Предыдущая серия:
" Крелийский Каскад. Поздний вечер. Почти ночь. Гостиница "Эрида".
Я устроился в кресле со стаканом в одной руке, с сигаретой в другой и неотрывно таращился на Эрику Хэлливел Карис, которая лежала на кровати в одной из своих невозможных поз. Для меня, по крайней мере. Я наклонил голову сначала налево, потом направо, потом вернул в вертикальное положение.
Нет, никак не складывалось у меня понимание того, как, чёрт побери, она так может...
Я отпил немного огня из стакана и спросил:
— Почему бы им не избавиться от нас?
Эрика, в этот момент внимательно разглядывавшая свою алую прядь, правую, на секунду перевела взгляд на меня, потом вернулась к своему увлекательнейшему занятию и быстро сказала:
— Кому?
— Сообществу, как минимум... Мне алгоритм их действий непонятен, если пришествие Валаша грозит полным трындецом нам всем, то логично будет как-то попытаться этот его визит пресечь, ну или попробовать. Если мы одни из... проводников его, то разве наше... устранение не создаст ему трудности? И ещё момент: ты уже долгое время находишься в конкретном игноре Сообщества, и тут они тебе вдруг вываливают критически важную информацию... Как это вообще?
Эрика оставила в покое правую прядь, опять посмотрела на меня... и принялась разглядывать левую. Да что она там, волосы пересчитывает что ли? Хотя я бы не удивился.
Хотя это было бы странно.
Только вот не надо мне сейчас вспоминать, что я с Ами разговариваю! Это другое!
— Логика, логика, логика... Она мешает тебе воспринимать всё так, как есть!
Эрика перевернулась на живот, скрестила руки перед собой и положила подбородок на кисть правой руки.
— В Сообществе уверены, что приход Валаша не навредит Сообществу, потому что когда-то давно именно представители его составляли основную часть последователей изгнанного Хранителя, долгое время после его удаления из нашего мира. Благодаря им удалось сохранить ту информацию, которую я сегодня получила. Они уверены, что в благодарность Валаш изъявит милость.
— С чего вдруг у них возникла такая уверенность?
— В нашем языке никогда не было слова "надежда", Юджин! Надежда туманит разум и лишает воли. Это теперь многие говорят "Я надеюсь", раньше мы говорили "Ан наа бикси исати тарр" или "Ан лока хи исати тарр"... То есть "Я уверен" или...
— Я знаю.
— Угу... Никак не привыкну к тому, что ты понимаешь...
— Что, если эта уверенность или знание... ошибочны и просто результат самонадеянности?
— Вот они и хотят выяснить это наверняка.
— А если Валаш проигнорит их старания и отформатирует всё и всех?
— Ты помнишь ведь, что он сказал? Разве там было что-то про "всех и вся"?
— Нууу... Ваш, наш мир исчезнет, сказал он, новый мир... вместо старого.
— Вот именно! Он же не сказал: "Ну всё, допрыгались, капец! Новый мир заменит старый"... По мнению Координатора, это прямое и явное указание на то, что повсеместного трындеца не случится, а в то, что Сообществу ничего не угрожает... Сообщество верит! Всё просто... Ну а что до меня... Теперь я, ты и даже Аллира... Мы теперь ценность имеем неимоверную, но не как мы, а как...
— Двери...
— Юджин, ты вот ведь можешь, когда надо!
— Я всё могу, если я что-то не могу, то тебе этого не надо!
— Ага, слышала уже!
— Для закрепления! Но зачем они тогда тебе прислали инфу, в которой описываются грядущие катаклизмы и вообще конец времён? Они же знали, что ты расскажешь мне... и, наверное, понимали, что я захочу это всё... предотвратить.
— Ммм... Поторопилась я с похвалой...
За окном вдруг сверкнуло, превратив полумрак номера в застывшую пересвеченную фотографию, через десять секунд громыхнуло, раскатисто, мощно, так, что всё завибрировало вокруг, даже содержимое моего стакана. И тут же тяжёлые капли дождя застучали по карнизу, сначала лениво, нехотя, а потом, понимая неизбежность, набрали темп, и отдельные удары слились в непрерывный, ровный гул.
Вот и сюда Тёмный Сезон добрался... Я допил янтарную жидкость, поставил стакан на столик и тоже полез на кровать.
Лёг на спину рядом с Эрикой, закинул руки за голову и стал смотреть в потолок.
— Они прислали её намеренно. Они считают, что ты ключевая фигура в процессе воплощения Валаша, в тебе... ядро его сущности, и любое твоё действие по предотвращению его возвращения вызовет немедленную ответную реакцию, его сущность просто сотрёт твою личность, и его пришествие только ускорится.
