(Спойлеры будут, но я предупрежу о них)
В статье о сборнике повестей «Миссионеры» я в своём личном рейтинге поставил на первое место титульное произведение, давшее название всей книге. Готовя публикацию, узнал, что у этой жемчужины позднесоветской фантастики есть продолжение под названием «Разбойничья злая луна».
Эту вещь упоминали и мои уважаемые читатели — правда, все как один сходились на том, что сиквел сильно не дотянул до оригинала. За что я должен сказать им спасибо: заниженные ожидания увеличили приятный эффект от прочтения. Конечно, «Луна» слабее «Миссионеров», но она оказалась по-своему неплохой вещью.
Напомню: «Миссионеры» были короткой антиутопической повестью, написанной супругами Евгением и Любовью Лукиными в 1989 году. Повесть базировалась на классических советских идеях, содержала мощный антивоенный посыл, показывала катастрофические последствия гонки вооружений.
И была мастерски написана. Это просто образцово-показательное произведение, настоящее учебное пособие того, как надо придумывать фантастические миры. Всего на нескольких десятках страниц уместились картина социума с его обычаями, традициями и системой табу (причём в динамике — буквально в нескольких штрихах показаны и удручающие перспективы этого общества), история, идеология и мировоззрение людей, искалеченных бесконечной и бессмысленной войной.
Персонажи нарисованы скупыми, но убедительными мазками и представляют разные слои насквозь милитаризованного народа. Даже совершенно, с виду, проходные, как опытная девчушка-снайпер и подросток-связист на гелиографе. За всю повесть они просто обмениваются несколькими словами, но по ним прочитываются важные черты породившего их мира.
Конечно, короткий жанр не оставил места для настоящей глубины и развития персонажей. Они практически одинаковы и на первых, и на последних страницах. Собственно, даже сюжета нет — или, вернее сказать, он до предела сжат и вытеснен «за кадр». Завязка (решение горе-прогрессоров вмешаться в исторический процесс) и большая часть развития даны только в пересказе Старого. На страницах повести мы наблюдаем предпоследний и последний акты: приближение к кульминации, кульминация (смех Старого над адмиралом) и закономерная развязка (эпизод с возвращением каравеллы).
«Разбойничья злая луна» — полновесный роман, действие которого происходит спустя 200 лет после событий «Миссионеров». Он стал первым произведением Евгения Лукина после безвременной кончины его жены и соавтора. «Луна» написана в 1996 году — в период, когда российские фантасты уже вовсю клепали фантастические боевики в подражание западным образцам. Книга Лукина выгодно отличается тем, что тяготеет к традиции умной фантастики, где на первом месте стоит движение мысли, а не движение кулака.
Хотя и движений кулака тут хватает. Форма романа позволила реализовать то, чего не хватало «Миссионерам»: здесь имеется лихо закрученный приключенческий сюжет, раскрыт главный герой. Есть и интересный фантастический мир — ладно скроенный, продуманный, но, к сожалению, уже не столь яркий. Это, впрочем, закономерно: если в «Миссионерах» именно постепенное раскрытие мира подводило нас к идее повести, то здесь Лукин по необходимости уделял основное внимание злоключениям «разбойника поневоле» Ар-Шарлахи.
Перед нами пустынные края, то ли Сахара, то ли Ближний Восток. Жители бескрайней пустыни носят повязки, а у власти находятся некие не признающие повязок «голорылые». Через цепочку оазисов, которые называются тенями, проходит Пальмовая дорога, кишащая разбойниками. Вместо караванов верблюдов по дороге передвигаются «каторги» — колёсные суда, на которых нужно «толкать брус» или крутить колесо, а при попутном ветре можно поставить паруса. Верблюды вымерли и остались в легендах как священные животные, смешавшись в преданиях с единорогами. Где-то на юге плещется море, которого все боятся, потому что «море» — это, конечно, мир мёртвых. И на дороге к нему стоят жуткие «кивающие молоты»…
Ар-Шарлахи — обедневший дворянин, почти получивший хорошее образование у великого Гоена (правда, пьянкам он уделял больше внимания, чем учёбе), который, чтобы прокормиться, нанимается на каторги толкать брус. В тени своего знакомого судьи Ар-Мауры он попадает в тюрьму, где по случайности оказывается в компании знаменитого разбойника Шарлаха и его любовницы Алият, переодетой в мужчину. Энергичная Алият помогает Шарлаху сбежать. Ар-Маура, который уже сообщил в столицу, что изловил Шарлаха, решает пренебречь старой дружбой и под видом Шарлаха отправляет правителю Ар-Шарлахи. Всё равно под повязкой никто не видел лица настоящего разбойника!
