В тот вечер Вадим выглядел подозрительно молчаливым и задумчивым. Аня, листая меню, то и дело бросала на него изучающие взгляды, пытаясь понять, что именно происходит с ее любовником. Обычно веселый и разговорчивый, Вадим сидел напротив Ани и хмуро разглядывал собственные руки.
— Может быть, уже скажешь, что случилось? — она не выдержала. Вадим поднял на Аню отсутствующий взгляд, потом до него словно дошло то, где и с кем он находился.
— Ничего не случилось, просто настроения нет, — отозвался он и снова принялся рассматривать свои руки, как будто они принадлежали не ему, а кому-то другому.
Аня отложила меню, а потом поднялась из-за стола. Терпеть странности в поведении Вадима она не собиралась, слишком высокого мнения она была о себе, чтобы позволять мужчине так с собой обращаться.
— Если ты тяготишься моим обществом, я уйду, — произнесла она строго, а лицо Вадима тут же переменилось. Он подскочил из-за стола, приблизился к Ане, схватил ее за руки и притянул к себе.
— Детка, не дуйся, я просто немного расстроен, — залепетал он, а Аня все еще чувствовала кипящую внутри обиду, — к тебе это не имеет отношения… Точнее, имеет, но ты тут ни при чем.
Она отстранилась от Вадима и вопросительно посмотрела на его лицо. Да уж, от настоящего мужчины в нынешнем Вадиме ничего не осталось: губы его подрагивали, ладони были влажными от волнения, а глаза бегали из стороны в сторону словно произошла катастрофа вселенского масштаба.
***
Аня была любовницей Вадима уже второй год. Целенаправленно познакомилась с ним, устроившись в принадлежавшую ему строительную компанию, долго втиралась в доверие, а потом так вовремя оказалась рядом. Вместе с Вадимом они отправились в служебную командировку, а оттуда уже вернулись не простыми коллегами.
Замуж Аня выходить не планировала. Она вообще считала брак пережитком прошлого, ей важно было иметь в жизни финансовую стабильность и возможность ни в чем себе не отказывать. Вспоминая о своей матери, родившей и воспитавшей в одиночку троих детей, Аня морщилась от отвращения. Сама она не собиралась класть свою жизнь к ногам посторонних людей, пусть даже эти люди были ее собственными детьми.
— Эгоистка, — так Аню часто называла ее мать, а девушка только высокомерно молчала. Спорить с матерью она не собиралась, считала такое поведение было ниже ее достоинства.
— Я для тебя все делала! — продолжала София Яковлевна, обращаясь к старшей дочери. — У тебя было все: своя комната, лучшие игрушки, репетиторы. И все равно ты продолжаешь вечно высказывать свое недовольство.
— Чем я, по-твоему, могу быть довольна? — усмехнувшись, спросила Аня. — Тем, что ты умудрилась родить от двух женатых мужиков троих детей? Тем, что повесила на меня обязанности по уходу за младшим братом и сестрой? Не нужно попрекать меня тем, что ты все для меня сделала! Все, что ты сделала – это просто рожала, не особенно задумываясь о том, нужно ли это кому-то кроме тебя самой.
С матерью Аня не общалась уже много лет. Как только ей исполнилось восемнадцать, девушка собрала свои вещи и уехала из небольшого провинциального городка в столицу. С трудом смогла поступить на бюджетное отделение государственного вуза, поселилась в общежитии и пообещала себе то, что никогда не станет такой, какой была ее мать.
«Такой» - означало безграмотной и наивной теткой, которая всю жизнь ждет, когда ее женатый любовник наконец разведется со своей женой. Если даже рождение детей не поспособствовало этому, то на что вообще можно было надеяться?
Аня не особенно задумывалась о том, что ее собственное поведение и отношение к жизни было похожим на материнское. В мужчинах она видела исключительно способ достижения цели, только вот рожать от кого попало не собиралась, потому что знала, к чему это может привести. Мать была отличным примером для того, чтобы ему не подражать.
