Люда, помоги, Люда, спаси, Люда, только ты можешь что-то сделать, а потом Люда еще и виноватая. Сейчас вся родня осуждает ее, каждый пальцем тыкнуть норовит. Какая она, Людмила, нехорошая, родных племянников в детский дом отправила, кровиночек, можно сказать, своих на произвол судьбы кинула. И нет бы потерпеть, по воспитывать, так нет ведь, избавилась. Как от котят, пинком за дверь. Старшему два года до совершеннолетия, младшему семь лет. Но нет, злая тетка их выставила с мешками тряпок, даже вещи отобрала, что покупала, вот такая вот она, черная зависть. У самой-то нет детей, всё чужих хвостов тащит, помогла бы племянникам по-родственному, а нет же, посмотри на нее, чужие нахлебники ей дороже.
Именно это Людмила слышала в лицо, и за спиной это говорили. Обсуждали ее все кому не лень. Все знакомые разделились на два лагеря. Были те, кто знал всю историю от начала и до конца и полностью поддерживал Людмилу, а были и те, кто осуждал, и не важно, знал человек всё или только красивую картинку видел.
История, в общем-то, банальна. Таких историй в нашей стране много. На окраине города, не в очень благополучном районе, жила семья: Тимофей Викторович с женой Анной Львовной и двумя детьми. Людмила старшая и младший Трофим. Глава семейства, любитель приложиться к беленькой, выносил из дома всё, что можно. Бил жену и детей, временами устраивался на работу или брал калым, после этого уходил в запои на два-три месяца, и дома было лучше не появляться. Людмила на всю жизнь запомнила, как они с братом прятались по чердакам и подвалам соседних домов, когда отец бушевал.
Сколько раз Анну уговаривали развестись с мужем и разъехаться, чтобы не портить жизнь детям, но куда там. «Он пропадет, он не сможет один, доля моя такая, детям нельзя без отца, он будет примером для них». Людмила не понимала мать, примером для чего служил отец? Примером, как не надо жить? Или примером, как надо жить? Брат рано перенял науку отца. В школе толком не учился, больше прогуливал. В десять начал пробовать курить, в тринадцать смолил не хуже отца. Подворовывал, стоял на учете в комнате милиции. Потом начал пить, в шестнадцать лет спокойно сидел вместе с отцом и спорил, кто больше выпьет.
Людмила бежала из семьи без оглядки. Училась, работала, свела общение почти к нулю. Она понимала: отец и брат не хотят, чтобы их лечили, наличие алкогольной зависимости не признают, а мать. Мать она живет как люди скажут, создает видимость семьи, несет свой крест с гордостью и очень злится, что дочь нести его не хочет, ведь это не по-родственному. Мать ее когда рожала, то она надеялась, что дочь с ней всё разделит, а дочь вон какая и носу в родном доме не кажет, брезгует.
Людмила же жила достаточно неплохо по меркам родителей. Квартира у нее своя была, пусть однокомнатная, но ведь своя, целых сорок квадратов для нее одной, и даже в гости не зовет. Замуж Людмила не выходила, один раз стали они жить с молодым человеком, решили, если вдруг забеременеет, то поженятся. Беременность все не наступала, прошли обследование, и выяснилось, что своих детей Людмила иметь не может, сказалось детство. Все то время, что они в мороз и холод, в дождь и жару прятались от отца по сырым подвалам и чердакам. Молодой человек просил не обижаться, но ему, мол, нужна семья и дети, а тут какая семья. Собрал вещи и ушел, хорошо хоть не расписались. Людмила поплакала, поплакала, да и стала жить дальше. А потом встретила на работе тихого и неприметного Романа. Как-то раз столкнулись в столовой, разговорились, и так ей стало от этих разговоров спокойно да тихо, что аж душа зашлась. Вот он, ее человек. Роман был вдовец, жена умерла после родов, оторвался тромб, врачи не успели помочь. Просто раз — и нет человека. Воспитывал он двоих детей-погодок, сыновей. Помогали ему, конечно, и теща, и его мать, но все равно тяжело, тем более что женщины они пожилые. И как-то вошла в их жизнь Людмила тихо, даже сама не заметила, а к мальчишкам привязалась. С Романом они тихо расписались и стали жить в его квартире, а Людмилы квартиру сдавать. Ох сколько тогда выслушала она, мол, своих не пустила пожить. Отец с матерью в развалюхе живут, брат женат тоже по боку, а каким-то чужим сдала. Кормишь, поишь чужого мужика с его хвостами. Это где же это видано. Сколько ее стращали, что, мол, он с тобой ради денег, все вытянет и выбросит, ты ему нужна как бесплатная нянька для детей. Время, конечно, все по местам расставило, никто никого никуда не выгонял. Мальчики Романа росли, прекрасно зная, что была у них своя мама, что Людмила пришла уже гораздо позже того, как мамы их не стало. Сказать, что все просто в семье Людмилы было и легко, не скажешь, конечно. И свекровь ее не сразу приняла, и мать покойной жены Романа нет-нет да ругала ее почем зря, да еще и мальчишек на пакости подговаривала, но Людмила при поддержке Романа все выдержала. Справились они вдвоем со всеми проблемами.
