Открывая двери, закрывая двери.
Ранее:
Аманор.
Наши дни.
Ну то есть не буквально наши.
Последние по хронологии повествования.
Но не последние вообще!
Звёздочка, звёздочка,
На небе ярко горит,
Звёздочка, звёздочка,
Попроси всё выполнит,
Улыбнётся в вышине и сорвётся вниз,
Выполнит звёздочка твой любой каприз,
Звёздочка, звёздочка,
На небе ярко горит,
Звёздочка, звёздочка,
Попроси всё выполнит,
Вот ещё одна упала, ведь желать не грех,
Звёзд на небе не убудет, хватит их на всех
Звёздочка, звёздочка,
На небе ярко горит,
Звёздочка, звёздочка,
Попроси всё выполнит,
У людей желаний много, но мало ума,
Вот последняя упала...наступила тьма...
Звёздочка, звёздочка,
На небе ярко горела...
Ронийская колыбельная. Автор неизвестен.
И наступила тьма...тьма, которая стала уже даже привычной, а потом...
Я снова иду вдоль непонятной биоконструкции. Она такая же, что и в прошлый раз. Что-то тягучее, тянущееся, бордовое с переливами, что-то неживое и живое одновременно, от чего хочется бежать, или как минимум не видеть...оно просто тянется и тянется и тянется, как бесконечная жвачка, или как обнажённые мышцы, или как огромная артерия вывернутая наизнанку. Местами от этого...этой "трубы" отслаиваются пучки разной толщины, по одному или несколько сразу, они либо свисают петлями вниз, либо натянуты словно струны. "Труба" пульсирует, временами по ней проходит рябь или что-то вдруг выпучивается изнутри, двигается там, под верхним слоем, а потом исчезает. Через примерно равные промежутки оно разбухает полупрозрачными шарами около метра в диаметре, в которых есть что-то...или кто-то, шевелящееся в розоватой мутной жидкости. Вокруг всё тот же желтовато-красный туман, тот же песок, простирающийся на многие и многие расстояния. Валаш тир белат. Дом Валаша. Конец времён.
Я протягиваю руку...как бы противно не выглядела эта штука, пока я иду вдоль, желание потрогать её не исчезает, а даже усиливается. Я останавливаюсь, протягиваю руку и...
- Не надо, - слышу я голос за спиной, оттуда, где ещё секунду назад никого не было, - Они этого не любят...
Я знаю этот голос. Поворачиваюсь...да.
- Лира...
Она выглядит точно так же, как и в тот раз, когда мы были в петле втроём. Но почему она здесь, если мы все вернулись и я изменил...
- Он оставил меня здесь...присматривать за ними...
- Но как же это, Лира, мы же вернулись все, ещё тогда, два года назад...почему ты здесь и кто эти...они?
Они подходит ближе, улыбается и говорит ещё тише, буквально на пределе слышимости: - Не все вернулись теми, кем попали сюда, Юджин. А это, - она кладёт руку на один из пузырей и между её ладонью и поверхностью проскакивают синие разряды, - Это его дети, его творение, его будущее...он зовёт их сарки. Когда он закончит начатое они заселят Антерру. новое начало, новый мир, Юджин. Мир, в котором для нас уже не будет места.
В пузыре что-то бултыхается с глухим бульканьем, возникает тень, которая превращается в руку, вернее в пятипалую вполне человеческого вида кисть, которая прикладывается изнутри через мембрану к руке Лиры.
Я смотрю на всё это, а потом воспоминание и понимание налетают на меня ураганными вихрями и уносят обратно во тьму...