Вадим Анисимов был прекрасным инструментом для достижения поставленной цели. Ненавязчивый, глубоко женатый и готовый на все ради своей любовницы. Ане он ни в чем не отказывал и не претендовал на ее свободу, а она не лезла в его жизнь и почти не интересовалась тем, что волновало Вадима.
— Жена обо всем узнала, — понурив голову, признался он ей, а Ане после его слов показалось, что в легких не хватает воздуха, — я не знаю, что теперь делать.
— О чем именно она узнала? — спросила Аня, до последнего надеясь на то, что супруге Вадима стало известно о чем угодно, но только не о его романе с одной из сотрудниц.
— О том, что мы с тобой спим, — поморщившись, ответил Вадим. Он так говорил о своем романе с Аней, словно это было чем-то отвратительным, наподобие огромного жука, случайно оказавшегося в тарелке с едой.
Аня выпуталась из рук Вадима и отошла от него на безопасное расстояние. Ей было обидно от того, что он говорил об их связи так, словно она была чем-то постыдным. Аня не оправдывала себя за связь с несвободным мужчиной, но и позволять Вадиму относиться к ней пренебрежительно она не собиралась.
— И что дальше? — уточнила она, беря в руки сумочку. — Твоя жена обо всем узнала, хорошо… Мы расстаемся?
Вадим замотал головой и снова попытался притянуть к себе Аню.
— Ни в коем случае! Пусть она знает обо всем. Я уйду от нее и останусь с тобой.
От услышанного у Ани непроизвольно округлились глаза. Да с какой это стати Вадим решил, что она хочет быть с ним? Спать и пользоваться благами, которые ей давали отношения с ним – это одно, а жить с ним и стирать его трусы и носки – это совсем другое.
— Вадик, — она попыталась говорить спокойным и дружелюбным тоном, — я не понимаю… Ты собираешься уйти от жены? Куда? Ко мне?
— Конечно! — он закивал. — Будем жить вместе. Ты ведь этого хотела?
Нет, Аня этого не хотела. Меньше всего на свете ей хотелось уводить чужого мужа из семьи, а потом строить собственное счастье на руинах чьего-то горя.
— Я хотела… — Аня начала говорить, а потом запнулась. Ну как теперь признаться Вадиму в том, что она хотела совсем не этого? Ей нужны были деньги, стабильная работа и чувство собственного превосходства в глазах любовника. Никакой семейной жизни, готовки и стирки – это все вызывало внутри у Ани отвращение.
Вадим попытался ее обнять, а она поддалась. Хотелось признаться Вадиму в том, что не для этого она заводила с ним отношения, но Аня так и не набралась смелости. Отказаться от мужской поддержки и стабильного заработка она пока не могла, да и предположить то, что ее любовник умудрится признаться во всем жене и засобирается к ней – тоже.
В тот же вечер Вадим переехал к Ане. В ее квартире появилась электробритва, повсюду теперь валялись грязные мужские носки, а зеркало в ванной постоянно было заляпано брызгами зубной пасты.
— Ты счастлива? — то и дело задавал ей вопрос Вадим, а Аня кивала и старательно делала вид, что ее все устраивает.
Она смогла продержаться две недели. К концу этого срока ее начала раздражать одна только мысль о том, что она вернется домой и снова увидит там постороннего мужика, сидящего перед телевизором. Снова будут попытки о чем-то поговорить, Ане придется готовить ужин, а с утра на зеркале в очередной раз появятся белые разводы.
***
Больше не в силах терпеть навязанного сожительства с мужчиной, к которому она не испытывала ничего кроме меркантильного интереса, Аня отважилась на крайние меры – отправилась к жене Вадима для разговора. Нужно было убедить женщину в том, что она не собиралась уводить мужа из семьи, а еще уговорить бывшую жену Вадима в том, чтобы она забрала своего супруга обратно.
Выведав в отделе кадров точный адрес, по которому проживала семья Вадима, Аня направилась туда. Долго сидела в машине возле подъезда, подбирая слова и пытаясь набраться смелости, а потом решительно вышла из автомобиля и пошла к дому.
