Григорий Распутин ещё в 1914 году неоднократно высказывался против вступления России в войну, считая, что она принесет крестьянам лишь страдания. В 1915 году, предвидя Февральскую революцию, Распутин требовал улучшения снабжения столицы хлебом. В 1916 году Распутин решительно высказывался в пользу выхода России из войны, заключения мира с Германией, отказа от прав на Польшу и Прибалтику, а также против русско-британского альянса.
Распутин был убит в ночь на 17 декабря 1916 года (30 декабря по новому стилю) во дворце Юсуповых на Мойке. В число участников заговора входили Ф.Ф. Юсупов, В.М. Пуришкевич. великий князь Дмитрий Павлович, офицер британской разведки МИ-6 Освальд Рейнер.
Сведения об убийстве противоречивы, были запутаны как самими убийцами, так и давлением на следствие российских императорских и британских властей. Юсупов менял показания несколько раз: в полиции Санкт-Петербурга 18 декабря 1916 года, в ссылке в Крыму в 1917 г., в книге 1927 г., данные под присягой в 1934 и в 1965 гг. Первоначально были опубликованы воспоминания Пуришкевича, затем Юсупов вторил его версии. Однако они кардинально расходились с показаниями расследования. Начиная от называния неверного цвета одежды, в которую был одет Распутин по версии убийц и в которой его обнаружили, и до того, сколько и куда пуль было выпущено. Так, например, судмедэксперты обнаружили три раны, каждая из которых смертельна: в голову, в печень и почку (по мнению британских исследователей, изучавших фотографию, выстрел в лоб сделан из британского револьвера Webley.455. После выстрела в печень человек может прожить не более 20 минут и не способен, как говорили убийцы, через полчаса-час бегать по улице. Также не было выстрела в сердце, о котором единогласно утверждали убийцы.
Распутина сначала заманили в подвал, угостив красным вином и пирогом, отравленным цианистым калием. Юсупов ушёл наверх и, вернувшись, выстрелил ему в спину, от чего тот упал. Заговорщики ушли на улицу. Вернувшийся за плащом Юсупов проверил тело, неожиданно Распутин очнулся и попытался задушить убийцу. Вбежавшие в этот момент заговорщики начали стрелять в Распутина. Приблизившись, удивились, что он ещё жив, и стали избивать его. По словам убийц, отравленный и расстрелянный Распутин пришёл в себя, выбрался из подвала и попытался перелезть высокую стену сада, но был пойман убийцами, услышавшими поднявшийся собачий лай. Затем его связали верёвками по рукам и ногам (по словам Пуришкевича, замотав сначала в синюю ткань), отвезли на автомобиле к заранее выбранному месту недалеко от Каменного острова и сбросили с моста в полынью Невы таким образом, что тело оказалось подо льдом. Однако, по материалам следствия, обнаруженный труп был одет в шубу, не было ни ткани, ни верёвок.
Днём 17 декабря прохожим были замечены пятна крови на парапете Петровского моста. После исследования водолазами Невы в этом месте было обнаружено тело Распутина.
Яд в желудке Распутина не был обнаружен. Существуют объяснения, что цианид в пирожных был нейтрализован сахаром или высокой температурой при приготовлении в печи. С другой стороны доктор, который должен был отравить пирожные, сообщил в письме на имя князя Юсупова, что вместо яда положил безвредное вещество.
В определении причастности О. Рейнера есть ряд нюансов. В то время в Петербурге служили два офицера британской разведки МИ-6, которые могли совершить убийство: друг Юсупова по университетскому колледжу (Оксфорд) Освальд Рейнер и родившийся в Юсуповском дворце капитан Стивен Аллей. Подозревали первого, и царь Николай II прямо упоминал, что убийца — друг Юсупова по колледжу. В 1919 году Рейнер был награждён орденом Британской империи, он уничтожил свои бумаги перед смертью в 1961. В журнале шофёра Комптона имеются записи, что он за неделю до убийства привозил Освальда к Юсупову (и к другому офицеру капитану Джону Скэйлу), и последний раз — в день убийства. Также Комптон прямо намекал на Рейнера, сообщая, что убийца является адвокатом и родился в одном городе с ним. Имеется письмо Аллея, написанное Скэйлу 7 января 1917 года, через восемь дней после убийства: «Хотя не всё пошло по плану, наша цель была достигнута… Рейнер заметает следы и несомненно свяжется с вами…».
