Равшана слабой рукой отодвинула занавеску. Хорошо, что квартира находится на первом этаже. Можно наблюдать за игрой малышей на детской площадке. За молодыми мамочками, заботливыми и не очень. Одни готовы подставить руки в любую минуту, а другие не отрывают взгляд от телефона. Сердце заныло. Где сейчас Алишер? Кто обнимает ее сынишку, рассказывает ему на ночь сказку? События последнего года навалились чередой неприятностей, отобрали у нее семью. Как только осталась жива?
В отпуск раньше ездили отдыхать на Черное море в Абхазию.
Гагры даже городом назвать нельзя. Несколько улиц, пара кварталов высотных домов, вереница санаториев и дорогих гостиниц вдоль побережья. Самобытный, шумный, ароматный рынок, который не отпускает без покупки. Чего тут только нет! Десятки сортов меда и чая с альпийских лугов. Огромный выбор специй, от которых просто кружится голова. Глаза разбегаются! Равшана цеплялась за руку мужа. Рустам смеялся, обнимая сына:
— Мама боится потеряться!
В такой шумной, гудящей толпе это неудивительно.
— Мама, я тут! — Алишер махал рукой. — Хочу мороженое!
Голубое, розовое, зеленое, желтое — всех цветов радуги.
— Мне малиновое! — веселые глазенки сына так и стоят перед Равшаной.
Ведь они были тогда счастливы. Куда всё делось? На берегу моря увидели странную картину. Группа местных парней перекрыла дорогу и не позволяла раздетым туристам выходить за черту пляжа.
— Молодцы! — Рустам одобрительно смотрел на них. — Традиции надо уважать.
— Согласна! — Равшана даже на пляже куталась в парео, снимала его лишь у самой воды.
Так было всегда, они с мужем — это одно целое. Никогда не ругались. Надежнее Рустама просто не могло быть мужчины.
В этом году Рустама перевели на соседний участок работать.
С внутреннего двора дома на проезжий проспект с бесконечной вереницей бутиков и баров. Работы стало в два раза больше, а зарплата осталась прежней. Равшана чувствовала свою вину, ее зарплата при минимальном физическом труде была значительно выше, чем у мужа.
— Мне это надоело! Хочу домой! — Рустам всё чаще возвращался с работы злой.
Вернуться в Таджикистан? Только не это! Равшана старалась поддержать его, как могла.
— Может, поменять работу?
— Умная, да? И вылететь из служебного жилья?
Замкнутый круг душил всё больше. Однажды Рустам пришел домой сильно выпившим, чего за ним вообще не наблюдалось. Он не любил спиртное.
— Ты как хочешь, а я уезжаю!
— Я поговорю с начальником, может, он тебя примет на работу. Что делать? Снимем жилье, живут же как-то другие. Я не могу никуда ехать, мои документы еще не готовы.
— Вот и оставайся здесь! Видел я твою уважительную причину!
— Ты о чем?
— О том парне, что тебя вчера подвозил.
— Рустам, как ты можешь?! Это же просто таксист. Ты же меня сам на рынок отправил. Сумки тяжелые были.
— Могла бы на маршрутке проехать. Нет, ей парней подавай! Молодых, с машинами.
— Прошу тебя, не надо, ты не прав.
Равшана не узнавала мужа.
Нервный, грубый, злой. Вот как нестабильность может изменить любого мужчину.
На работе начальник дал добро:
— Пусть приходит. У нас грузчиков не хватает.
Равшана счастливая спешила домой. Всё будет хорошо. Рустам опять почувствует себя главой семьи. Наладится жизнь, вернется радость и любовь в отношения.
— Азизам! (Дорогой) — вошла в квартиру, бросила сумку в прихожей. — Я договорилась…
Распахнутые двери шкафов удивили. Смысл происходящего медленно наваливался свинцовой тяжестью, перекрывая страхом возможность дышать. На столе в центре комнаты, облокотившись на вазу с цветами, которые, кстати, подарил ей муж, стоял лист бумаги. Он белым пятном выделялся на фоне перевернутой вверх дном комнаты. От него веяло опасностью и удушающей тревогой.
