— Я подаю на развод, — Марина бросила на стол перед Виктором листок и даже не попыталась скрыть холод в голосе.
Он медленно поднял глаза от телефона, будто не понял, о чём вообще речь. Улыбнулся. Натянуто, глупо. Как будто всё ещё надеялся отшутиться.
— Объяснишься? — Марина постучала пальцем по распечатке. — Кредит. Четыреста тысяч. Сюрприз? Без моего ведома. На нашу общую кредитную карту. Что это, Витя?
Виктор потер лоб, будто пытаясь стереть испарину, выступившую от волнения. Разговора, которого он так боялся, было не избежать.
—Мама... Ей нужно было на море. Санаторий, грязи, процедуры... Врач сказал, что...
—Так, стоп! — Марина подняла руку. — Давай по порядку. Ты взял кредит, чтобы отправить свою мать в санаторий?
—Да, но...
—И не счёл нужным сказать мне?
— Я знал, что ты будешь против. Мама болеет, ей нужен морской воздух, и…
— И ты правда решил, что я такая бессердечная тварь, что не позволю вылечить твою мать? — её голос дрожал, срывался от злости.
Виктор промолчал. Кухня застыла. Только чайник на плите начинал свистеть — настойчиво, противно. Но ни он, ни она даже не пошевелились.
— Хочешь знать, что в этом всём самое гадкое? — Марина вскинула глаза. — Что два дня назад ты с умным видом говорил, мол, надо экономить. Что моя операция — не срочно. Что исправлять прикус за двести тысяч — это «слишком дорого». Роскошь, понимаешь?
Виктор приоткрыл рот. Хотел что-то ответить. Но она перебила его и продолжила..
—А на четыреста для твоей мамаши деньги нашлись! Причём за моей спиной! Да ещё и на карту, которую мы оформляли вместе, на общий счёт!
—Марина, давай спокойно...
—Не смей говорить мне "спокойно"! — она схватила чашку со стола и с силой швырнула её о стену. — Десять лет! Десять лет я терпела твою мать, которая считает меня недостаточно хорошей для её сыночка! Которая лезет в нашу жизнь! Которая критикует каждый мой шаг!
—Ты несправедлива. Она болеет...
—Да плевать! — Марина уже не сдерживала слёз. — У меня от постоянных болей в челюсти мигрени! Но это, видите ли, может подождать! Зато её отдых на море за мой счёт — первостепенная задача!
Чайник на плите закипел и выключился. В кухне снова стало тихо.
—Я уже перевёл деньги за путёвку. Обратно их не вернуть, — тихо произнёс Виктор. — Мама уже там, в Сочи...
Марина молча смотрела на мужа, и в её глазах он видел то, чего боялся больше всего — не гнев, а разочарование, тоскливое и окончательное.
Прошла неделя. В квартире царила гробовая тишина. Виктор с Мариной почти не разговаривали. Только короткие фразы по делу — купить хлеб, выключить свет, не забудь мусор.
Он пытался что-то исправить. Готовил ужины, приносил цветы, даже начал оставлять ей записки с «прости» на кухонной полке. А она — как будто за стеклом. Рядом, но недосягаема.
— Я буду выплачивать кредит сам, — сказал он однажды за завтраком. — Буду подрабатывать в такси по выходным.
— Дело не в деньгах, — Марина не подняла глаз от тарелки. — Дело в доверии. И в приоритетах.
— Я всё понимаю, я…
— Нет. Не понимаешь, — наконец она посмотрела на него. Прямо. Без злости. Просто устало. — Твоя мать всегда была на первом месте. Всегда. И сейчас ты просто показал это ещё раз».
—Это неправда! Я люблю тебя, и...
—Витя, хватит. Я уже всё решила.
В тот же вечер, после работы, Марина заехала в банк. Открыла новый счёт — только на себя. Без лишних слов. Вернувшись домой, сразу перевела туда всю зарплату со старого счёта. Оставила ровно половину суммы кредита — двести тысяч. Ни копейкой больше.
— Это что ещё за списание? — Виктор уставился в экран телефона, побелев.
— Это значит, что я оплатила свою часть кредита. Который ты взял за моей спиной. Остальное — твоя головная боль.
— Марин, ну не надо вот так. Мы же…
— Нам больше ничего не надо, — она перебила, спокойно, почти отстранённо. — У меня на днях собеседование в Питере. Если всё пройдёт гладко, к концу месяца я перееду.
Виктор сел на стул, как будто его ударили под дых. Молча. Только смотрел на неё — потерянный, как ребёнок.
— Ты же не можешь вот так. Просто взять и уйти. У нас семья. Десять лет…
— Семья — это когда люди вместе решают, а не за спиной. Когда уважают, а не манипулируют. — Она посмотрела ему в глаза. — У нас этого давно нет.
Галина Петровна вернулась из Сочи посвежевшей и отдохнувшей. Она позвонила сыну сразу из аэропорта.
—Витенька, я уже прилетела! Ты не представляешь, как мне помогло море! Врач был прав — я чувствую себя на двадцать лет моложе! А какие там люди интересные! Я познакомилась с таким чудесным мужчиной, представляешь? Адвокат на пенсии...
Виктор слушал мать вполуха, глядя на стопку коробок в коридоре. Марина собирала вещи. Её перевод в питерский офис компании утвердили, и через три дня она улетала.