Предлагаю вниманию уважаемых читателей очередную публикацию приквела про дядю Прохора. По просьбе некоторых из уважаемых читателей привожу ссылку на предыдущую публикацию этого цикла:
Окликнув француза Проня получил возможность узнать подробности его разведки:
- На поляне и вокруг неё французского офицера не было. Вместо него там было около взвода германцев. Службу ночью они несли плохо. Вот винтовка одного из часовых...
- Вы шумели?
- Нет. У меня есть ещё удавка. Кстатит, надо на ней будет третий узелок завязать...
- Зря вы этот узёлок завязали. Теперь нас будут искать более активно...
- Но он мне дорогу преграждал!..
- Бог вам судья! Ладно, что сделано, то сделано...
- Вы мне не верите?
Проня пожал плечами:
- \то сейчас уже не важно. Я тогда разведаю другую поляну пока совсем не рассвело. Мы пойдем с моим солдатом. На той поляне почти посередине растёт большой дуб. Справитесь вы вдвоем с раненым унтер-офицером с охраной двух связанных германских офицеров?
- Безусловно справимся! А ту поляну я знаю. Она больше той, к которой я ходил.
- Прпвильно. Пленным нельзя давать общаться между собой...
- Я понимаю. Для вас важнее наверняка тот, кто старше?
- Правильно понимаете.
Проня разбудил Захара и приказал взять с собой сигнальные полотнища. Поручик и ефрейтор отправились к запасной поляне, расположенной от землянки чуть дальше, чем первая и к югу от неё. Запасная поляна была действительно больше основной, примерно триста на сто саженей. Об этой поляне не знал "воздушный мажо", который в тот раз пошёл осматривать свой аэроплан перед очередным вылетом. Поручик выбрал её в последний момент, следую совету подполковника Ракитина, с которым согласился и присутствующий при этом колонель Волана:
- Лучше соломки подстелить даже если падать туда не придётся...
На запасной поляне аэроплан, выполнивший "проверочные полёта", не садился. Пилотом у того аэроплана был молодой и розовощёкий андюжан. Когда разведчики добрались до запасной поляны, практически совсем рассвело. Лес утром последнего осеннего дня был очень мокр и холоден от поднявшегося пронизывающего ветра. На поляне помимо развесистого дуба росли два куста, которые, по оценке поручика, в отличии от дерева, препятствовали её использованию для эвакуации. Оставив Захара с инструкциями по "выкладке" сигнальных полотнищ Проня поспешил обратно.
В землянке и вокруг неё ко времени возвращения поручика обстановка сложилась ещё более драматично. Первым, что привлекло внимание поручика, оказалось бездыханное тело обер-лейтенанта. Он был задушен удавкой. Жан объяснил происшедшее без тени смущения:
- Он закурить попросил. Я ему оставил одну сигарету, остальные забрал себе. Он начал возмущаться. Ну и получил по заслугам...
Унтер-офицер Соломатин не смог ни опровергнуть, ни подвердить эту версию:
- Я же, вашбродь, в землянке оберста бдил...
Разбираться долго, что произошло на самом деле, у Прони не оставалось времени. Он быстро собрал лопату и топор со словами:
- Советую вам скорее избавиться от тела, Жан... Инструменты сможете забрать к вечеру на поляне у дуба. Счастливо оставаться!
- И вам удачи, мой лейтенант!