Равшана дрожащими руками взяла записку, небрежные фразы больно били прямо в самое сердце: «Мы уезжаем! Можешь оставаться здесь. Кататься на такси, улыбаться молодым парням. Мне такая жена не нужна, и сыну такая мать — тоже! Учти, вернусь в Таджикистан и приведу домой вторую жену!» Горячая волна накрыла с головой. Ноги подкосились, и Равшана рухнула на пол, сильно стукнувшись об угол стола.
Больница.
— Пропустите, я ее родня! — распахнулась дверь палаты, и на пороге показалась Мадина, соседка Равшаны со второго этажа.
Она на цыпочках подошла к постели больной, испуганно смотря на толстый слой бинтов на голове.
— Я тут! — слабый голос у окна прошелестел еле слышно.
— Ой, мамочки! Я думала, что это ты! Что случилось, сестра? Ты меня так напугала! Вижу — дверь открыта, зову, ты не отвечаешь. Захожу, а ты лежишь с раной на виске в разгромленной квартире. Ну всё, думаю, конец! Вызвала скорую, а они уже потом полицию.
Равшана закрыла глаза. Ей было больно не только слушать громкий голос соседки, а вообще — просто думать. Удар от отъезда мужа с сыном вместе с необоснованными обвинениями был настолько силен, что отказали ноги и язык совсем не слушался. Говорить большими фразами она не могла. Отвечала следователю, лишь кивая.
— Вас ограбили?
— Нет!
— Вас кто-то ударил?
— Нет!
— Вы сами упали?
— Да!
— Вы хотите написать какое-то заявление?
— Нет!
— Ваш муж с сыном уехали?
— Да!
— Он вас бил?
— Нет!
— Я могу закрыть дело?
— Да!
Врач запретил долго допрашивать Равшану. Состояние ее было тяжелое. Хорошо хоть память не пострадала. А тут соседка пришла, шумит на всю палату. Мадина тоже из Таджикистана. Она часто приходила в гости, рассказывала очередную историю про свою нерадивую дочь. До совершеннолетия это была скромная девочка с красивыми миндалевидными глазами и длинными черными косами. Смотрела вниз, даже когда на уроках отвечала у доски. Ничего не предвещало беды.
Год назад.
Мадина запомнит этот день рождения дочери на всю жизнь. После школы Алия поступила в колледж. Мать очень гордилась своей девочкой. Она первой из их кишлака будет иметь хорошее образование. Подготовила подарок имениннице — золотую цепочку с кулончиком. Выглядывала в окошко, но дочка всё задерживалась. С каждой минутой тревога нарастала. Не случилось ли чего? Совсем не обратила внимания на дорогую машину, подъехавшую к подъезду.
Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Алия! Наконец-то! Странно, не заметила, как та подходила к подъезду. На пороге, с вызывающим выражением в глазах, стояла расфуфыренная девушка в ультрасовременном наряде. В платье с блестками, еле прикрывающим срам, с глубоким вырезом на груди, в клетчатых вульгарных колготках. Роскошные волосы волнами рассыпались по плечам. За ней стоял высокий парень в стильном костюме и даже при галстуке!
— Вы кто?
— Не узнала? — усмехнулась Алия. — Так теперь будет всегда! Я совершеннолетняя!
Мадина потеряла дар речи. Какой позор! Хорошо, что муж умер давно и не видел свою дочь в таком виде.
— Да как ты…
— Посмела? — перебила ее Алия. — Надоело быть вторым сортом. Не нравится, могу уйти к нему. — Она указала на парня. — Это Рашид, мой жених!
— Если вы выгоняете дочь из дома, я ее забираю! — Парень казался серьезным и даже, как ни странно, надежным.
— Я официально объявляю! — Алия подняла палец вверх. — Я совершеннолетняя! Могу делать, что хочу! И не надо меня искать.
Она обошла мать, которая просто не в силах была пошевелиться. Быстро вернулась с паспортом в руках.
— Меня здесь больше ничего не держит! Пошли отсюда!
Парень подал ей руку, оглянулся на Мадину:
— До свидания!
— Она… Она несовершеннолетняя по российским законам! — хриплым голосом прошептала мать.
— Я из Таджикистана! И мне уже 17 лет! — Алия вела себя довольно уверенно.
— Но ты живешь здесь. И тебе нет восемнадцати.
— Ой, не начинай! Мы уходим!
Стукнула входная дверь, разделив жизнь Мадины на «до» и «после».
Мадина.