Она взяла меня за руку, вытянула её перпендикулярно мне, положила на неё свою голову, закрыла глаза, придвинулась ко мне вплотную и начала пальцами выводить на моём лице мой же профиль, от переносицы до подбородка.
— Такое возможно? — спросил я, когда её указательный палец миновал мои губы.
— Очень даже, — тихо протянула она, — сейчас все фрагменты в спящем состоянии, в фоновом режиме... Но вероятность того, что они активируются при любом угрожающем им действии, — она зевнула, долго и вкусно, — очень и очень велика.
— Ну отлично! Я таскаю в себе хрень, которая учинит всем трындец, но не могу ничего с ней сделать, потому что это только ускорит трындец, а если ничего не буду делать, то трындец всё равно неминуем, только потом...
— Даааа, - прошептала Эрика.
Её рука на моём лице замедлила своё движение, а потом и вовсе остановилась. Там же.
— И что нам теперь со всем этим делать?
— Сейчас спать, а потом мы... мы найдём дорогу, просто... нужно... перестать беспокоиться.
Она пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и через минуту уже сладко сопела мне в ухо. За окном всё так же сверкало, гремело и заливало. Время от времени по потолку ползли полосы света от фар проезжавших мимо машин. Из приточного клапана на окне тянуло свежестью.
Я перебирал волосы Эрики, даже не замечая этого, таращился в потолок и пытался перестать думать о том, что у нас тут на самом деле полный привет на пороге. Но потом Эрика снова зашевелилась, закинула на меня ногу, сказала что-то неидентифицируемое, пискнула, улыбнулась во сне, и я подумал: "Да и хрен с ним, с миром, до завтра он не изменится, а сегодня у меня есть всё, что мне нужно!".
А там видно будет! Я верю в то, что всё будет хорошо... А если нет, то и ходись оно всё конём!"
Снова бар Верна. Тот же день, что и в начале предыдущей части. То есть не день, поздний вечер. Очень поздний. Часа через три после заката. Через два после наступления темноты.
— Ммммм, — умильно протянула Ана, — прямо романтика на фоне приближающейся бури!
Я стоял у единственного окна, курил и смотрел в ночное небо.
— Ага, розовые сопли для румяных юных девиц вроде тебя, Ана-сайя!
— Это грубо, сэй Ючин!
— Прости, милая... Я становлюсь хуже, особенно теперь.
Я затушил окурок и вернулся за стол. Ана отдала мне лист, я положил его к остальным и закрыл папку.
— Я понимаю, но если будете мне грубить, то не видать вам больше моего пирога!
— Ты не можешь так...
— Ещё как могу! Но не хочу. Но всё равно... А что было дальше?
— Хм... Дальше... Мы вернулись в город, Эрика записала по памяти всё, что ей транслировали из Сообщества... И время от времени мы перебирали варианты решения. Это такое странное чувство, когда ты знаешь, что являешься источником, как ты изящно выразилась, приближающейся бури, но сделать с этим ничего не можешь. Очень сильно давит это осознание, а потом вдруг... Ты начинаешь просто жить. И мы жили... Так, как и планировали изначально. Каждый новый день, как последний день... А потом... Она пришла и сказала, что время пришло выполнить следующее условие.
Я замолчал, вспоминая.
— Это когда она... Вы...
— Да, — сказал я, — Она сказала, что должна вернуться в Сообщество.
— Но вы ведь могли что-то сделать... Не отпустить её.
— Да, но... Ей, и значит мне, недвусмысленно дали понять, что в этом случае они примут меры. Она носитель не критически важного фрагмента, а это значит, что сохранение всех её функций совершенно необязательно.
— А что О.С.И., вы же могли... Рассказать сейя-лан Лире?
— Ха! Лире... Ты забыла, что она тоже... В теме... Это могло иметь непредсказуемые последствия... Тем более прознай об этом О.С.И. Этим великим мудрецам всё, что угодно в голову могло прийти...
— И вы отпустили её...
— Я однажды сказал ей, что она никогда не уйдёт настолько далеко, чтобы я потерял её из виду, Ана-сайя. В этом моменте ничего не изменилось.
— Но я не понимаю...
— Потом, потом ты всё поймёшь. А пока всё так. Как есть.
Я взял со стола папку, затянул скрепляющие шнуры, открыл ящик стола и положил её внутрь. Ана посмотрела на меня, шмыгнула носом и спросила с надеждой:
— Но это ведь не конец?
Я усмехнулся:
— Конец? Не-е-ет, боюсь, милая, что всё ещё только начинается!