По дороге к поляне оберст накоротке переговорил с поручиком:
- Когда этот... француз складывал сигареты, которые он отобрал у несчастного обер-лейтенанта, мне показалось, что у него портсигар, который я подарил год назад своему сыну. Там гравировка должна быть...
- Господин полковник, я бы на вашем месте дкмал сейчас, как благополучно встретиться со своей супругой. Для того, чтобы это произошло, нужно ещё будет приложить немало усилий. Например, в ближайший час вам предстоит физически потрудиться. Вы готовы?
На подходе к поляне Проня услышал стрекотание аэроплана. Захар встретил группу подтвержающим сообщением:
- Вашбродь, аероплан прилитав и махав крилами!
- Хорошо. За работу!
Избавить поляну от обоих кустов втроем удалось за полтора часа. Раненого унтер-офицера Проня освободил от "наряда". Тихон выполнял обязанности боевого охранения. Присев накоец под дубом и несколькими глотками почти опустошив свою фляжку поручик услышал отдалённый собачий лай. А ещё через четверть часа Тихон вышел на поляну в сопровождении Жана, держащего на руках сына, и его жены, за спиной у которой виднелись стволы обоих винтовок. В руках женщина держала небольшой узелок. Отправив унтер-офицера обратно на пост поручик протянул запыхавшемуся французу свою фляжку и поинтересовался:
- Что стряслось?
- Боши, человек тридцать с собаками... Вышли на нашу землянку...
- Как же вам удалось?..
- Я пошел в лес нарубить хвороста и заметил их первым. Потом мы с Генриеттой почти бежали, а они шли медленно цепью. Над поляной стал снова кружить аэроплан с трехцветными кругами на крыльях. Поручик поправил папаху, вышел из-под дуба и замахал руками. Аэроплан махнул крыльями, развернулся и стал заходить на посадку. Проня кивнул ефрейтору:
- Давай, Захар, в помощь Тихону. Экономь патроны и меняй позицию максимум через два выстрела. Постарайся сначала выбить собак. Понял?
- Так тошно, вашбродь!
Жан передал ребёнка жене и уже с винтовкой в руках подошёл к поручику:
- Возьмите нашего ребёнка с собой? Мы с женой тогда отвлечем погоню...
- Она у вас умеет стрелять?
- Научилась в лесу...
Собачий лай стал громче. Аэроплан коснулся пожухлой травы и затрясся на кочках, гася скорость. Молодой розовощекий аджюдан широко улыбался и салютовал Проне. Втроем они развернули аэроплан в противоположную сторону. Из леса донесся снова раздался собачий лай. Три винтовочных выстрела превратили этот лай в визг. Открывшаяся почти сразу ответная стрельба обозначила соотношение сил обороняюшихся и наступающих примерно как один к десяти.
Оберст без чьей-то занял место наблюдателя в аэроплане, прижимая портфель и тубус к груди. Пуля сбила ветку на дубе. Аджюдан по команде поручика загрузил в левую гондолу сына Жана. Мальчик будучи в полузабытьи от высокой температуры, слабо реагировал на то, как его уложили в фанерный ящик и пристегнули ремнями. В лесу у западного края поляны уже разгорелась сильная перестрелка. Проня подтолкнул Генриетту ко второй гондоле. Женщина упиралась, но выслушав две коротких реплики от мужа, отдала ему винтовку, обняла и залезла на своё место. Ажюдан махнул Проне рукой:
- Час или час двадцать, не больше!..
Поручик покивал ему головой, а сам подумал:
- Это час ещё надо будет как-то продержаться.
Ещё две пули откулупнули кору у дуба. Аэроплан оторвался от земли, пролетел над деревьями и скрылся из вида. В лесу разорвалась граната. Поручик протянул руку за "маузером" и одновременно предложил Жану:
- Зайдём с левого фланга?
- Слушаюсь, мой лейтенант!
Берегите себя, уважаемые читатели!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала.
По мотивам ваших комментариев или вопросов я подготовлю несколько новых публикаций.