С тех пор Равшана была в курсе похождений Алии. Сбежала она от этого парня, который действительно оказался серьезным и хотел всё сделать, как положено по закону. Где, с кем пропадала — неизвестно. Появлялась дома на пару недель и опять исчезала. Перестала вульгарно одеваться и краситься. Появилась в ней холеная модельная сдержанность. Спокойные движения, взгляд прямой, уверенный, прямо девушка из высшего общества. Внешне, не внутренне. Учебу забросила. Где жила, на что? Мадине неведомо. Радовалась, когда дочь спала дома, разметав руки, как в детстве. Сидела и смотрела на нее. И так хорошо было в эти минуты на душе. О плохом думать не хотелось.
Однажды прибежала к соседке:
— Алия беременна!
Равшана всплеснула руками:
— От кого?
— Не говорит! Что делать? Зову ее домой — отказывается. А у тебя что? Как Рустам? — Мадина кивнула на кухню, — не вышел даже поздороваться!
— Плохо, грозит, что уедет. Он устает сильно. — Равшана закрыла дверь, она не хотела тревожить мужа.
— Распустились здесь! — Рустам посмотрел осуждающе на жену, когда Мадина ушла. — Никакого уважения к матери и ноль приличия.
Дальше события навалились как снежный ком: Рустам забрал сына и уехал на родину. Равшана лежала в больнице, очень медленно приходила в себя. После выписки ходить не могла, сидела в кресле, полностью зависела от сердобольной Мадины. Соседка всё делала, как добросовестная сиделка.
— Мне стыдно… — Равшана пыталась что-то делать самостоятельно.
— Не говори глупости! Ты мне как родная сестра. Что слышно о сыне? Звонила свекровь?
— Да, она дала трубку Алишеру. Там…
— Что там? Да говори уже!
— Рустам привел вторую жену! — на глазах Равшаны блеснули слезы.
— Да ты что?!
— Зачем ему теперь больная жена?
— Не говори так! Ты обязательно поправишься, поедешь домой и займешь там свое место. Ты первая жена! И мать вашего сына!
Легче от этих слов Равшане не становилось.
— А мне позвонила Алия! После родов переедет ко мне! Я так рада. Дочь ждет сына.
— Счастливая ты, у тебя будет внук.
— Может, хоть теперь всё станет на свои места. Кстати, надо позвонить в ЖЭК, на кухне кран течет. — Мадина взяла телефон.
Сантехник, серьезный мужчина средних лет, справился с работой за пару минут. Равшана смотрела на его сильные руки и думала: «Мой Рустам тоже всё мог сам починить».
— Простите, вы не могли бы мне помочь открыть форточку? Я, как видите, сама не могу. Там краской закрашено давно. Воздуха мне не хватает.
Парень достал отвертку и быстро открыл форточку. Свежий воздух ворвался в комнату, обнимая Равшану, вызывая улыбку.
— Так вам, может быть, и окно открыть? — для сантехника это не составляло труда.
— А можно?
— Конечно! — повозиться пришлось подольше. — Вот, дышите на здоровье!
Вместе с весенним ветерком ворвался в дом шум со двора: звонкий детский смех, голоса мамочек у детской площадки, шуршание шин об асфальт.
— Как хорошо! Спасибо вам!
Равшана медленно поправлялась.
Она уже ходила по квартире, делала мелкие домашние дела. Часто сидела у распахнутого окна. Видела, как Алия гуляет с коляской. Маленький сверточек быстро превратился в человечка. Вот уже дрыгает босыми ножками в голубых носочках. А теперь сидит, вцепившись ручками в плюшевого мишку. Мадина приходит всё реже. Своих забот прибавилось: работа, дочь, внук. Присесть некогда. Однажды появилась с малышом на руках.
— Давай знакомиться. Это наш красавчик — Мансур!
— Какой хорошенький! Дай подержать! — Равшана прижала малыша к груди.
Закрыла глаза, вдыхая запах детского тела. Будто сыночка своего обняла. Слёзы сами покатились по щекам.
— Ты чего? Не расстраивайся. Скоро совсем на ноги встанешь. Документы уже получила. Поедешь к сыну, всё у вас будет хорошо. — Мадина забрала внука. — Его кормить пора. Алия ушла искать работу. Я ведь уволилась, что-то сердце барахлит. Трудно метлой махать весь день.
— Правильно — береги себя. — Равшана погладила по головке Мансура. — Ради него береги!