Так, под навязанным чужим именем, герой втягивается в цепь драматических событий. Вечно поддатый гуманист, мечтающий только о том, чтобы остановить безумие и кровопролитие, он становится удачливым вождём разбойников, потом мистической фигурой, не убоявшейся «кивающих молотов» и «тех, кому кланяется сталь». Наблюдая за его похождениями, мы постепенно (слишком медленно, если сравнивать с «Миссионерами») выясняем подробности этого фантастического мира и выстраиваем в голове ход его обезумевшей истории.
Однако понять идею «Луны» можно только в связке с «Миссионерами». Это одна из главных проблем романа: взятый в отдельности, он не имеет смысла. И вторая проблема — преобладание экшена. За злоключениями Ар-Шарлахи наблюдать интересно, но в целом идея произведения не требовала столь пространного сюжета. Впрочем —
здесь начинаются спойлеры!
И если мне удалось заинтересовать вас творчеством Лукина, читать эту статью дальше я рекомендую только тем, кто уже знает содержание книги.
Давайте вспомним, как авторы ненавязчиво углубили сюжет «Миссионеров», сделав его не просто рассказом о последствиях необдуманных действий «прогрессоров», которые хотели подготовить полинезийцев к приходу европейских колонизаторов, а вырастили социального монстра, который обрушился на Европу огнём и мечом.
Через всю повесть красной нитью проходит мотив безусловных истин, которые регламентируют жизнь «утренних» и «вечерних» туземцев. Это пророчество о приходе европейцев и система табу.
Что же мы видим на страницах книги? В пророчество о том, что «прозвучит Настоящее Имя Врага, и не будет отныне ни утренних, ни вечерних», уже не все верят. Дикари, воюющие с подросткового возраста и редко живущие дольше двадцати лет, не успевают ни о чём думать. Но Сехеи, который пережил своё поколение, сгоревшее девять лет назад, уже позволяет себе философствовать: «Неужели Старые так до сих пор и не поняли, что никакого Великого Врага в этом мире нет! Наш Великий Враг — это мы сами».
Система табу и запретов разрушается. Если присмотреться, это основной мотив повести. Вот Сехеи присматривается к светлокожей девчушке-снайперу — одному из первых персонажей, которых мы встречаем: «Опытная, видать, девчушка. Чуть пониже ключицы — шрам, татуировка на груди перекрыта шнурком с шестью человеческими клыками. Хотя имеется на то давнее и категорическое распоряжение Старого: никаких ожерелий, никаких зубов на веревочках…» Разве будет стратег Сехеи наказывать за нарушение воли Старого? Ни в коем случае, ведь девчушка — ценный кадр.
Вот ещё один из первых персонажей — Ити-Тараи, командир лёгкого авианосца «Тахи тианга», покрытая татуировками с головы до ног (то есть очень опытный боец, потому что татуировки выполняют роль воинских знаков различия и личных документов, где записывается вся служба бойца) и с акульим зубом в разрезе под нижней губой.
«Она сделала этот надрез и вставила в него акулий зуб десятилетней девчонкой, нарушив тем самым четыре табу своего родного и тогда еще дикого острова». Южные хеури, от которых была взята девочка, потребовали её смерти. Сехеи, который тогда был отстранён от командования и возглавлял миссию, занимавшуюся набором пополнения на диких островах, спасает девочку: «Чудом успев переправить Ити на Аату-2, он затем подкупил вождя и поклялся перед всем племенем, что девчонка, украсившая себя подобно воину и преступившая таким образом четыре табу, была за это вчера четырежды убита». Требование хеури, конечно, варварское, и всё же соответствует их закону. Однако законы и ложные клятвы — ничто перед соображениями выгоды.
Сехеи знает в этом толк. Когда-то он пошёл на нарушение законов войны, подсунув вечерним заминированного парламентёра. За этот трюк он должен был загреметь «на тростник» (здешний аналог каторги), но не загремел. Он ценный кадр, и выгода важнее.
Единственное абсолютное табу касается Детских островов, где утренние и вечерние выращивают и обучают новые поколения воинов. В повести говорится, как вечерние сожгли собственное повреждённое каноэ, чтобы не позволить ему, неуправляемому, заплыть в запретные воды.