—Мам, я сейчас не могу говорить. Перезвоню позже.
—Что-то случилось? У тебя странный голос... Опять эта твоя вредная жена что-то выдумала?
Виктор стиснул зубы.
—Мама, не называй её так.
—Ой, да ладно тебе! Я же знаю, какая она. Никогда не любила меня, всегда нос воротила. Небось снова истерику закатила из-за какой-нибудь ерунды?
В этот момент на кухню вошла Марина. По её лицу было понятно, что она слышала слова свекрови — у Галины Петровны был такой пронзительный голос, что даже без громкой связи её было отлично слышно.
—Дай мне телефон, — тихо сказала Марина, протянув руку.
Виктор помедлил, но подчинился.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — Марина произнесла это ровно, холодно, почти вежливо. — Рада, что вам понравилось на море. Прям от души надеюсь, что отдохнули хорошо. Потому что ваша поездка стоила мне брака.
—Что за чушь ты несёшь?! — возмутилась свекровь. — Отдай трубку сыну!
—Ваш сын взял кредит за моей спиной, чтобы оплатить вашу путёвку. Четыреста тысяч. При этом мне он отказал в деньгах на лечение. Так что поздравляю — вы наконец добились своего. Я ухожу от него.
—Ты всегда была неблагодарной! Сыну моему голову морочила! А теперь ещё и меня обвиняешь!
—Знаете, Галина Петровна, я вас не обвиняю. Я благодарна вам. Без этого кредита я, возможно, ещё долго жила бы с человеком, для которого мама важнее жены. Прощайте.
Марина отключила звонок и бросила телефон на стол.
—Я не буду с тобой ссориться, Витя. Всё уже решено. Документы на развод мой юрист пришлёт тебе по почте.
—Марина, дай мне шанс всё исправить. Я признаю, что был не прав. Давай сходим к семейному психологу, поговорим...
—Поздно. Знаешь, это не первый раз, когда ты выбираешь мать, а не меня. Просто сейчас я наконец решила, что с меня хватит.
Двумя месяцами позже Виктор сидел в своей опустевшей квартире, глядя на квитанцию об очередном платеже по кредиту. Развод прошёл на удивление гладко и быстро — Марина не претендовала ни на что, кроме личных вещей.
Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Марины — первое за много недель.
«Витя, прости за всё. Возможно, я была слишком резка. Но я не жалею о своём решении. Сегодня мне сделали операцию, о которой я так долго мечтала. И знаешь что? Её оплатил мой новый начальник. Он говорит, что здоровье сотрудников — приоритет компании. Забавно, правда? Чужой человек счёл это важным, а родной муж — нет.
P.S. Не пытайся мне звонить или писать. Я меняю номер».
Виктор уронил телефон на колени и закрыл лицо руками. За стеной зазвонил телефон — это была его мать. Она переехала к нему две недели назад, «чтобы поддержать в трудное время». Галина Петровна до сих пор считала, что во всём виновата «эта неблагодарная Маринка», и не уставала напоминать об этом сыну.
Виктор не взял трубку. Впервые в жизни ему не хотелось слышать голос матери. Вместо этого он открыл фотографию — их с Мариной свадебное фото. Они были так счастливы тогда. Когда же всё пошло не так?
Он посмотрел на квитанцию по кредиту. Ещё два с половиной года ежемесячных платежей. Две с половиной года напоминаний о самой большой ошибке в его жизни. Ошибке, которая стоила ему любви и семьи.
Из комнаты вышла Галина Петровна.
—Витя, ты что трубку не берёшь? Я же тебе звоню!
—Мам, я хочу побыть один.
—Глупости! От одиночества ещё никто не вылечился! Я тут пирожки испекла, твои любимые...
—Мам, — он поднял на неё глаза. — Я хочу, чтобы ты вернулась к себе домой.
—Что? — Галина Петровна растерянно замерла.
—Я ценю твою заботу, но мне нужно пространство. Я хочу, чтобы ты уехала.
—Но как же ты без меня? Квартира запущена, ты питаешься всякой дрянью...
—Мам, — Виктор встал. — Мне тридцать пять лет. Я как-нибудь справлюсь.
Галина Петровна покраснела от возмущения.
—Это она тебя настроила! Даже уехав, продолжает пакостить! Неблагодарная! А я ради тебя всю жизнь...
—Стоп! — Виктор повысил голос. — Марина тут ни при чём. Я сам так решил. И ещё... Я больше не хочу слышать от тебя плохих слов о моей жене.
—Бывшей жене! — фыркнула Галина Петровна. — И всё из-за каких-то несчастных денег! Дура она, твоя Маринка!
Виктор посмотрел на мать и вдруг с ужасающей ясностью понял, что она никогда не изменится. И что Марина была права всё это время.
—Завтра я отвезу тебя домой, — сказал он тихо. — И на этот раз это не обсуждается.
Он вышел из квартиры, оставив мать в растерянности. Ему нужен был свежий воздух. Нужно было подумать о том, как жить дальше. Можно ли исправить то, что разрушено собственными руками. И стоит ли оно того.
На телефоне высветилось новое уведомление из банка — ещё один платёж по кредиту успешно списан. Четыреста тысяч. Сумма, которая разрушила его жизнь. Но дело было не в деньгах, Марина права. Дело в выборе, который он делал снова и снова, не осознавая последствий. Пока не стало слишком поздно.