История, где за фасадом респектабельной семьи скрываются мрачные секреты, а обычный ужин превращается в начало откровений, которые изменят всё.
Что если те, кого ты считал близкими, внезапно откажутся от тебя? Что, если за этим решением стоят тайны, уходящие корнями в далёкое прошлое?
Кэтрин Монро поправила выбившуюся прядь волос и устало вздохнула, глядя на своё отражение в старинном зеркале. У этого зеркала, как и у всего в доме Арчеров, была история, которую леди Маргарет, её свекровь, не упускала случая напомнить при каждом удобном моменте.
— Привезено из Прованса в 1836 году, — невозмутимо повторяла она, каждый раз замечая, как взгляд Кэтрин задерживается на тяжёлой резной раме.
В отражении зеркала она видела тридцатидвухлетнюю женщину с усталыми глазами цвета грозового неба. Кэтрин провела рукой по шелковой блузке — выбор одежды для семейных ужинов в доме Арчеров был ритуалом, почти церемонией, со строгими правилами: никаких ярких тонов, никакой небрежности, всё — безупречно.
Часы в холле пробили семь. Кэтрин вздрогнула: опоздание считалось непростительным нарушением этикета. Она схватила со стола жемчужные серьги — подарок Ричарда на их первую годовщину — и поспешно надела их. Времена, когда такие жесты казались искренними, остались в прошлом.
Спускаясь по широкой лестнице, Кэтрин услышала приглушённые голоса. В столовой уже сидели леди Маргарет и Ричард, и разговор тут же прервался, когда она вошла.
— Кэтрин, дорогая, мы начали беспокоиться, — сказала Маргарет с привычной натянутой улыбкой.
Свекровь сидела во главе стола в тёмно-синем платье, с жемчужным ожерельем и безупречно уложенными волосами.
— Простите за задержку, — ответила Кэтрин и заняла место напротив Ричарда, который с трудом оторвал взгляд от бокала.
— Сегодня у нас устрицы из Луизианы, — произнесла Маргарет, подавая знак официантке. — По семейному рецепту Арчеров, который передаётся из поколения в поколение.
Кэтрин лишь кивнула, не пытаясь изобразить восхищение. Эту историю она слышала не меньше двадцати раз за три года брака. Она взглянула на мужа, который сегодня казался особенно отстранённым.
Ричард Арчер, профессор истории искусств, наследник одной из старейших семей Новой Англии, когда-то вызывал у неё искреннее восхищение. Его аристократическая внешность, высокий рост, благородная бледность, тонкие черты лица, унаследованные от матери, и блестящие познания в литературе и искусстве — всё это покорило Кэтрин в день их знакомства на конференции в университете.
— Ты выглядишь уставшим, дорогой, — осторожно заметила Кэтрин, пытаясь завязать разговор.
— Долгий день в колледже, — коротко ответил Ричард.
— Он готовит новую выставку в галерее, — вмешалась Маргарет. — Это отнимает у него много сил.
Кэтрин удивлённо подняла брови: о выставке она слышала впервые. Когда-то Ричард делился с ней всеми своими планами. Теперь же, похоже, Маргарет знала о них раньше неё. Ужин продолжался в обычном темпе: леди Маргарет вела беседу, Ричард отвечал отрывисто, а Кэтрин чувствовала себя третьей лишней.
— Кэтрин, ты подготовила список гостей для приёма в пятницу? — спросила Маргарет, аккуратно вытирая губы салфеткой.
— Приёма?.. — переспросила Кэтрин, нахмурившись. — Я не знала, что он будет.
Маргарет переглянулась с сыном:
— Ричард, ты не сказал своей жене о традиционной осенней вечеринке?
— Должно быть, забыл, — пробормотал он, избегая её взгляда.
— Неудивительно, учитывая твою загруженность, — тихо сказала Маргарет, но Кэтрин отчётливо уловила упрёк — и не в адрес сына, а в свой. Как будто она сама виновата, что не знала о мероприятии, которое ей никто не удосужился упомянуть.
— Я составлю список завтра, — спокойно сказала Кэтрин. — Сколько гостей ожидается?
— Примерно пятьдесят. Только самые близкие друзья семьи.
Пятьдесят "близких друзей" — ещё одна черта жизни Арчеров, которую Кэтрин так и не приняла. Для неё близких людей было пятеро — максимум шестеро.
После основного блюда Ричард резко встал из-за стола:
— Простите, мне нужно позвонить, — бросил он и вышел из столовой.
Кэтрин проводила его взглядом. Уже третий раз за неделю он покидал стол до окончания ужина. Раньше у них не было секретов. Но в последние месяцы Ричард всё чаще уединялся в кабинете, чтобы вести какие-то конфиденциальные разговоры.
— В последнее время он очень занят, — сказала Маргарет, как будто читая её мысли. — Семейные дела требуют внимания.
— Какие именно дела? — попыталась спросить Кэтрин непринуждённо.
— Речь идёт о совете директоров фонда Арчеров, — неуверенно сказала свекровь. — Ничего, что могло бы тебя заинтересовать, дорогая.
Как и всегда — вежливо, но недвусмысленно. За три года брака Кэтрин ни разу не допустили к обсуждению "семейных дел", хотя они, судя по всему, отнимали большую часть времени у её мужа.
Угощение традиционным хлебным пудингом с бурбоновым соусом заметно подняло настроение Ричарда.