Но вот Сехеи уже слышит от своего помощника предложение ударить по Детскому острову вечерних. Он тоже скептически относится к пророчеству о Великом Враге и говорит о необходимости решительной победы. За долгое перемирие стороны накопили столько оружия, что новая горячая фаза войны приведёт к гибели всего архипелага (прозрачный намёк на угрозу ядерной катастрофы, актуальную в конце 1980-х гг).
И, хотя дерзкий Сехеи с гневом отвергает это предложение, ясно, что рано или поздно либо утренние, либо вечерние непременно пошли бы на страшный шаг, если бы вестник вечерних, поднявшись на палубу «Тахи тианги», не произнёс слово «европейцы»…
Обличительный пафос Лукиных очевиден: война разрушает все человеческие законы. Но вот приходит час испытания Великим Пророчеством. И что же? Ужасные европейцы уже бессильны перед «дикарями». Им нечего противопоставить стальным авианесущим катамаранам и ракетному оружию. Однако полинезийцам уже мало защитить свой наполовину сожжённый архипелаг. Их интересуют ресурсы Европы. На островах мало железа, а там, за океаном, его, кажется, полно. Причём европейцы не умеют им пользоваться: облачаются в стальные кирасы, но плавают на неуклюжих деревянных каравеллах…
Старый, который стращал полинезийцев рассказами о том, как они будут отдавать всё ценное за стеклянные бусы, безумно хохочет на европейцем-адмиралом, которого захватили в плен ребятишки с Детского острова: тот нацепил себе на шею в качестве украшения керамическую гильзу от стрелкового ракетомёта. Исправить историческую несправедливость не удалось: горе-прогрессоры только пустили в новое русло всё тот же процесс: это европейцы теперь дикари, это их ждёт участь колонизируемых.
«Дикари» сжигают две каравеллы и отпускают одну, чтобы проследить за ней и найти путь в Европу. Отныне Европа обречена. «Миссионеры» заканчиваются. А через двести лет в «Разбойничьей злой луне» европейцы разгромлены и рассеяны по свету. Это те самые «голорылые», которые частично смешались с местным населением.
Бывшие же полинезийцы на приморских территориях качают нефть. Ненавязчиво управляют местными народами через сеть агентов с единственной целью: чтобы не совались к морю и не мешали работе нефтепромыслов. Захватывать и покорять кого-то и в голову не придёт: ради чего? Самое ценное, что есть на этой земле, нефть, уже принадлежит настоящим хозяевам мира.
Через двести лет у них идёт война, в которой используются стальные бомбардировщики, танки и радары. Кто с кем воюет? Для читателя, не знающего «Миссионеров», это останется загадкой. А на деле всё просто: это продолжается конфликт утренних и вечерних. В него теперь втянут весь мир. Остальным народам остаётся прозябать в дикости и мраке невежества. Если им не посчастливится встать на пути «татуированных дикарей» с полинезийского архипелага, они будут сметены.
Был ли нужен «Миссионерам» такой сиквел? Однозначный ответ не дашь. Именно в плане продолжения — «Луна», конечно, слаба. Все разбойничьи эскапады Ар-Шарлахи можно было выбросить без ущерба. Действительно, вообразите, что герой просто продолжил путь к морю по воле безумного правителя. Случай точно также мог выручить его в землях «кивающих молотов»: по кораблю, вставшему рядом с нефтепроводом, не стали бы бить ракетой. Ани тамахи точно так же признал бы в нём ученика Гоена, сделал бы предложение — может, и не в точности такое, но какая разница, ведь дни Ани тамахи сочтены: скоро прилетят «стальные птицы» с бомбами в брюхе…
С другой стороны, сюжетную линию Ар-Шарлахи нельзя назвать бессмысленной. Это не просто приключалово про ловкача, который, не вылезая из запоя, ловит удачу за хвост. Лукин поднимает серьёзные вопросы о природе власти и месте человека в мире.
Настроение у автора депрессивное. Человек — это щепка в водовороте истории. Ар-Шарлахи возглавляет разбойников Пальмовой дороги отчасти за счёт везения, а отчасти — волей людей, которые смотрят на него со страхом и надеждой. Сам он властвовать совершенно не приспособлен. Другое дело Алият — эта бестия у вершины пирамиды разбойничьей власти чувствует себя как рыба в воде. Вообще, судя по всему, это составила славу и прежнего Шарлаха. Однако и её, и Ар-Шарлахи ждёт один конец, когда настроения людей меняются и кончается удача. Оба они — только щепки, а гуманизм бессилен в мире лжи и жестокости.
