Это случилось вечером 15 марта 1978 года, в селе Старая Берёзовка, Сергачского района Горьковской области. Зима в те годы была настоящей — с морозами, снегом по пояс и скрипучими, как лёд, ночами. В сельской больнице умирал от рака лёгких мой отец. Он долго и тяжело болел. Температура последние дни не спадала ниже сорока, дыхание — судорожное, сиплое, с хрипами. Он истощал буквально на глазах, как будто выгорал изнутри.
Мама, Валентина, почти не отходила от него. В ту ночь мы со старшей сестрой Ниной пошли в больницу — просто быть рядом, поддержать. Палата отца — последняя в коридоре, с отдельной печкой-«голландкой». Мы звали её «смертной» — неофициально, но так повелось: кто туда попадал, редко возвращался.
Когда мы вошли, перед глазами предстала страшная картина: измождённый, худой до неузнаваемости, с впалыми глазами и пепельно-серой кожей, отец лежал на кровати, будто сгорая от жара. Комната натоплена добела, но он дрожал. Мать, сама на грани истощения, только и шептала: «Он весь день не свой…»
Побыв немного, мы собрались уходить — мама сказала, что скоро придёт, корову надо доить. Вышли мы с Ниной на улицу. Ночь — как чернила, снег хрустит, тишина такая, будто весь мир вымер. Дорога домой простая: спуститься с возвышенности у реки Пьяна, перейти через овраг и подняться на нашу улицу. Всего метров триста, но в ту ночь этот путь стал вечностью.
Я шёл первым по натоптанной тропке, Нина за мной. Вдруг… в нескольких метрах впереди, прямо на дороге, стоят они. Двое. Высокий — как столб, второй поменьше, вроде как женщина. Одежда — блестящая, как из фольги, каждая складка, каждый изгиб — чёткий, будто вырезано из света. Они светились! Не ярко, а как бы изнутри, словно не люди, а… существа из другого мира. И улыбаются. Не зловеще, нет. Просто смотрят. Спокойно. Но взгляд — насквозь.
Я встал как вкопанный — ноги будто приросли к снегу. Сестра, не заметив, толкнула меня: «Ты чего встал-то?» Я повернул к ней голову, не в силах выговорить ни слова, только прошептал губами: «Нин… смотри…»
Как только она подняла глаза — визг её пронзил тьму. Мы развернулись и, не чуя ног, кинулись назад. Добежав до больницы, обежали её кругом и выскочили к сельской площади. Там как раз закончился киносеанс, из клуба выходила весёлая толпа ребят. Мы примкнули к ним, стараясь спрятаться от собственного страха, будто бы смех и разговоры могли нас защитить.
Добравшись домой, вбежали в избу, снег с валенок даже не стряхнули. Бабушке — Аксинье Алексеевне — наперебой начали рассказывать, что увидели. Она, не дослушав, свесила ноги с печи, тяжело поднялась и лишь тихо сказала: «Ну, всё…» — «Что всё, бабушка?» — «Молчи. Никому не открывайте дверь.»
Потом мы поняли, что в этот момент умер отец.
Через несколько дней мама рассказала, что случилось после нашего ухода. В палате внезапно стало ледяно, хотя печь полыхала. Пар шёл изо рта, стекла покрылись инеем. И тут… отец вдруг начал говорить ровно, ясно. Щёки налились краской, глаза засияли:
«Валя, вот мать твоя, вот сосед Степан, с собой тянут, не хочу я, не буду, не хочу!! С собой тянут!»
И матом, матом, такими матюками крыть стал!
- «Паш, так нет же никого», говорю я, а у самой волосы дыбом!
«Молчи», говорит он, мало времени осталось и начинает говорить с Мамой от лица тех людей, которые давно умерли!
Сосед Степан, убит, задушен подельниками, после его возвращения из тюрьмы в собственном доме, с воровской кассой , которую где то прихватил.
Был рецидивист со стажем.
Бабушку мою Матрену, убила молния во время грозы в деревне Акузово прямо дома, сидевшую у окна с подругой... Дом сгорел.
Они пришли за ним. Те, кто умер не своей смертью…
Что это было — знамение, предупреждение, проводы? Не знаю. Но с того дня, когда снежная ночь опускается на родное село — я всё жду, не появятся ли снова двое, в сияющих одеждах, молча стоящие на дороге.
#ужас
#мистика
#городскиелегенды
#страшныеистории
#creepystory
#рассказ