— Кто? — уточнил женский голос, прозвучавший из домофона.
— Меня зовут Анна, я бы хотела поговорить с Еленой Анисимовой.
Повисло молчание, после чего домофон запищал, и дверь открылась. Аня на ватных ногах прошла внутрь, а сама без конца перебирала в голове возможные варианты речи для начала разговора.
Дверь в квартиру сорок восемь была приоткрыта. Аня поднялась по ступенькам и, подойдя к двери, замерла на месте. Перед ней стояла женщина по имени Елена, которая была знакома Ане.
Скрестив руки на груди, Елена Павловна усмехнулась:
— Вы и есть Анна? Та самая, которой я пару лет назад спасла жизнь, и которая умудрилась увести у меня мужа?
Аня почувствовала слабость в ногах. Смотрела на Елену Павловну, а слова заготовленной речи вылетели из головы напрочь.
— Я… Елена Павловна… Я не знала о том, что вы – жена Вадима.
Они продолжали разговаривать в подъезде. Елена не собиралась впускать Аню в дом, а та понимала, что не заслуживает не только того, чтобы войти в дом, она вообще не заслуживает ничего кроме презрения.
— У нас с мужем разные фамилии, — усмехнувшись, ответила Елена, — и даже если бы ты знала о том, что он – мой муж, ты бы не легла с ним в постель?
Аня замотала головой. На глазах появились слезы обиды и разочарования, внутри все кипело от отвращения к себе самой. И как так получилось, что из тысяч мужчин Аня выбрала именно мужа той, которая два года назад буквально вытащила ее с того света? В Москве жили сотни тысяч мужчин, а Аня легла в постель с Вадимом.
— Нет, не легла, — ответила Аня, — я бы даже не приблизилась к нему. Мне так стыдно, Елена Павловна.
Женщина снова усмехнулась. Смерила Аню взглядом, потом кивнула:
— Вижу, что ты пышешь здоровьем. Ну и хорошо, это значит, что с моим мужем ты будешь счастлива. Ты за вещами его приехала?
Аня замешкалась. Вообще-то она приехала за другим, но признаться в этом Елена не хватало духа.
— Елена Павловна, — наконец заговорила Аня, — я не хочу разрушать вашу семью. Простите меня за все, я исчезну из жизни Вадима и не буду больше никогда появляться на вашем пути…
— Ой, брось, — Елена поморщилась, — к чему этот пафос? Ты думаешь, что ты – первая в жизни Вадика женщина на стороне? Я знала обо всех его похождениях, просто в какой-то момент мне надоело это терпеть. Знаешь, что такое точка кипения? Вот именно ее я и достигла. Так что забирай Вадима и будьте счастливы.
Аня топталась на месте, не решаясь вступать в спор с Еленой. Женщина, два года назад оказавшая квалифицированную медицинскую помощь Ане и спасшая ее жизнь, стояла перед ней и говорила о том, что полностью противоречило планам Ани. Только вот спорить с ней и упрашивать о том, чтобы Елена пустила в свою жизнь Вадима снова, у Ани не хватало духа.
— Я… я не люблю его, — это единственное, что пришло на ум Ане, — я не хочу жить с ним.
— Так и я не хочу, — смеясь, ответила Елена, — что делать будем? Станем перекидывать его как мячик через волейбольную сетку? Или ты пойдешь мне навстречу и поможешь мне избавиться от мужа-изменщика, как однажды я помогла тебе избавиться от боли и страданий?
Ане было нечего ответить. Она спустилась вниз, села в машину и, сложив руки на руле, опустила на них голову. Она совершила большую ошибку, и ценой этой ошибки была ее свобода и финансовое благополучие.
---
Автор: Юлия Б.
Запасной аэродром (1)
— Чай, кофе? А вам? Воды? С газом, без газа?
Стюардесса любезно предлагала пассажирам напитки, а Марат ожидал, когда она поравняется с его креслом. Какой будет её реакция, ведь они так долго не виделись?!