Утром поговорили, а вечером Алия прибежала с сыном на руках:
— Маме плохо! Присмотрите за Мансуром?
— Да, конечно! Беги скорее! Иди ко мне, маленький!
Вой скорой помощи у любого человека вызывает страх. Уснула, обнимая внука Мадины как родного. Алия два дня не отходила от матери в больнице. Чуда не произошло. Врачи лишь развели руками:
— Мы сделали всё, что могли.
Равшана не пошла на похороны. Она ушла с Мансуром в парк рядом с домом. Качала коляску и плакала. Прощалась с Мадиной, своей названной сестрой. Лучше, чтобы в памяти она осталась живой. Мансур не хотел уходить от Равшаны, когда Алия пришла его забирать. Плакал и тянул к ней ручки.
Мансур.
Прошло две недели. Алия позвонила в дверь. Прошла в зал, устало опустилась на диван. Равшана молчала, понимая, как трудно и больно терять маму. Принесла чашку с горячим чаем. Взяла на руки Мансура. Малыш крепко обхватил ее шею, прижался тельцем. Это было невероятно приятно.
Алия тяжело вздохнула, потом решительно тряхнула головой. Будто приняла какое-то трудное решение. Достала из сумки документы.
— Вот это — все необходимые документы на сына. И российские, и таджикские. А вот это…
Ее руки затряслись. Она с трудом сделала вздох.
— Это отказ от сына! Официальный. И разрешение на вывоз. Тоже заверенное.
Равшан ничего не понимала. Алия ей что? Дарит сына? Это же не игрушка!
— Только, пожалуйста, не останавливайте меня! Я сейчас всё объясню. Вы же скоро поедете домой, правильно? Передайте Мансура его отцу. Если можете — простите меня. Хотя… Знаю, что это невозможно. Мансур — сын Рустама!
Равшан чуть не уронила ребенка.
— Что?!
— Он не виноват! Я сама сюда пришла, когда вы были на работе. Это было один только раз. Не могу себе простить. Даже маме ничего не сказала. И он тоже ничего не знает про сына. Я плохая мать. Уеду отсюда подальше…
Равшана ее уже не слушала. Ручки малыша, уснувшего на плече, крепко обнимали ее шею. Сын Рустама?! Ее любимого мужа? Зачатый тогда, когда он обвинял ее в связях с таксистом? Мысли просто отплясывали в голове свой бешеный танец:
«Подлец!», «Малыш не виноват», «Что делать?», «Хорошо, что Мадина не узнала», «Что теперь скажет муж?», «Сам нагулял ребенка», «Как такое простить?»
Равшана молча смотрела, как Алия поднялась, погладила сына по голове. Ее губы что-то говорили, глаза смотрели умоляюще, но, оглушенная сообщением, Равшана ничего не слышала и не понимала. Это надо же, сын Рустама!
Возвращение.
Машина, поднимая пыль, затормозила возле дома.
— Кто это там? — пожилая женщина поправила платок, поднесла руку ко лбу, закрываясь от солнца.
— Мама! — шлепая босыми ногами, Алишер бросился к Равшане, вышедшей из машины.
Она опустилась на колени, подхватила сына и будто слилась с ним воедино.
— Сыночек!
Таксист, молодой парень, открыл багажник и достал два чемодана. Потом раскрыл летнюю коляску.
Рустам, вышедший на террасу, презрительно скривился:
— Явилась, мамаша?
Свекровь вертела головой: что сейчас будет?
Равшана молча открыла дверь машины, достала из нее Мансура. Малыш радостно всем улыбался.
— Ты с ума сошла?! — Рустам зашипел как змея. — Нагуляла и притащила свой позор сюда?!
— Велено передать отцу! — Равшана протянула мальчишку мужу.
Тот машинально взял ребенка.
— Что ты несешь?
— Подарок тебе от Алии. Вот документы!
— Дайте мне! — мужской голос раздался сзади. — Очень интересно почитать.
Пожилой мужчина в дорогом халате и в расшитой бисером тюбетейке вошел во двор. Рядом с ним шла молодая красивая девушка. «Вторая жена!» — мелькнуло у Равшаны в голове. Рустам с красным лицом все еще держал сына. Свекровь с трудом поднялась с лавки, подошла к нему, посмотрела, подслеповато щурясь, на малыша. Потом, вытирая набежавшие слезы, обняла Равшану:
— Прости его, дочка!