— Хорошие новости? — осторожно спросила Кэтрин.
— Просто уладил одно небольшое дело, — ответил он с лёгкой улыбкой.
Ничего особенного. После ужина они переместились в гостиную на послеобеденный чай — ещё одна традиция, строго соблюдаемая в доме Арчеров.
Кэтрин устроилась в кресле у окна, наблюдая, как последние лучи заходящего солнца окрашивают сад в мягкие золотистые тона. Раньше этот сад был её тихой гаванью — она могла часами бродить среди старых магнолий и камелий, наслаждаясь редкими моментами уединения. Теперь даже сад казался ей чужим.
Звук открывающейся входной двери прервал её размышления. В гостиную вошёл высокий мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородой.
— Натан, дорогой, — встала Маргарет, чтобы поприветствовать гостя. — Мы тебя сегодня не ждали.
— Прошу прощения за вторжение, Маргарет, — ответил мужчина, целуя ей руку. — Дело срочное.
Ричард быстро поднялся и пожал руку гостю:
— Натан, рад тебя видеть. Пойдём в кабинет.
Кэтрин с удивлением наблюдала за происходящим. Натан Бэнкс был давним адвокатом семьи Арчеров — она встречала его лишь на официальных мероприятиях, но никогда не видела, чтобы он появлялся внезапно вечером, без предупреждения.
— Прошу прощения, что прерываю чаепитие, — вежливо сказал он, слегка наклоняясь к ней. — Миссис Арчер, вы сегодня особенно очаровательны.
— Благодарю вас, мистер Бэнкс, — машинально ответила Кэтрин, заметив в его глазах странное напряжение.
Ричард и Натан скрылись за дверью кабинета, плотно её прикрыв. Маргарет сделала вид, будто ничего необычного не произошло, и продолжила болтать о предстоящем обеде с каким-то старым знакомым. Но Кэтрин видела, как её взгляд то и дело тревожно скользит по кабинету.
Прошёл почти час, прежде чем мужчины вернулись. Лицо Ричарда было бледнее обычного, а Натан выглядел непривычно сдержанным.
— Всё в порядке? — спросила Кэтрин.
— Конечно, — слишком быстро ответил Ричард. — Просто некоторые формальности, связанные с семейной собственностью.
— Дела не всегда идут по графику, дорогая, — добавила Маргарет с натянутой улыбкой. — Натан, останешься выпить бренди?
— К сожалению, я вынужден отказаться, — покачал головой адвокат. — У меня ещё есть дела.
— Маргарет, Ричард, — кивнул он обоим, а затем обратился к Кэтрин: — Миссис Арчер, — ещё один лёгкий поклон.
Он ушёл, оставив после себя напряжённую тишину. Ричард молча потягивал бренди, Маргарет перебирала списки гостей на приём, а Кэтрин чувствовала себя лишней — как будто оказалась на съёмках фильма, где у неё нет реплик.
— Думаю, я пойду к себе, — сказала она наконец. — Это был утомительный день.
— Конечно, дорогая, — изобразила улыбку Маргарет. — Отдохни. Завтра у нас насыщенное расписание.
Ричард лишь кивнул, не отрывая взгляда от своего бокала.
Поднимаясь по лестнице, Кэтрин вспоминала, как Ричард когда-то провожал её в спальню, как они часами разговаривали перед сном. Теперь их спальни находились в разных крыльях особняка — "для удобства", как он однажды сказал:
— Ты рано встаёшь, я поздно ложусь. Не хочу тебя беспокоить.
Тогда объяснение показалось ей разумным. Она приняла его без возражений — слишком устав от напряжения, чтобы бороться за иллюзию близости.
В своей комнате Кэтрин закрыла дверь и на мгновение прислонилась к ней, позволяя напряжению уйти. Здесь, в единственном месте в доме, где не ощущалось вездесущего влияния Маргарет, она могла дышать свободно.
Она подошла к окну и отдёрнула тяжёлую портьеру. Из её окна открывался вид на дальний угол сада, где среди старых дубов стояло почти скрытое плющом строение — старый павильон.
Неделей ранее Кэтрин видела, как Ричард разговаривает там с каким-то незнакомцем. Они стояли слишком близко, и в их позах чувствовалась тревога. Хотя она не слышала, о чём шла речь, Кэтрин заметила, как Ричард передал мужчине конверт. После этого незнакомец быстро ушёл через боковую калитку в сад.
Теперь павильон пуст, но с тех пор в её сознании поселилась тень сомнения. Что-то происходило в доме Арчеров. Что-то, от чего её старательно оберегали — или скрывали.
Она вспомнила сегодняшний визит Натана, бледное лицо Ричарда, напряжённую тишину. И это был не первый странный гость за последний месяц. По крайней мере трижды она заставала Ричарда с незнакомыми мужчинами, разговоры которых тут же обрывались при её появлении. Ответы всегда были туманными: "коллеги по университету", "старые друзья", "партнёры".
Кэтрин подошла к письменному столу и открыла нижний ящик. Там лежала небольшая записная книжка в кожаном переплёте — она купила её пятнадцать дней назад. На первой странице было выведено аккуратным почерком:
"Странности в доме Арчеров".
Кэтрин вела записи: даты, имена тех немногих, кого она могла опознать, и короткие заметки о странных событиях и обрывках разговоров, свидетелем которых становилась.
