответила она. — Я говорила, чтобы ты привел жену. Вот тогда возрадуется мое сердце.
— Разве служанка не лучше? Жена захочет все переделать, как ей нравится, — без раздражения произнес он.
— Господин мой, но эта девчонка похожа на чужестранку. Разве она умеет работать? Посмотри на ее руки, она в жизни ничего не делала, — с нескрываемым недовольством сказала женщина.
— Кармил, не ворчи. Я ведь тоже не здесь родился, однако ты приняла меня как родного. Вам надо поладить. Научишь ее всему. Посели ее в пустую комнату, дай ей одежду. Да, она не совсем знает наш язык, будь с ней поласковей, — пытался смягчить суровость старухи Эли.
Продолжение следует...