Я больше не езжу на автобусах ночью.
Вообще. Даже если выбора не будет — я лучше пешком. Или останусь там, где был.
Почему?
Потому что однажды, в том самом "последнем автобусе" , я не был последним пассажиром.
И это… всё изменило.
Это был обычный ноябрьский день. Серый, сырой и какой-то... извините, тупой. Я работал в районе, который считается глуховатым, — два офисных здания, пара магазинов, остальное — склады и теплотрассы. По вечерам улицы вымирали.
В тот день я задержался. Закрыл компьютер, глянул на часы — 22:43.
Автобус по расписанию был в 22:50. Следующий только утром.
Выбежал. Успел. Сел.
Народу было немного: пара бабок, парень с наушниками и толстая тётка, пахнущая сыростью. Все молчали. Только автобус урчал, как уставшая собака, да что-то по радио проезжало фоном — то ли погода, то ли молитва. Бывает.
Ехали.... Все, кто был, постепенно выходили.
На остановке "Лесная" — бабки.
На "Сквере труда" — парень с наушниками.
А тётка вышла где-то между "Союзом" и конечной.
Остались я... и он.
Сидел он в самом хвосте.
Я сначала и не заметил.
Пальто у него было старое, как будто в нафталине вымочено, и лицо не видно, оно было опущено. Только руки: длинные, костлявые, ногти грязные. Пальцы — как у музыканта.
Мне стало неловко, от того, что я так пристально разглядываю его.
Я сдвинулся чуть ближе к выходу. Да и выходить пора.
Но автобус… не остановился.
Я подорвался.
— Эй! — крикнул я водителю. — Мне на "Берёзовую"!
Он не ответил.
Просто ехал. Руки на руле, глаза в зеркале. Ни поворота, ни тормоза, ни даже огонька сигнала. Как будто не услышал.
Я подошёл к кабине:
— Мужик, мне выходить надо! Ты проехал!
Он повернул голову. Медленно. И посмотрел на меня — секунды три, не меньше. Молча. Без эмоций. Как в кино про зомби. Потом... отвернулся обратно.
И продолжил ехать.
— Ты чё! — не сдержался я.
— Стой, говорю!
И вот тогда он двинулся.
Не водитель.
А тот, сзади. Пассажир.
Он медленно поднял голову. В салоне вдруг потемнело — свет остался только над ним, как будто вся проводка салона питалась от его затылка.
Глаза были... чёрные. Не в смысле тёмные. А именно как без глазниц. Как у куклы.
— Уже поздно, — сказал он.
Голос... не описать. Сухой такой, но чёткий. Даже слишком.
— Что поздно?! — я заорал и попятился назад
— Ты уже поехал.
И тут втобус свернул.
Но не на шоссе.
А прямо в сторону леса. Где нет дороги. Где просто грязь, сосны, туман. Да, именно туман — как в фильмах. Пелена белая, липкая, будто мокрая вата.
Я бросился к дверям — заперто. Жму кнопку, дёргаю ручку — ничего.
Окно — не выбить.
Водитель — ни слова.
Поворачиваюсь, а он уже стоит рядом. Прямо возле меня.
— Ты долго не хотел ехать. Всё выбирал.
— Что я выбирал? — я дышал так, будто марафон пробежал.
— Смысл. Себя. Другой путь.
— Ты кто, блин!
Он смотрел. Просто смотрел.
— Этот автобус всегда ездит за теми, кто потерялся. У тебя нет смысла жизни. Только одни ошибки.
Вдруг, радио начало трещать. Сначала — обычный шум. Потом — шёпот.
Слова были какие-то бессвязные, но я чувствовал, что они "про меня" .
Про мои страхи, мои мысли, мои ошибки.
— "…мама ждала…"
— "…почему ты не подошёл тогда…"
— "…она бы жила…"
И я сжал зубы.
— Это что, суд?! — крикнул я.
Он не ответил.
Он подошёл к заднему сиденью и… открыл маленький чемодан. Я не заметил его раньше.
Внутри были фотографии. Мои. С детства.
С матерью. С отцом. С тем самым летом, когда я…
Я сжал кулаки.
— Это не твоё. Ты копаешься в чужом!
Он кивнул.
— Потому что ты теперь на нашем маршруте.
Автобус выехал на развилку.
Одна дорога вела дальше в лес, где мрак, страх и что-то плохое.
Другая — назад. В город.
Я увидел, как водитель наконец посмотрел в зеркало — и в его зрачках мелькнула искра.
Он, будто, тоже боялся.
— Ты можешь выйти, — сказал пассажир.
— Но плату уже взяли.
— Какую плату?
Он медленно наклонился:
— Когда ты отвернулся. Когда ты промолчал. Когда не помог. Когда выбрал ничего не делать. Помнишь... Как на твою мать напали... А ты... Ты убежал... Ты затаился и просто смотрел... Не помог, не был рядом. Она там умерла тогда. А что теперь? Теперь она снится тебе каждую ночь, теперь ты винишь себя.... Это и была плата. Мы не забываем такие долги.
Я закричал. Пнул дверь. Бил по стеклу. Орал, как безумный.
И...
Очнулся.
Сижу в автобусе. Пусто. Двери открыты. Улица — депо. За окном — ночь. Никого.
Только…
На зеркале заднего вида — отпечаток руки.
Сухой. Костлявой.
И, кажется, я слышал голос:
— …следующий…
С тех пор я хожу пешком.
Даже в -30.
Даже если до дома час.
И каждый раз, проходя мимо автобуса, я смотрю в салон.
А там — свет мигает.
И кто-то сидит на заднем.
Ждёт своего пассажира.