Власть может опираться на страхи, надежды и традицию, но настоящая власть только за силой. За тем, у кого ракета против ножа и радиосвязь против депеш, передаваемых вестниками. Но, как я уже говорил, вся эта приключенческая часть, при всех своих достоинствах, слабо вяжется с общей сюжетной линией цикла.
Нужно сказать об одном очень спорном моменте «Луны»: немотивированности двухсотлетней войны. Конечно, история знает примеры, когда вражда народов продолжалась долго после того, как забывались первоначальные причины конфликта. Но, по большому счёту, войны не ведутся просто так, ради самого процесса. Кто-то должен получать от неё выгоду.
Островитяне, вырвавшиеся на мировые просторы, воюют, кажется, без всякой цели. Попытка объяснить их поведение тем, что они «не умеют ничего другого», была бы крайне наивной и неумной. Прошло уже двести лет! Им пришлось очень многому научиться. Они встретили новые народы, были вынуждены изучать их — и многому должны были научиться. Наконец, они уже почти полностью истребили себя — чем не повод задуматься над тем, ради чего идёт война?
Между прочим, в «Миссионерах» этот момент показан очень хорошо. Всего через шестьдесят лет после Высадки (появления «прогрессоров») находятся люди, которые уже задаются такими вопросами. Например, на тростнике появляется человек, который не хочет покидать эту позорную каторгу, потому что лучше жить там, чем заживо сгореть в нейтральных водах.
«И ещё он сказал, что это не трусость, а доблесть, поскольку он знает, на что идет», — так рассказывает об этом Сехеи его Левая рука, Таини тамуори. «Этого никогда не случалось, тама'и. — Как и все выходцы с Ана-Тарау, Таини выговаривала слова удивительно мягко, заменяя отдельные согласные придыханием. Но теперь казалось, что ей просто не хватает сил произнести слово отчетливо и громко. — Тама'и, "тростник" всегда считался позором и для воина, и для мастера. И если нашелся человек, для которого это не наказание... Я должна была с ним поговорить».
У неё самой бродят в голове крамольные мысли: «— Бессмыслица, — проговорила она с тоской. — Источник, какая бессмыслица!.. Утренние — на западе, вечерние — на востоке... Во всём, даже в этом...»
А ведь это вчерашние дикари, которыми так легко было управлять через традиции, Пророчество и систему табу, которым некогда было одуматься, потому что они гибли подростками! Что же говорить о тех островитянах, у которых было ещё двести лет развития — они обязаны были поменяться. И понять, что у вечной войны нет причин.
Хотя и подразумевается, что война идёт за ресурсы, но если ресурсы нужны только для продолжения войны, это очень неправдоподобная мотивация. И это я считаю главным недостатком неплохой, в целом, книги.
Позднее Лукин написал ещё повесть «Слепые поводыри» — предысторию «Миссионеров», которая уж точно не выглядит обязательной. Опять-таки, это интересная, крепко сроенная вещь, но рассказывает она не столько о путешествии в другой мир и «прогрессорстве», сколько о 1990-х годах.
Зло и саркастически Лукин описывает галерею типов, которые соприкасаются с «лазейкой» — пространственно-временным порталом из Москвы на один из островов архипелага. Всё забирает в свои руки глупый и жадный олигарх-депутат, а его побеждает умный, начитанный истопник, который хотел нести справедливость, но, захватив империю депутата, решил заниматься этим в современной Москве, а подлого депутата запирает в прошлом вместе со всеми нанятыми учёными и помощниками. В центре повествования — их отношения, их образ мыслей, а по сути — просто жажда наживы.
Зачем-то автор сделал всех россиянами, хотя в «Миссионерах» один из Старых говорит, что он потомок колонизаторов, а другого Старого зовут Жан. И были они группой молодых обеспеченных молодых людей идеалистического образа мыслей. Ничего общего с тем, что написано в «Слепых поводырях». Формально под дальнейший сюжет подведён некий фундамент предыстории, и читается это всё недурно, но, увы, не даёт настоящей пищи для размышлений. По сути, перед нами как раз то, чем могла стать, но не стала «Разбойничья злая луна» — история про ловкача, который поймал удачу за хвост.
#фантастика #миссинеры #советская_фантастика #осмысление #прогрессоры