Список был пока коротким, но интуиция подсказывала ей, что что-то важное произойдёт совсем скоро. Она добавила сегодняшнюю дату и записала:
"Визит Натана Бэнкса около 8 вечера. Срочный разговор в кабинете, взгляд тревожный. После разговора — упоминание о семейной собственности."
Кэтрин закрыла записную книжку и убрала её обратно в ящик под стопку тетрадей с конспектами лекций. Она преподавала современную американскую литературу в том же университете, где работал Ричард, хотя они редко пересекались — их факультеты находились в разных корпусах.
Переодевшись в ночную рубашку, она присела на край кровати и на секунду задержала взгляд на свадебной фотографии в рамке на тумбочке. На тёмном фоне — два счастливых человека: она — в простом, но элегантном белом платье, он — в классическом смокинге. Оба улыбаются, полные надежд и планов.
Что с ними случилось? В какой момент их брак стал таким... холодным?
Она не могла назвать точную точку отсчёта. Всё изменилось постепенно, почти незаметно. Сначала Ричард стал задерживаться в университете. Потом появились загадочные «семейные дела», которые отнимали всё больше времени. Затем леди Маргарет начала устраивать обязательные ужины, которые Кэтрин вначале воспринимала как досадную формальность, а затем — как испытание.
Постепенно она оказалась втянутой в орбиту семьи Арчеров, где каждое её слово, каждый жест оценивались по невидимым, но жёстким критериям традиций и приличий.
Кэтрин легла в постель, но сон не приходил. Мысли крутились вокруг странностей последних недель. Почему Ричард встречался с незнакомцами в дальнем углу сада? Какие «дела семьи» имела в виду Маргарет? Почему семейный адвокат приехал столь поздно?
И вдруг решение всплыло само собой, словно последний кусочек мозаики лёг на место.
Кэтрин больше не могла оставаться в роли наблюдателя, она не могла ждать объяснений. Пора было самой искать ответы. Слишком долго она позволяла Арчерам диктовать условия, слишком долго принимала уклончивые фразы и полуистины.
Завтра она начнёт собственное расследование.
Не напрямую — не через Ричарда и не через Маргарет. Она будет задавать вопросы другим: коллегам Ричарда, бывшим слугам, соседям. Она будет наблюдать, слушать, сравнивать. Искать истину — о семье, частью которой она формально являлась, но в которой всегда чувствовала себя чужой.
Приняв это решение, Кэтрин наконец погрузилась в беспокойный, прерывистый сон, не подозревая, что её маленькое расследование приведёт к открытиям, которые навсегда изменят её жизнь.
Утро встретило её мягким, тёплым светом, просачивающимся сквозь тяжёлые занавески. За окном — около 20 градусов. Кэтрин проснулась с той самой решимостью, которую давно не ощущала.
Вчерашняя мысль оформилась в конкретный план: первым шагом должен стать обыск кабинета Ричарда. Рискованно — да. Но необходимо.
Она знала его расписание наизусть. Сегодня у него были лекции с девяти до трёх, а потом заседание попечительского совета, которое обычно затягивалось до вечера. Маргарет собиралась на благотворительный завтрак в клуб "Вербена" и собиралась провести там большую часть дня.
Спустившись вниз, Кэтрин обнаружила, что Ричард уже ушёл. На кухонном столе лежала записка:
«Встреча с деканом. Вернусь поздно.»
Даже его почерк изменился — сухой, отрывистый, будто чужой. Ничего общего с плавными линиями былых лет.
Маргарет, вопреки своему обыкновению, завтракала на террасе. Увидев Кэтрин, она отложила газету и изобразила привычную холодную улыбку:
— Доброе утро, Кэтрин. Ты сегодня поздно встала.
— Я плохо спала, — честно ответила та, наливая себе кофе.
— Неудивительно. После вчерашних новостей...
Сказано было так, словно речь шла о чём-то, что уже давно обсуждалось.
— Каких новостей? — Кэтрин застыла с чашкой в руке.
— Разве Ричард не сказал? Вчера Натан принёс документы по Эйвингрейв.
— Эйвингрейв?
— Семейный склеп. Он требует срочной реставрации.
Кэтрин вспомнила то мрачное место на окраине города — с вековыми ивами, тяжёлым воздухом и каменным склепом в центре. Она была там один раз, вскоре после свадьбы.
— Реставрация?.. А в чём проблема?
— В фундаменте трещины, — ровно ответила Маргарет. — А кроме того… церемония — она замолчала, будто сказала лишнее.
— Кроме того?.. Какая-то церемония?
— Просто ежегодное поминовение предков, — отрезала та. — Ничего особенного.
Когда Маргарет ушла, Кэтрин не медлила — направилась прямо в кабинет мужа.
Дверь была заперта, как она и ожидала. Но у неё всё ещё был запасной ключ — Ричард подарил его в первый год брака, когда между ними не было тайн.
Кабинет был воплощением вкуса Ричарда: панели из тёмного дерева, книжные полки с пыльными томами, тяжелый письменный стол у окна. Всё дышало тишиной, стариной — и чем-то неуловимо тревожным.
Кэтрин решила действовать методично. Первым делом она осмотрела письменный стол. В конце октября была отмечена дата — красным, с пометкой: "Эйвингрейв. Полночь." Возможно, это было связано с той самой «церемонией», о которой упоминала леди Маргарет.