За это время дом отца и матери у Людмилы совсем развалился, переехали они в комнаты в бараке. Им от администрации их выделили. В соседние комнаты переехал брат с женой. Как пили отец с Трофимом, так и пили, все чаще прикладывалась к рюмке и жена Трофима. Никто из троих не работал. Когда у Трофима с женой родились дети, денег стало больше, пить стали еще чаще, пропивали детские пособия. За мальчиками, сыновьями Трофима, присматривала старая мать. Анна Львовна часто стала звонить дочери, просить помощи, обычно просила денег. Но Людмила денег не давала, присылала курьеров с продуктами, лекарствами или пакетами одежды от своих мальчишек. Ничего дорого не покупала, все только то, что сложно пропить. Но уже глядя на эти вещи, ее мать Анна Львовна почему-то решила, что дочь богачка.
- Вот смотрите, мальчики, тетка-то ваша как сыр в масле катается, вон сколько вам присылает. На курьеров деньги кидает, нет бы самой явиться, глаза свои бесстыдные показать, нет, она вот откупается. Что там она прислала опять? Конфеты, смотрю, вам лежат, ох и дорогущие конфеты, я видела в магазине, двадцать пять рублей сто грамм этих конфет стоят, дорого! Вот и фрукты, смотри-ка, прислала, яблоки да бананы, ананас положила. Вот ведь богатейка. Посмотри, как и сыром вас балует, и колбасой, каши прислала, а это что за баночки? Йогурт? От денег ей девать некуда, еще и детский накупила, для чего, спрашивается? Нет бы деньгами перевести, сами бы решили, что вам купить. - Так рассуждала Анна Львовна, перебирая очередной пакет с доставкой и пряча для мужа и сына самые лучшие продукты от внуков.
Но если постоянно пить, то организм не выдержит долго, а может, просто наследственность сказалась. Помер во время очередного застолья Трофим, жена его тут же пропала из барака свекров, бросив двоих сыновей на бабку и деда. Анна внуками не занималась, особо посвящая себя всю мужу и его запоям, на мальчиков быстро обратила внимание опека и пришла их изымать. Вот тогда Анна Львовна вспомнила и про дочь. Сразу позвонила ей, рыдала, что мальчиков забирают, родных, любимых, единственную память о покойном сыне. Умоляла детей одних не бросать и помочь их вырастить да на ноги поставить. Опека наведалась к Людмиле, долго с ней разговаривала, заставила пройти курсы опекунов и ее, и мужа. Но в итоге согласилась передать племянников им. Роман и Людмила надеялись, что справятся, ведь вырастили же они двоих сыновей Романа, а тут еще двое, тоже мальчики. Что может пойти не так? А пока Людмила с мужем проходили курсы опекунов, бабка настраивала внуков.
-Тетка-то ваша богачка, денег у нее куры не клюют. Вон она какими мешками подарки да продукты отправляла. Так что вы не стесняйтесь, требуйте от нее всё, что захочется. Она не помогала, поэтому и отца вашего не стало. А помогала бы нам деньгами, то и жил бы он еще много лет. Вы с нее требуйте, да побольше. Да деньгами требуйте, бабку с дедом не забывайте. Как вам тетка деньгами даст, нам привозите часть, а то мы столько лет о вас заботились, на ноги вас поднимали, пока она над чужими вы-род-ка-ми тряслась. Так что вы ей вспомните всё вот это. Поняли меня? Вот то не забудьте, она во всем виновата и должна с вами за это расплачиваться. Вы там хозяева, вы ее племянники родные, а не те, которые там живут, приблудыши.