Почтенный мужчина внимательно рассматривал документы. Наличие второго ребенка у мужа дочери разве что-то меняет? Тем более, что у нее не может быть детей. Врачи все, как один, утверждают это. Именно поэтому он выдал дочь за Рустама, который был намного ее старше, зато имел ребенка. Какая семья без детей? А так, две жены, два сына. Каждой по одному, чем плохо? Он повернулся к дочери. Ее взгляд, брошенный на Рустама, поразил отца в самое сердце. Ненависть вперемешку с презрением, не просто злость, а лютая ярость, способная наделать бед. Оставлять здесь дочь опасно.
— Хочешь уйти?
— Да! — словно удар бича полоснул Рустама.
Он не посмел сказать ни слова. До этой минуты он был героем в глазах жителей кишлака. Как же, бросил гулящую жену, сумел забрать сына. Женился на богатой красавице. Работал у тестя на хорошей должности. Уважаемый человек!
Равшана забрала Мансура, которому совсем не понравился сердитый мужчина, и он захныкал.
— Смотри, сынок, это твой маленький братик! Ты рад?
Алишер посмотрел недоверчиво:
— Мой?
— Да, ты его старший брат! Будешь защищать его, хорошо?
— Буду! — Алишер выпрямился, расправил плечи.
Даже будто стал выше ростом.
— Что мы тут стоим? Он же кушать хочет! — и уже, обращаясь к Мансуру, добавил: — Знаешь, какой у бабушки плов вкусный!
Рустам ушел в горы!
Просто взял рюкзак и, не попрощавшись ни с кем, скрылся в опустившемся на кишлак тумане. Равшана завертелась в домашних делах. Двое детей, больная свекровь, обычная жизнь таджикской женщины. Алия дала на сына приличную сумму денег. Их хватит, чтобы дождаться, пока Рустам придет в себя и вспомнит о том, что именно он — мужчина в их доме. Что было в душе Равшаны? Обида? Она брала на руки Мансура, и ее сердце наполнялось любовью. Свекровь всегда хорошо к ней относилась. Зачем гневить судьбу? Алишер так же счастлив: мама рядом, и братишка не отходит ни на шаг, смотрит на старшего брата восхищенно. Что еще надо? Вторая жена ни разу не пришла. Соседка по секрету сказала, что та готовит документы на развод. Правда это или нет — покажет время.
— Равшана! — тяжелая мужская рука опустилась на плечо.
Оглянулась и слегка отступила назад, не узнав в первую секунду мужа в заросшем густой бородой старике. Его глаза, как два магнита, не отрывались от ее лица. Жадно вглядываясь в каждую черточку, разглаживая морщинки, целуя ямочки на щеках и пушистые ресницы. Интересно, можно ли целовать взглядом? Равшан явно ощущала на себе легкие горячие прикосновения. Это были глаза ее мужа, которые она так любила! Они вернулись! Будто не было этих ужасных двух лет.
— Прости меня, родная, я виноват! Ошибся, а потом не знал, как из всего этого выбраться. Я не знал, что Алия беременна. Я этого очень боялся. Поэтому и вел себя глупо, обижал тебя.
Равшана шагнула вперед, обняла Рустама, вдохнула родной запах с нотками чего-то чужого.
— Ты начал курить?
— Нет, это запах костра с можжевельником.
— Смотри у меня! Плохой пример для сыновей. Иди искупайся, скоро будем ужинать!
Свекровь проснулась. Дневной сон совсем не бодрит. Наоборот, кажется, забирает последние силы. Надо вставать. Перед невесткой неудобно. Она сама крутится по дому. Надо хотя бы присмотреть за детьми, всё ей помощь! Тяжело вздохнула, вышла на террасу. За накрытым столом сидел Рустам, гладко выбритый, в чистой одежде, с маленьким Мансуром на руках. С одной стороны от отца расположился Алишер, с другой — Равшана, сверкая счастливыми глазами. Вскочила, помогла свекрови занять почетное место, подала горячий плов. Семья в сборе! Хорошо-то как! И кто может вот так сохранить семейный очаг? Только мудрая женщина!
Пожалуйста, не молчите! Оставьте любую вашу реакцию, хоть смайлик. Только так я смогу понять, нравятся вам мои истории или нет. Писать новые, или они у меня не получаются.
Другие мои истории: