Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Тайный шёпот русской души (К 185-летию со дня рождения П.И.Чайковского)

Когда звучит финал Четвёртой симфонии Чайковского, кажется, что оркестр сам становится народным хором. Слышится знакомая с детства песня «Во поле берёза стояла». Но что, если это лишь обман слуха? Или — художественный приём великого мастера? А может, ключ к пониманию всей русской души? Если вы слышали финал Четвёртой симфонии Чайковского, то, скорее всего, уловили знакомую интонацию известной песни. Песня эта простая, народная, будто бы выросшая вместе с самой русской землёй. Но вот вопрос — использовал ли Чайковский её на самом деле? Ответ не так прост, как может показаться. В письмах к Надежде фон Мекк — своей покровительнице, музыкальной исповеднице, а, может быть, и единственной настоящей собеседнице — Чайковский рассказывает, как в финале симфонии он хотел передать «радость народа», «беззаботный шум уличного веселья», «всенародное ликование». Он пишет: «Если ты не можешь укрыться от горя — прими его и найди утешение в народе. Погрузись в шум веселья, и жизнь всё-таки прекрасн

Когда звучит финал Четвёртой симфонии Чайковского, кажется, что оркестр сам становится народным хором.

Слышится знакомая с детства песня «Во поле берёза стояла».

Но что, если это лишь обман слуха? Или — художественный приём великого мастера? А может, ключ к пониманию всей русской души?

Если вы слышали финал Четвёртой симфонии Чайковского, то, скорее всего, уловили знакомую интонацию известной песни.

Песня эта простая, народная, будто бы выросшая вместе с самой русской землёй.

Но вот вопрос — использовал ли Чайковский её на самом деле?

Ответ не так прост, как может показаться.

В письмах к Надежде фон Мекк — своей покровительнице, музыкальной исповеднице, а, может быть, и единственной настоящей собеседнице — Чайковский рассказывает, как в финале симфонии он хотел передать «радость народа», «беззаботный шум уличного веселья», «всенародное ликование».

Он пишет:

«Если ты не можешь укрыться от горя — прими его и найди утешение в народе. Погрузись в шум веселья, и жизнь всё-таки прекрасна».

Здесь композитор, конечно, не называет напрямую песню «Во поле берёза стояла», но описание настроения совпадает почти буквально.

-2
  • Музыковеды спорят до сих пор: была ли это прямая цитата, или лишь стилизация, написанная «в духе» народной темы.

И правда — мелодия похожа, но не идентична.

Возможно, композитор сознательно создал музыку, в которой слышится то, чего там буквально нет. Потому что эта песня уже звучит в памяти, в подсознании, в русской душе.

Так "стояла" ли берёза в финале 4-й симфонии?

-3

Да! Но не как прямая цитата песни. А как символ — как то, что в нас не вырезать, не отделить и не забыть.

Точно так же, как и финал этой симфонии — неотделим от образа русского сердца, которое, несмотря на трагедию, всё же поёт.

И, может быть, в этом вся суть — не важно, цитировал ли Чайковский народную песню буквально. Важно, что мы её слышим.

Значит, она в нас живёт. Как и сама музыка — не текст, не факт, а чувство. Память. Образ. И голос, который отзывается внутри нас, даже если в нотах — совсем другое.

В музыке, как и в жизни, всё может быть...