Парни приехали к тетке именно с тем настроем, который вложила в них бабка. Каково же было их разочарование, когда они увидели квартиру тетки. Бабка-то описывала всё как барские хоромы, хотя сама у Людмилы с мужем ни разу не была. Чуть ли не золотую ванну и унитаз, да раковины из чистого мрамора. А там оказалась обычная трехкомнатная квартира, никаких золотых унитазов и мрамора и в помине не было. Даже ремонт и тот делался, по виду квартиры, последний раз лет семь назад, а то и больше. Единственное, что было новое, так это балкон с пластиковыми окнами да кондиционером. Никакой вам посудомойки, старенькая стиралка да поживший свое холодильник. Один компьютер на всех. В одной комнате жили мальчики, в другой Людмила с мужем, а в третей поселили племянников Людмилы. Мальчики стали возмущаться, почему их тут селят, мол, квартира-то теткина и им больше положено, но их быстро поставили на место. Людмила показала свою квартиру, тут которую сдавала все эти годы, и предложила мальчикам переехать туда, раз они хотят жить вместе с теткой в ее квартире. Ехать в однушку те не захотели. Дорогих вещей и телефонов им тоже никто не кинулся покупать, просто потому что у Людмилы и Романа не было на эти хотелки денег. Они показали суммы пенсионных выплат и сразу озвучили, что вот эти деньги и опекунские будут тратиться на мальчиков, все чеки сохраняются и отдаются в отдел опеки. Если мальчиков что-то не устраивает, они могут задать там все свои вопросы. Парни попробовали устроить бунт, старший подговаривал младшего к конфликтам и скандалам. Мальчики стали прогуливать школу, устраивать драки, хамить учителям. Младшего пару раз ловили на воровстве в соседних магазинах. Людмиле и Роману они хамили, старший пару раз устраивал драки с сыновьями Романа. Людмила выдержала год, никакие уговоры, разговоры, объяснения и психологи не помогали. Мальчики твердили, что их не любят, обижают, унижают и не дают им денег. Их не кормят, не поят, одевают в тряпье, все деньги якобы Людмила тратит не на племянников, а на детей Романа. Хотя те уже были взрослыми и не жили с Людмилой и Романом, а только иногда приходили в гости. В конце концов Людмила не выдержала, приехала в отдел опеки, написала отказ и предала племянников сотрудникам опеки. Спокойствие собственной семьи Людмиле было дороже, чем постоянные скандалы и разгребание проблем, которые устраивали племянники ей и ее мужу. Мальчиков забрали. Старшего отправили в интернат, младшего в детский дом.
Вот после этого на Людмилу обрушился целый шквал обвинений в том, что она такая-сякая, родных племянников променяла на штаны и чужих мальчишек. Поначалу Людмила еще оправдывалась, пыталась доказать, что было всё совсем не так, как говорят люди и в первую очередь ее мать, но разве кто станет слушать. Потом она перестала оправдываться и блокировала номера всех родственников, которые пытались высказать ей свое ФУ. Вот на эти звонки у родственников, как оказалось, многочисленных, времени было много. Каждому было не лень позвонить ей, высказать свое мнение, погреть уши и вытянуть подробности их жизни, чтобы потом распускать сплетни за спиной. Но хоть один приехал к детям в распределительный центр, в интернат к старшему? Привез передачу младшему в детский дом? Нет, конечно. Это же надо ехать, тратить время, деньги и смотреть в глаза этим мальчишкам, а там ведь и опека может подключиться и уговаривать начнет, чтобы их забрать. Кому же такое надо? Нет, они лучше Людмиле позвонят и скажут, какая она нехорошая.
Приехала ли туда Анна Львовна? Нет, она не в силах смотреть на внуков в козеном доме, денег на подарки нет. Вот вырастут и сами к ней приедут, тогда она их рада будет видеть. Мать мальчиков нашли, она написала отказ от родительских прав и подтвердила это в суде. Мальчики ей не нужны, у нее другая жизнь и новая семья, не беспокойте ее. А если они нужны кому-то, то пусть забирают, вон у них тетка, говорят, богатая, с квартирой, вот и пусть берет.
Что думают по этому поводу сами мальчики, неизвестно, они не обсуждают это. Придут ли к бабке потом? Да, конечно, там у них доли в комнатах, им же надо где-то жить. Как будут жить? Они пока не знают, но учиться они не хотят, отец вон не учился, дед не учился, и ничего, жили же как-то. И они проживут так же. Тетка — враг номер один, все беды из-за нее, бабка была права, если бы она помогала им деньгами, то жили бы они с отцом припеваючи.
Только Людмиле грустно, и иногда вечерами передумывает, прокручивает тот год, когда у нее жили племянники, в голове, и ей становится очень обидно. Она старалась сделать для мальчиков всё, что было в ее силах, и совершенно не понимает, за что все ее так осуждают и ругают. Хорошо хоть рядом есть муж и пасынки, которые ее поддерживают во всем и стараются отвлечь от грустных мыслей.