Наконец стюардесса обратилась и к нему. Марат выпалил:
— А можно шампанского? За встречу.
Она взглянула на него с изумлением, а затем её дежурная улыбка сделалась ещё шире.
— О, какие люди! Вот так предновогодний сюрприз! — сказала она и добавила почти шёпотом, — Давай как-нибудь в другой раз, а пока советую кофе.
В её глазах промелькнули до боли знакомые искорки, от которых у Марата невольно сжалось сердце. Он их помнил со школьной скамьи. Кира была его первой любовью, благодаря чему он с удовольствием ходил в школу и даже не прогуливал уроки в старших классах, в отличие от большинства своих товарищей.
Каждый день она наполняла его жизнь смыслом. А во времена, когда Кира болела и пропускала занятия, он ходил мрачнее тучи и чувствовал, что день прожит зря. Он, как никто, обожал субботники, факультативы и различные школьные мероприятия — это была возможность лишний раз увидеться с объектом своего обожания. И просто ненавидел каникулы. Особенно летние. Родители каждое лето отправляли Киру в лагерь на все три смены или отвозили к бабушке в Крым. А он считал дни до наступления нового учебного года и развивал в себе поэтический талант, начав писать стихи.
Однако, не он один был по уши влюблён в Киру — и в школе, и во дворе, от поклонников юной красавицы не было отбоя. Марат не раз вступал с ними в драку, о чём по прошествии времени вспоминал с досадой. За что боролся то? За право считаться самым сильным? Ну и что с того? Кира дарила своё внимание всем без исключения. Осознав свою силу — силу природного очарования, она ловко манипулировала мальчишками, оттачивая мастерство кокетства.
В какой-то момент от неё отвернулись все подруги, так как она безжалостно вторгалась в чужие отношения и разбивала даже самые крепкие пары. Просто так, потехи ради. Это тешило её самолюбие и возвышало над остальными. Кира любила ощущать себя на высоте, поэтому после школы решила учиться на бортпроводницу. Стать стюардессой было её целью. А своих целей она добивалась всегда.
Только на последнем школьном звонке Марат решился признаться ей в своих чувствах. До той поры он мужественно держался, довольствуясь ролью близкого друга. На его глазах Кира заводила короткие романы, играла сердцами своих воздыхателей и беспощадно их разбивала. Он не хотел, чтобы его сердце было для неё очередным трофеем; всё мечтал, что однажды она наиграется и захочет серьёзных отношений. Наивный дурак! Она прекрасно знала о его чувствах. И он, конечно же, был в списке "намеченных жертв". Только она берегла его, как лакомый кусочек, напоследок.
Кира переключилась на нового ухажёра, больно уколов Марата на прощание. Он подарил ей сборник своих стихов, где ей была посвящена каждая строчка, а она высмеяла его поэзию. Вернула сборник, назвав подарок макулатурой. Это был плевок в душу. Говорят, мужчины не плачут, но это неправда — Марат тогда плакал. Конечно, не при Кире, а в полном одиночестве, ночью, когда вышел во двор, разжёг костёр и стал сжигать свои стихи...
Он поступил в училище, потом отслужил в армии. Однажды у него не на шутку разболелся желудок, и он попал в больницу, где ему встретилась молоденькая медсестра Аня. Добрая, ласковая, с ангельским терпением и безумно красивыми глазами. "Анютины глазки", как назвал их Марат, смотрели на него с такой чистотой и преданностью, что сердце его дрогнуло, и он напрочь забыл о своём, данном самому себе по дурости слово, никогда не влюбляться. Они поженились, а уже через год ждали первенца.
— Давай, если родится мальчик, назовём его Кириллом, а если девочка — Кирой? — предложила Аня.
Марата как током ударило:
— Ни за что! Только не Кирой!
— Ну почему? А ты как предлагаешь? — удивилась она, — У меня, между прочим, с детства мечта была — дать детям именно эти имена.