Когда звучит финал Четвёртой симфонии Чайковского, кажется, что оркестр сам становится народным хором. Слышится знакомая с детства песня «Во поле берёза стояла». Но что, если это лишь обман слуха? Или — художественный приём великого мастера? А может, ключ к пониманию всей русской души? Если вы слышали финал Четвёртой симфонии Чайковского, то, скорее всего, уловили знакомую интонацию известной песни. Песня эта простая, народная, будто бы выросшая вместе с самой русской землёй. Но вот вопрос — использовал ли Чайковский её на самом деле? Ответ не так прост, как может показаться. В письмах к Надежде фон Мекк — своей покровительнице, музыкальной исповеднице, а, может быть, и единственной настоящей собеседнице — Чайковский рассказывает, как в финале симфонии он хотел передать «радость народа», «беззаботный шум уличного веселья», «всенародное ликование». Он пишет: «Если ты не можешь укрыться от горя — прими его и найди утешение в народе. Погрузись в шум веселья, и жизнь всё-таки прекрасн
Тайный шёпот русской души (К 185-летию со дня рождения П.И.Чайковского)
6 мая 20256 мая 2025
32
1 мин