Кэтрин открыла ящики стола. Большинство из них были не заперты и содержали обычные канцелярские мелочи. Однако нижний правый не поддавался — он был заперт. Она окинула взглядом кабинет в поисках ключа. Её взгляд упал на тяжёлый том на верхней полке: «Генеалогия южных династий».
Кэтрин поднялась на цыпочки и с трудом сняла фолиант. Внутри, аккуратно спрятанный в вырезанном углублении, лежал крошечный ключ. Сердце забилось сильнее, когда ключ без усилий вошёл в замочную скважину.
Внутри лежала папка с наклейкой: «Реставрация Эйвингрейва», а также несколько плотных конвертов. Кэтрин открыла папку. В ней были чертежи склепа, сметы, а также странные круговые диаграммы, напоминавшие магические схемы с непонятными символами.
Отложив папку, она раскрыла один из конвертов. Внутри — чёрно-белые фотографии. На них — группы людей в тёмной одежде, выстроенные кругом вокруг склепа. Люди на фото были разными, но композиция оставалась неизменной: круг, поднятые руки, напряжённые лица.
Это выглядело как настоящий ритуал.
На одной из последних фотографий Кэтрин с изумлением узнала Ричарда и Маргарет — значительно моложе, в тёмной одежде. Рядом с ними стоял человек, которого Кэтрин не ожидала увидеть: профессор Эдгар Харт, старый друг семьи, таинственно исчезнувший из их круга общения несколько лет назад.
Резкий звук открывающейся входной двери заставил Кэтрин вздрогнуть. Она быстро убрала фотографии в конверт, положила всё на место и закрыла ящик. Выскользнув из кабинета, она направилась к лестнице — и столкнулась с Аделиной, пожилой горничной.
— Миссис Арчер, — сдержанно кивнула та. — Вы что-то ищете?
— Я хотела взять книгу из кабинета, но вспомнила, что она в другом месте, — солгала Кэтрин, а затем небрежно добавила: — Слышала, что семья собирается провести какую-то церемонию в Эйвингрейве…
Лицо Аделины мгновенно изменилось — тревога и осторожность проскользнули в её взгляде.
— Мне не положено говорить о семейных традициях, мадам, — тихо ответила она, опустив глаза, и быстро скрылась.
Кэтрин поняла, что ей нужен кто-то, кто знает больше. Профессор Харт — возможно, единственный, кто сможет пролить свет на происходящее.
Она выяснила, что он всё ещё преподаёт антропологию в Туланском университете, и без промедления отправилась туда.
Харт оказался в своём кабинете — седовласый мужчина в твидовом пиджаке, склонившийся над стопкой бумаг.
— Профессор Харт? — Кэтрин нерешительно постучала в открытую дверь.
Он поднял глаза и внимательно на неё посмотрел.
— Да? Чем могу помочь?
— Меня зовут Кэтрин... Арчер, — добавила она после паузы. — Я жена Ричарда.
Харт на секунду замер, а потом кивнул:
— Заходите. И закройте дверь.
Она вошла, почувствовав, как всё внутри напряглось.
— Я пришла одна. У меня есть вопросы, — начала она.
— Конечно. По какой же причине жена Ричарда Арчера стала искать встречу с человеком, которого её муж вычеркнул из своей жизни?
— Дело в том, что я начала замечать странные вещи: разговоры, что затихают при моём появлении, тайные встречи… что-то происходит. Всё указывает на Эйвингрейв.
Харт молча кивнул.
— Значит ты хочешь знать, что скрывает семья Арчеров?
— Я должна знать.
Он подошёл к полке и достал тонкую папку.
— То, что ты увидишь, может навсегда изменить твоё восприятие этой семьи. Ты уверена, что хочешь знать правду?
— Да, — кивнула Кэтрин. — Расскажите мне всё.
Профессор открыл папку и достал пожелтевший документ.
— Это копия соглашения, заключённого в 1823 году между Альбертом Арчером и человеком, известным как Церемониарх Вестэр.
— Что за соглашение?
— Альберт обязался проводить особый ритуал каждые тридцать лет — в обмен на процветание, влияние и защиту рода Арчеров.
— Ритуал? Какой именно?
— Подробности со временем утеряны, но суть осталась прежней: кровь в обмен на власть. Сначала это были животные, потом… это прекратилось.
Он замолчал.
— Вы хотите сказать… — начала Кэтрин, и в голосе её прозвучал страх.
— Я точно не знаю. Но даты исчезновений в окрестностях Новой Луизианы часто совпадали с датами церемоний в Эйвингрейве.
— Почему вы ушли из семьи?
— Я был молод, когда Ричард впервые пригласил меня на церемонию. Меня манила тайна, древняя символика… Но потом я начал замечать детали, которые не поддавались объяснению.
— Что именно происходило?
— Ритуал обновления завета. Каждые тридцать лет семья должна доказывать свою верность договору. И если мои расчёты верны, следующая церемония должна состояться совсем скоро.
— В конце октября… — прошептала Кэтрин.
— Упоминание "поминовения предков", — сказал Харт с горечью. — Они никогда не называют вещи своими именами. "Память", "традиция", "долг перед предками" — это просто вежливые слова, за которыми прячется сделка с тьмой.
— Это безумие. Мы живём в XXI веке!
— Это не вопрос веры, — покачал головой Харт. — Это вопрос результатов. Посмотри на семью Арчеров: ни одного краха, ни одного скандала, ни одного падения за два столетия — в городе, где династии рушатся за один сезон.
