Плитка — символ советской кухни. Белая, пузатая, с круглыми конфорками, которые нагреваются с ленцой, как будто говорят: «Ты куда спешишь вообще?»
И вот представьте: 1965 год, Советский Союз, вся страна готовит борщи и жарит котлеты на этих самых плитках, а где-то в закрытом НИИ уже обсуждают… массовый переход на микроволновки. Да, в шестидесятых. В стране, где тогда в ходу были керосинки и резиновые коврики на стенах.
Как вообще до такого додумались?
История, как ни странно, началась с войны. Не с борщей. Американцы во время Второй мировой активно развивали радары, и один из инженеров — Перси Спенсер — случайно заметил, что шоколадка в кармане растаяла возле работающего магнетрона. Остальное — дело техники и предприимчивости. Уже через пару лет в Штатах появились первые микроволновки — огромные, как шкаф, и дорогие, как «Победа» на чёрном рынке.
Советские учёные, конечно, следили. И где-то в 60-х в головах наших радиотехников щёлкнуло: а что, если магнетрон можно не только в ПВО пихать, но и на кухню? Там же тоже надо быстро и точно попадать — по тарелке с холодными пельменями, например.
В 1965 году выходит закрытый доклад. Там — расчёты, схемы, и главное: предложение постепенно заменить электроплиты на микроволновые печи. Не шутка. Серьёзный документ. Инженерный запал — будь здоров.
Чем им не угодила обычная плита?
На первый взгляд — странный вопрос. Но с точки зрения советского технократа — вполне логичный. Электроплиты были прожорливые, медленные, грели всё вокруг. А микроволновка — компактная, быстрая, экономичная. На бумаге всё красиво: экономим электроэнергию, снижаем нагрузку на сети, ускоряем приготовление пищи. Идея, как говорится, на миллион.
К тому же, тогда шёл активный бум массового строительства — «хрущёвки» росли, как грибы после дождя. Маленькие кухни, узкие проходы. А тут — чудо-печь, которая занимает в два раза меньше места, чем классическая плита. Почти как космическая технология.
Что пошло не так?
Во-первых — цена вопроса. Магнетрон — штука дорогая. Особенно в те годы, когда почти всё, что его касается, уходило в оборонку. Чтобы вот так вот взять и наладить массовый выпуск микроволновок — нужно было не только хотеть, но и уметь. А ещё иметь на это ресурс. А его, как всегда, не хватало.
Во-вторых — люди не были готовы. «Еда без огня? Это ж, извините, какая-то американская магия». Страх перед «лучами», подозрения, что мясо из СВЧ — это не мясо, а какая-то радиационная субстанция. Моя бабушка, например, микроволновке не доверяла даже в 2000-х. А что уж говорить о 1965 году.
Ну и третье — бюрократия. В СССР внедрить что-то новое — это не только сделать, но и согласовать. Сначала внизу, потом наверху, потом ещё раз. А плита — она уже была, проверенная. Работает? Работает. Чего ещё выдумывать?
Был ли у нас шанс на кухонную революцию?
Был. Прототипы были. Первый советский образец назывался «Луч-1» — грозное имя для прибора, который грел еду дольше, чем чайник на спичках. Но всё же — он работал. Были даже экспериментальные модели, которые тестировали в квартирах инженеров. Жужжали, перегревались, но пищу всё-таки разогревали.
Позже, в 70-х, интерес вернулся. Появилась та самая «Эра-1», первая серийная СВЧ в СССР. В теории — гордость советской науки. На практике — стоила как автомобиль, весила как холодильник, грела… не всегда. Народ к ней не привык.
А если бы всё получилось?
Интересно же представить: хрущёвка, 1967 год, в углу — не пузатая плитка, а аккуратный ящик с дверцей. Пельмени готовятся за минуту, гречка — за две. На кухне — чисто, тихо, тепло. А главное — быстро. Возможно, и привычка часами стоять у плиты ушла бы в прошлое гораздо раньше.
Но не сложилось. Плиты остались. А микроволновка появилась на наших кухнях только в 90-х — как символ чего-то западного, дорогого и загадочного. Хотя могла бы быть «своей» — с середины 60-х.
Если дочитали до конца — спасибо. Подписывайтесь, ставьте лайк, если было интересно. А вы бы хотели жить в СССР, где микроволновка — это не роскошь, а обычный бытовой прибор?