Глава 1. Возвращение
Когда Аня вышла из электрички, воздух сразу ударил в лёгкие, как удар хорошего коньяка — обжигающе и отрезвляюще. Свежий, влажный, с запахом земли и дымка — совсем не тот, что в городе. Деревня встретила её с той особенной тишиной, которая свойственна умирающим местам: облупившаяся остановка, одна покосившаяся лавочка и щебет ласточек на проводах — единственный живой звук на фоне мёртвого запустения.
Она не была здесь семь лет. Уехала поступать с той решительностью, с какой бегут от чумы, осталась в городе — работа, съемная квартира, пробки, непрестанный бег, словно белка в колесе под аккомпанемент городского шума. А теперь — возвращение. По нужде и по зову. Умерла бабушка, и дом остался ей — наследство, о котором она не просила, но которое приняла, как принимают неизбежность.
Дорога к дому была той же, что и семь лет назад, разве что ямы стали глубже, а обочины зарослись еще сильнее. Аня шла, волоча за собой чемодан, который, казалось, с каждым шагом наливался свинцом.
Глава 2. Дом с трещиной и теплом
Дом встретил скрипом пола и пыльной тишиной, как старый пёс, который узнал хозяина, но не имеет сил на бурную радость. Всё на своих местах: вышитые занавески, сквозь которые пробивался нескромный свет заходящего солнца, старая печка, похожая на престарелую тётушку в углу, стеклянные баночки с вареньем в подвале — армия сладких солдатиков, выстроившихся по росту. Только паутина и трещина в стене напоминали о времени, которое здесь текло иначе — неспешно и неумолимо.
Аня сняла пальто, развесила одежду с тщательностью человека, который пытается занять себя действиями, чтобы не думать, включила электрический обогреватель — печь она пока не умела топить. Да и кто из нынешнего поколения умеет? Интернет ловился через старенький роутер, но с переменным успехом, словно капризный ребенок, то желающий идти на контакт, то упрямо отворачивающийся. И всё же, странным образом, она не чувствовала одиночества, хотя была одна в доме, где каждая половица имела собственное мнение и не стеснялась его высказывать.
Первую ночь Аня провела, слушая, как дышит дом. Отвыкшая от деревенской тишины, она вздрагивала от каждого звука — от поскрипывания стропил до отдаленного крика совы где-то в лесу. Но постепенно эти звуки становились колыбельной, и к утру она заснула с той особенной глубиной, какая бывает только в родных местах.
Глава 3. Люди под крышей неба
На следующий день она пошла в магазин — маленький, с вывеской, облупленной временем, как лицо старухи, слишком долго простоявшей на солнце. Продавщица узнала её мгновенно, с той удивительной памятью сельских жителей, для которых человек не превращается в безликую единицу, как будто Аня никуда и не уезжала.
— Ты бабкина внучка? Вернулась? Молодец, — сказала она, словно похвалила за хорошо выполненное домашнее задание. — Тут таких, как ты, уже трое. Один — дизайнер, из этих, которые всё время в компьютере сидят, другой — с пчёлами играет. А ты кем будешь?
Аня на мгновение растерялась перед этим прямым вопросом. Кем она будет здесь? В городе у неё была должность, визитки, статус. Здесь же она пока была только "бабкиной внучкой".
— Я копирайтер, — ответила она, понимая, что это слово здесь звучит как иностранное.
— А, тоже с компьютером значит, — понимающе кивнула продавщица, выдавая сдачу. — Нынче все с компьютерами. Времена такие.
Аня удивилась: оказывается, в деревне появились новые лица — не старички, а молодые, с ноутбуками и солнечными панелями, с идеями и проектами. Деревня жила, менялась, строила теплицы и даже проводила кинопоказы по пятницам в заброшенном клубе, который кто-то из новоприбывших частично отремонтировал.
Вечером того же дня Аня встретила "дизайнера" — молодого человека с бородой, больше подходящей лесорубу, нежели человеку, работающему с графическими программами. Он пригласил её на "деревенскую вечеринку" — посиделки у костра на берегу небольшого озера, где собиралась странная компания: три городских беженца, как они себя называли, пара местных подростков, мечтающих о городе, и старик Михалыч, игравший на гармони так, что даже Ане, с её городскими представлениями о музыке, хотелось то плакать, то плясать.
Глава 4. Открытия
Через неделю она сама начала что-то делать: разобрала кладовку с тем неистовым рвением, с каким обычно берутся за новую жизнь, завела огородный блок в Telegram, названный без особых изысков "Деревенщина в большом мире", выложила фото старой кухни с её потрескавшейся плиткой и покосившимися шкафчиками — в ответ посыпались лайки и советы от таких же городских беглецов. В городе всё было на бегу, словно в скверном балете, где всё больше показывают движение, чем танцуют. Здесь — нет. Здесь день длился дольше, а дела имели вкус. Сваренное варенье с запахом детства. Запах высушенной мяты, который она вспоминала в городских парфюмерных магазинах. Первый рассвет без будильника — бесшумный и величественный, как открытие новой страны.
Оказалось, можно работать удалённо, пить воду из колодца, на дне которого виднелись камешки, и при этом не чувствовать себя «выпавшей из жизни». Наоборот — в ней наконец появилось место. Пространство и время, которых так не хватало в городе, несмотря на все его возможности.
С первыми заморозками пришли и первые проблемы — то крыша потекла, то насос сломался. Но странным образом это не вызывало того отчаяния, какое вызывали городские неурядицы. Здесь проблемы были конкретными, решаемыми, а не абстракцией вроде "я чувствую себя не на своём месте" или "карьерный потолок".
Глава 5. Мир, где всё на своих местах
Осенью она осталась. Не навсегда, может быть — но кто из нас знает это "навсегда"? Но — на сейчас. К ней стали заезжать подруги — не просто на чай, а "пожить неделю без метро", как они говорили, словно описывая оздоровительную процедуру. Аня научилась топить печь с той же тщательностью, с какой когда-то готовилась к экзаменам. Завела кур, которые, на её удивление, оказались существами с характером, а не просто источником яиц. Один сосед помог с теплицей, другой — с подведением интернета по оптике, и этот обмен услугами, такой естественный здесь, в городе показался бы немыслимым.
По вечерам она сидела на крыльце и писала тексты — в деревне мысли текли иначе, ровнее, без того лихорадочного перескакивания, которое было в городе, где голова постоянно заполнена обрывками мыслей, как мусорная корзина. Она больше не сравнивала себя с другими, не гналась, словно собака за механическим зайцем на бегах. Просто жила.
К зиме дом преобразился — трещина в стене заделана, пол больше не скрипит так отчаянно, печь гудит, вырабатывая тепло с деловитостью и серьезностью. И однажды утром, застав себя за варкой варенья из замороженных ягод, Аня поняла, что иногда возвращение — это не шаг назад, а длинный круг, который приводит тебя туда, где ты на самом деле хотел быть всё это время.
Земля была под ногами. Небо — над головой. Между ними — жизнь. И в ней, наконец, всё было на своих местах.