— Но если всё это правда… — начала Кэтрин, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Тогда тебе придётся решить, на чьей ты стороне. И как далеко ты готова зайти, чтобы положить этому конец.
Кэтрин ощутила, как привычный мир начинает трещать по швам.
— Что мне делать?.. — тихо спросила она.
— Уезжай. — не колеблясь ответил Эдгар. — Покинь этот дом, этот город, штат. Как можно дальше.
— Всё, так просто? Просто всё бросить?
— Нет. Это не просто. Но брака, который ты пытаешься спасти, уже нет. Человек, которого ты когда-то любила, — теперь лишь оболочка, управляемая волей Маргарет и проклятием старого договора.
— А если я останусь? Узнаю больше, найду доказательства.
— Ты рискуешь. Арчеры не терпят угроз, особенно — своим секретам.
Кэтрин знала, что это правда. Она уже чувствовала, как Маргарет оценивающе смотрит на неё, как Ричард стал осторожным, сдержанным, будто что-то скрывает.
— Мне нужны доказательства, — твёрдо сказала Кэтрин. — Конкретные, реальные доказательства того, что они делают.
Эдгар вздохнул и выдвинул ящик стола. Изнутри он достал небольшую деревянную коробочку.
— Тогда возьми это.
Внутри лежал старинный серебряный медальон с выгравированным символом.
— Это защитный амулет. Возможно, суеверие. Но в мире, где древние ритуалы приносят настоящие плоды, я бы перестраховался.
Кэтрин надела медальон на шею и спрятала под вырезом блузки.
— Спасибо. Есть ещё что-то, что я должна знать?
— Изучи настоящую историю этой семьи, посмотри на наследников. У Маргарет было трое детей, Ричард — самый младший. Старшие брат и сестра ушли из семьи при «странных» обстоятельствах. Официально — «выбрали свой путь». Но никто их не видел с тех пор, как они покинули поместье.
Кэтрин почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Ты думаешь…?
— Я ничего не утверждаю. Просто знай: у каждого поколения Арчеров был один наследник. Остальные — исчезали.
— Почему ты мне помогаешь?
— Потому что когда-то я был другом Ричарда. Настоящим. До того, как он стал… другим. И потому что поклялся себе, что тайны Арчеров больше не принесут зла никому.
Кэтрин вышла из кабинета, охваченная решимостью: найти доказательства, выяснить, что творится в доме, частью которого она была, но в котором всегда чувствовала себя чужой.
На следующее утро Кэтрин проснулась с ощущением, будто невидимый груз продолжал давить на грудь. Встреча с Эдгаром Хартом оставила после себя больше вопросов, чем ответов. Теперь каждая деталь в поместье казалась ей подозрительной: каждый взгляд, каждое слово, каждый шёпот — как часть сговора.
Она лежала, уставившись в потолок, следя за тенями от занавесок, и машинально гладила медальон под рубашкой. Кто бы мог подумать, что она — рациональная преподавательница литературы — будет искать защиту в амулете?
Но мир, открытый Эдгаром, был иным. Тёмным. Скрытным. И теперь казался пугающе реальным.
В дверь постучали.
— Миссис Арчер, — раздался голос Аделины. — Леди Маргарет просит вас спуститься к завтраку. У неё для вас сообщение.
— Спасибо, Лина. Скажи, что я сейчас буду, — спокойно ответила Кэтрин.
Она оделась тщательно, выбрав строгий тёмно-синий наряд — оттенок, который особенно нравился Маргарет. Сегодня ей нужно было быть особенно осторожной.
В столовой её ждала свекровь, вся такая же безупречная: платье цвета слоновой кости, жемчуг на шее, безукоризненная укладка.
— Доброе утро, дорогая, — улыбнулась Маргарет своей фирменной улыбкой, в которой не было ни капли тепла. — Надеюсь, ты хорошо отдохнула.
— Довольно хорошо, спасибо, — ответила Кэтрин, стараясь казаться непринуждённой, и заняла своё место за столом.
— Аделина сказала, что у вас есть для меня какое-то сообщение?
— Да. — Маргарет отложила газету. — Мы с Ричардом подумали, что тебе стоит немного отдохнуть. Последние недели были тяжёлыми, ты выглядишь усталой.
Кэтрин напряглась, но виду не подала.
— Отпуск? Куда именно?
— В наш коттедж у озера Сен-Мари. Чистый воздух, покой, никаких забот. Идеальное место, чтобы восстановиться. Ты могла бы уехать уже завтра — на две, может быть, три недели.
— Три недели?.. — Кэтрин едва сдержала протест. — Но у меня занятия в университете. Студенты…
— Я уже обсудила это с деканом, — мягко прервала её Маргарет. — Твои лекции временно передадут профессору Харрису.
Кэтрин почувствовала, как внутри нарастает негодование. Маргарет обсуждала её работу за её спиной. Когда свекровь получила право решать, когда ей брать отпуск?
— Это очень заботливо с вашей стороны, — произнесла она сдержанно, тщательно подбирая слова. — Но я бы предпочла сама планировать свои каникулы.
Улыбка Маргарет стала напряжённой:
— Кэтрин, дорогая. Это не предложение. Мы с Ричардом искренне беспокоимся о тебе, ты стала рассеянной. Часто задаёшь… странные вопросы. К тому же…
Её голос стал почти ласковым.
— В доме в ближайшее время будет много хлопот. Мы готовимся к… семейному событию.
Ритуал, — мелькнуло в голове Кэтрин. — Они хотят убрать меня.
— Я бы хотела обсудить это с Ричардом, — твёрдо произнесла она.
— Конечно, дорогая. Но решение уже принято. Ричард согласен со мной — тебе нужно отдохнуть.
В этот момент Ричард вошёл в столовую. На удивление бодрый, он поприветствовал мать и Кэтрин, налил себе кофе.
— О чём речь? — спросил он.
— Я рассказывала Кэтрин о нашем плане отправить её в отпуск на озеро, — ответила Маргарет. — Она хочет обсудить это с тобой.
Ричард посмотрел на жену с выражением, которое она не смогла прочитать — смесь тревоги, сожаления… и вины.
— На самом деле это действительно хорошая идея, — сказала Маргарет. — В последнее время ты выглядишь уставшей. Тебе не помешает немного свежего воздуха.
— Я не чувствую себя усталой, — возразила Кэтрин. — И мне совсем не нравится, что вы обсуждали моё отсутствие в университете с деканом — за моей спиной.
— Я лишь выразил беспокойство о твоём самочувствии, — спокойно ответил Ричард. — Как муж, я имею право заботиться о тебе.
— Как муж, ты мог бы поговорить со мной об этом. — Кэтрин почувствовала, как внутри закипает гнев. — Я не ребёнок, с которым можно обращаться снисходительно.
— Ты слишком стараешься выглядеть невозмутимой, — вмешалась Маргарет тем же тоном, от которого у Кэтрин всегда напрягались плечи. — Но именно это и настораживает. Когда человек не показывает стресса — это уже повод для беспокойства.
Кэтрин посмотрела на них обоих. Ричард упрямо избегал её взгляда, Маргарет, напротив, смотрела прямо — с лёгкой, почти торжествующей улыбкой.
Это был идеальный план: изолировать её, как только она начала задавать вопросы. Увезти подальше от особняка, от университета, от всех, кто мог бы помочь ей выяснить правду.
— Хорошо, — медленно произнесла Кэтрин, решив изменить тактику. — Возможно, вы правы, и мне действительно не помешает немного отдохнуть. Но не две или три недели. Одна неделя, не больше.
Маргарет обменялась быстрым взглядом с сыном.
— Неделя — это слишком мало для полноценного восстановления.
— Я предлагаю компромисс, — твёрдо сказала Кэтрин. — Десять дней, и я уеду в пятницу. Мне нужно кое-что закончить в университете.
— Это разумно, — кивнул Ричард, опередив возражения матери.
— Десять дней. В пятницу, — повторила Кэтрин.
Маргарет сжала губы, но кивнула:
— Как скажешь, сынок.
Оставшуюся часть завтрака сопровождало напряжённое молчание. Когда Ричард сослался на утреннюю лекцию и ушёл, а Маргарет отправилась на очередной благотворительный приём, Кэтрин осталась в доме одна.
У неё было всего три дня — сегодня, завтра и четверг — чтобы выяснить как можно больше. После утреннего разговора она больше не сомневалась: что-то должно произойти в её отсутствие. Что-то, напрямую связанное с церемонией в Эйвингрейве.
Она вышла в сад — ей нужен был воздух и пространство, чтобы думать.
Октябрьское солнце мягко освещало старые дубы, магнолии и безупречно подстриженные кусты. В дальнем углу сада, почти скрытый плющом, стоял тот самый павильон, где Кэтрин однажды видела Ричарда с незнакомцем.
Когда она подошла ближе, заметила пожилую женщину, аккуратно подрезающую ветви плюща. Это была Эстер Прюитт, садовница, которая работала в доме Арчеров уже столько лет, что казалась неотъемлемой частью его ландшафта.
Говорили, она приехала сюда совсем юной — под покровительством родителей Маргарет.
— Доброе утро, Эстер, — сказала Кэтрин.
Пожилая женщина обернулась, и на её морщинистом лице расцвела тёплая, настоящая улыбка — не маска вежливости, как у Маргарет.
— Доброе утро, миссис Арчер. Сегодня чудесный день, не правда ли?
— Да. — Кэтрин подошла ближе. — И… пожалуйста, называй меня Кэтрин. После трёх лет в этом доме мне бы хотелось хоть немного меньше формальностей.
Эстер внимательно посмотрела на неё и кивнула.
— Как хочешь, Кэтрин. Но сегодня ты выглядишь… взволнованной. Что-то случилось?
Кэтрин колебалась. Можно ли доверять Эстер? Она служила этой семье десятилетиями. Вполне могла быть на их стороне. Но что-то в её голосе и усталых глазах вселяло доверие.
— Да, — тихо призналась Кэтрин. — Я очень обеспокоена. Маргарет и Ричард настаивают, чтобы я уехала на озеро Сен-Мари на десять дней. В пятницу.
Эстер на мгновение замерла, затем вновь принялась за ветви.
— Озеро Сен-Мари… — сказала она, не поднимая глаз. — Да, коттедж семьи Арчер… очень уединённое место.
— Ты была там?
— Давным-давно, — покачала головой Эстер. — По мне, так оно… слишком тихое. Слишком много теней.
— Они хотят убрать меня отсюда. Что-то планируют. Что-то связанное с Эйвингрейвом, — осмелилась сказать Кэтрин.
Ножницы выпали из рук Эстер и с глухим звоном ударились о каменную дорожку. Она быстро подняла их, и Кэтрин заметила, как побелели её пальцы от того, с какой силой она их сжала.
— Не здесь, — прошептала Эстер, бросив тревожный взгляд в сторону дома. — Не сейчас. У этих стен… есть уши.
— Когда и где мы можем поговорить? — также шёпотом спросила Кэтрин.
— Приходи ко мне вечером, после заката. — Эстер кивнула в сторону небольшого домика на краю сада, где он соприкасался с лесом. — Когда они с Ричардом уедут на благотворительный приём.
Кэтрин почувствовала, как у неё участилось дыхание.
— Я приду.
Оставшаяся часть дня прошла в напряжённом ожидании. Кэтрин притворялась, будто занята подготовкой к отъезду: собирала чемодан, составляла список книг, которые, как предполагалось, возьмёт с собой на озеро. Ричард вернулся к вечеру и был на удивление заботлив: предложил помочь с упаковкой, узнал, нужны ли новые книги в дорогу. Это неожиданное участие только усилило подозрения Кэтрин.
Как и ожидалось, вечером Ричард и Маргарет уехали в город — на очередной благотворительный ужин. Как только их машина скрылась за воротами, Кэтрин надела тёмное пальто и направилась в сторону домика садовницы.
Небольшой домик садовницы стоял на границе между ухоженным парком и дикой частью леса, который начинался сразу за владениями Арчеров. В окнах мерцал тёплый свет, и когда Кэтрин постучала, дверь открылась почти мгновенно — будто Эстер уже ждала её на пороге.
— Скорее, входи, — прошептала пожилая женщина, втягивая её внутрь и осторожно прикрывая дверь.
— Надеюсь, нас никто не видел, — Кэтрин оглянулась.
— Думаю, нет, — кивнула Эстер. Домик был крохотным, но уютным. Узкая кровать у стены, старый сервант, пара простых стульев у камина, в котором потрескивали поленья. В воздухе витал аромат сушёных трав и только что испечённого хлеба.
— Садись, — Эстер указала на стул у огня. — Чаю хочешь? У меня есть настой, он хорошо помогает от тревоги.
— Спасибо, — Кэтрин села, ощущая, как тепло очага понемногу расслабляет её напряжённое тело. — Думаю, мне это не помешает.
Эстер поставила чайник и присела напротив.
— Ты хотела знать об Эйвингрейве, — сказала она без предисловий. — Что именно?
— Всё, — спокойно ответила Кэтрин. — Что там происходит? Что это за церемония? И почему они так настойчиво хотят, чтобы я уехала именно сейчас?
Эстер долго смотрела в огонь, будто собираясь с мыслями.
— Я работаю в этом доме уже пятьдесят два года, — наконец заговорила она. — Приехала сюда ещё девушкой, по распоряжению отца Маргарет. За это время я видела много такого… что лучше было бы забыть.
Чайник тихо засвистел. Эстер сняла его с огня, заварила в старом глиняном чайнике настой, добавив щепотку трав из мешочка, что носила на поясе, и разлила по чашкам.
— Семья Арчеров старая и богатая. Но так было не всегда. Говорят, первый Арчер, прибывший в Луизиану, был никем — мелким лавочником без связей и особых способностей. Но за считанные годы он стал одним из самых влиятельных людей Нового Орлеана.
Кэтрин сделала осторожный глоток — чай был терпко-сладким, с лёгкой горечью и запахом диких трав.
— Просто везение?
— Слишком многое случилось слишком вовремя. Его конкуренты разорились, союзники — процвели. А враги… умирали один за другим. Болезни, несчастные случаи, исчезновения. В конце концов, пошёл слух, что он заключил… сделку.
— Вы говорите о договоре, — произнесла Кэтрин, вспоминая разговор с профессором Хартом.
Эстер кивнула.
— Альберт Арчер, по слухам, заключил соглашение. Его душа — и души потомков — в обмен на власть, богатство и безопасность. Каждые тридцать лет договор должен обновляться. Особым образом.
— Жертвоприношением? — тихо спросила Кэтрин.
Эстер удивлённо посмотрела на неё.
— Значит, ты знаешь больше, чем я думала… Да, жертва. Раньше — животные. Чёрная коза, как правило. Но потом…
Она замолчала.
— Вы думаете, что сейчас… — Кэтрин не договорила.
— Я не утверждаю. Это только слухи. Но я знаю одно: каждые тридцать лет кто-то исчезает. Незнакомцы. Гости. Иногда — слуги, по которым никто не скучает.
Она на мгновение замолчала, опустив глаза.
— А однажды… — начала было она, но замялась.
— Что случилось однажды? — Кэтрин подалась вперёд.
— Тридцать лет назад пропала невеста старшего сына Арчеров. Лилиан. Прекрасная девушка. Исчезла за неделю до свадьбы, полиция искала её, но безрезультатно. Месяц спустя её жених уехал. По слухам, он не выдержал… Он тоже больше не появлялся.
Это совпадало с тем, что Кэтрин нашла в архивных газетах. И с тем, что говорил Харт: исчезнувшие дети Маргарет. Таинственно пропавшие будущие родственники.
— А сестра Ричарда? — спросила она. — Харт упоминал, что у Маргарет было трое детей.
— Аманда, — кивнула Эстер. — Умная, красивая. После исчезновения брата и Лилиан она начала задавать вопросы. Слишком много. Вскоре её отправили учиться во Францию. Первое время она писала письма, а потом — тишина. Маргарет говорила, что она осталась за границей, вышла замуж за художника, но больше её никто не видел.
Кэтрин почувствовала, как пробежал холод по спине.
— Значит, снова пришло время… — прошептала она.
— Да, — кивнула Эстер. — Прошло тридцать лет. Время платить по счетам. И то, что тебя хотят убрать подальше — не случайность. Они что-то задумали.
— Но они не могут… — Кэтрин запнулась, не в силах закончить мысль. — Я — жена Ричарда. Я часть семьи.
— Для Арчеров нет ничего важнее договора, — печально сказала Эстер. — Маргарет никогда по-настоящему не приняла тебя. А Ричард… он всегда был самым слабым. Самым послушным.
Кэтрин вспомнила, как он прятал взгляд за завтраком, как его голос дрожал, когда шла речь об отпуске.
— Что мне делать? — её голос дрогнул.
— Уезжай, — твёрдо сказала Эстер. — Только не на озеро Сен-Мари. Это ловушка. Собирай вещи, делай вид, что согласна, а потом — исчезни. Уезжай туда, где они не смогут тебя найти, начни новую жизнь.
— Я не могу просто сбежать. Не сейчас. Я только начала что-то понимать, мне нужны доказательства, я хочу знать правду.
— Доказательства ничего не значат, если ты не выживешь, — резко ответила Эстер. — Ты не понимаешь, с чем столкнулась. Это не просто суеверия или странности богатой семьи. То, что стоит за этим договором… древнее. И сильное.
— Вы действительно в это верите?.. — Кэтрин вгляделась в её лицо. — В сверхъестественное?
— Я верю в то, что видела своими глазами, — тихо ответила Эстер. Затем встала и подошла к старому буфету.
Из нижнего ящика буфета Эстер вынула старую, потёртую фотографию и протянула её Кэтрин:
— Посмотри.
На пожелтевшем снимке была запечатлена молодая Маргарет — на вид не больше тридцати. Но глаза… те же холодные, пронизывающие, та же выверенная, властная осанка. Рядом с ней — высокий мужчина с аристократическим лицом. Вероятно, её покойный муж, отец Ричарда.
— Этому фото почти сорок лет, — сказала Эстер. — А теперь взгляни на это.
Она достала из кармана фартука аккуратно сложенную газетную вырезку. Кэтрин развернула её — это было объявление о благотворительном вечере, прошедшем в прошлом году. На снимке — Маргарет вручает чек детскому фонду.
— Я не совсем понимаю, — начала Кэтрин, но замолчала. Она переводила взгляд с одного снимка на другой. Маргарет выглядела почти одинаково. Те же черты лица, та же строгая осанка. Различались только прически, макияж, фасон одежды — по моде разных десятилетий.
Но между снимками — сорок лет. Женщина на втором фото должна была быть уже в преклонном возрасте, а выглядела не старше пятидесяти.
— Это… невозможно, — прошептала Кэтрин. — Или хорошая генетика. Или пластика, — пробормотала она, не веря собственным глазам.
— Ты видишь то, что есть, — спокойно сказала Эстер. — Маргарет не стареет, как должна. И это — далеко не единственное странное в этой семье.
Она наклонилась ближе:
— Ты когда-нибудь задумывалась, почему Арчеры всегда оказываются на стороне победителей? Почему их вложения приносят прибыль даже во времена кризисов, а их враги… исчезают? Или разоряются?
Кэтрин молчала, разум сопротивлялся. Но факты, упрямо складывавшиеся в единую картину, были слишком пугающими.
— Сейчас они готовятся к новой церемонии, — продолжила Эстер. — Реставрация склепа, странные ночные визитёры, тайные разговоры. Всё повторяется, как и тридцать лет назад.
— И ты думаешь, они… — Кэтрин запнулась, не в силах закончить.
— Я не знаю, что именно они готовят, — честно призналась Эстер. — Но они очень хотят избавиться от тебя. Прямо сейчас. Это не к добру.
— Но… коттедж на озере Сен-Мари? Разве это опасно?
Эстер посмотрела в окно, затем, понизив голос, сказала:
— В том доме произошли странные вещи. Двадцать лет назад в озере утонула молодая девушка. А ещё садовник… повесился в амбаре. С тех пор место считают проклятым. Арчеры почти не используют его — и всё же сохраняют. Странно, правда?
Кэтрин почувствовала, как по спине побежал холодок.
— Это… ловушка. Они даже не планируют, что я вернусь оттуда.
— Верно, — кивнула Эстер.
— Я должна идти, — твёрдо сказала Кэтрин. — Но не сбегать. Мне нужно докопаться до правды, найти доказательства. То, что происходит в этой семье, не должно остаться безнаказанным.
Эстер сжала её руку.
— Тогда будь осторожна. Никогда не показывай, что знаешь больше, чем они думают. Надень маску, как они.
— Маску?
— Да, — кивнула Эстер. — Это единственный способ выжить в этом доме.
Она поднялась, подошла к шкафу и достала из маленького ящика стеклянный флакон с тёмной жидкостью.
— Если почувствуешь опасность… если поймёшь, что тебя раскрыли — выпей это.
— Что это?
Кэтрин осторожно взяла флакон.
— Старое средство моей бабушки, — сказала Эстер с лёгкой улыбкой. — Чтобы защитить себя от… тьмы. Может, просто суеверие. А может, не просто.
Продолжение: