— Вы не поймёте, пока сами не откроете письмо. — Так она сказала. А потом повесила трубку.
Я сидела в тишине, и в голове настойчиво гудело: «Б. С. и дата нашей встречи…»
Сначала я пыталась вспомнить всех. Перебирала имена, лица, случайные разговоры из того дня. Но ничего не сходилось. Ни одного знакомого с такими инициалами. Ни одного человека, кому это могло бы быть адресовано.
А потом я вспомнила.
Тот день. Первую встречу с Максом. Октябрь. Книжный магазин у метро. Я уронила книгу, он поднял. Спросил, читала ли предыдущие части. Потом — кофе, смешной разговор о нелепых концовках, и он пошёл проводить меня до дома. И вот там, в магазине, рядом с нами стоял парень. Он был с девушкой и долго что-то спорил с продавцом. Макс тогда бросил в их сторону взгляд, потом резко отвёл глаза. Я не придала значения.
Но теперь — вспомнила. У парня на футболке были инициалы. Большие, чёрные, на белом фоне.
B. S.
Тогда я решила, что это бренд. Но Макс посмотрел на них слишком внимательно, как будто узнал в них что-то. И сейчас это всплыло в голове, как часть пазла, которую всё это время я не могла уложить.
Я открыла фото из того дня — у меня было селфи, сделанное на улице сразу после нашей первой встречи. На заднем плане — тот самый парень. Я увеличила. На пакете в его руках — имя. Борис Селиванов.
Теперь мне оставалось понять только одно: кто он?
Имя почти ничего мне не говорило. Я не знала ни Бориса, ни тем более Селивановых. Но Макс знал. И если он связал именно этого человека с нашей первой встречей, значит — не случайно.
Я не могла сидеть без дела
Открыла соцсети, начала поиск. Первые двадцать «Борисов Селивановых» — мимо. Но на двадцать первом я зависла.
Профиль закрыт, фото почти нет. Только одно — старое, размытое, где он стоит у озера. Но лицо — то самое. Чуть старше, с короткой стрижкой и в очках, но это был он. Парень из книжного, с тем пакетом, с теми инициалами. Подписчиков мало. Зато среди них — один общий. Макс.
Я пролистала вниз. Там был один пост, опубликованный около полугода назад.
Цитата:
«Некоторые письма приходят тогда, когда ты уже почти перестал ждать. Но именно в этот момент — они и нужны».
Подпись: «Б.С.»
У меня пересохло во рту.
Я нажала «написать сообщение», потом закрыла окно. Открыла снова. Написала: «Здравствуйте. Мне нужно передать вам письмо от Макса. Вы его знали?»
И снова закрыла окно. Удалила. Написала заново: «Это может прозвучать странно. Но я думаю, Макс оставил последнее письмо именно вам».
Отправила. Прошло три минуты... Пять... Десять...
Ответ пришёл, когда я уже почти хотела закрыть телефон.
«Катя?»
Я застыла. Как он мог знать моё имя?
Ответ был быстрым: «Если вы — та самая Катя, тогда да. Это письмо — моё».
Я набрала сообщение с дрожащими пальцами: «Я не понимаю. Откуда вы знаете про письмо? Что вообще происходит?»
Он не ответил сразу. Прошло, наверное, минут пятнадцать, прежде чем экран вспыхнул снова.
«Я не знал, что он на это решится. Но мы с ним говорили. Про тебя. Про письмо. Про то, что ты должна его получить первой. А я — последним.»
Я села на край дивана. Сердце колотилось.
«Но зачем? Почему ты?»
Ответ был длинным
«Потому что он знал: когда ты всё поймёшь, ты сама захочешь закрыть этот круг. Письма — это не про прощание. Это про связь. Между теми, кто отпускает, и теми, кто всё ещё держит в себе боль. Я был ему другом. Когда он понял, что умирает, он сказал, что не боится. Он просто хочет, чтобы никто из нас не остался в прошлом. А ты — главная часть его прошлого. И если ты передала письмо мне — значит, ты отпустила.»
Я отпустила?
Мысль прозвучала в голове неуверенно, как вопрос без адресата. Я уставилась в экран, но буквы будто размылись. Что значит — «отпустила»?
Сердце всё ещё билось слишком быстро. Внутри поднималась странная смесь тревоги, растерянности и… легкой, почти незаметной боли. Не той, что кричит, а той, что сидит глубоко — и ноет.
Кто он вообще такой? Почему он говорит, как будто знает меня? Как будто понимает, что происходит в моей жизни, когда я сама — нет?
Я прокрутила нашу переписку назад. И снова. И снова. Может, я зря доверилась?.. Может, всё это — чья-то злая шутка? Или игра, в которую меня втянули без моего согласия?
Я встала с дивана, пошла на кухню, налила себе воды — и не смогла сделать ни глотка. Руки дрожали. Устала. Запуталась. И, кажется, впервые за всё это время почувствовала страх.
Если Макс умер… кто тогда продолжает его историю? Кто вплетает моё имя в эти письма? Откуда он знает то, о чём я не говорила никому?
Я прислонилась к стене, медленно опустилась на пол, обняла колени.
Я не понимаю, что происходит. Я не понимаю, во что втянута. Но больше всего… я не понимаю, почему часть меня — хочет продолжения.
И всё же я спросила:
«Ты хочешь встретиться?»
Он ответил:
«Да. И Макс бы этого хотел. Он говорил, что, может быть, в этой истории — не конец. А начало.»
Я ещё стояла у окна, когда в голове всплыла та самая дата. День, когда мы познакомились. Макс подошёл ко мне на старой книжной ярмарке у фонтана. Помню даже, в каком он был свитере — серый, вытянутый, на рукаве заплатка. Он помог мне поднять книги, которые я уронила. А потом пригласил на кофе. Ни «привет», ни «как вас зовут» — сразу кофе. Это было… странно. И с этого всё началось.
Я прошептала вслух:
— Б. С…
Имя, инициалы, лицо — не складывались. У меня не было никого с такими инициалами. Или я что-то не помнила? Или это был кто-то из его прошлого?
И вдруг — как вспышка. Фотография. Старый снимок из коробки с письмами. Там был Макс и ещё один парень. Волосы темнее, взгляд жёстче. Подпись на обороте — «Макс и Борис». Я не придала значения. Тогда. А сейчас…
Я бросилась к коробке. Нашла снимок. Перевернула.
«Макс и Борис. Май 2009. Мы выбрали тебя. Не подведи».
Мы выбрали тебя. У меня по спине пробежал холод. Это не было про любовь. Не про романтику. Было чувство, будто я с самого начала была частью плана. Частью истории, которая началась задолго до моего появления.
И теперь — письмо для Б.С. Макс хотел, чтобы оно попало к нему. Через меня. Почему? Что в этом письме такого, что нельзя было отправить напрямую? И что, если Макс всё это время просто ждал, пока я стану готова?
Я сидела на полу среди писем, фото, обрывков чужой и своей жизни. И впервые за всё это время не чувствовала растерянности. Только ясность. Если ты не знаешь, куда идти — передай письмо дальше.
Я аккуратно положила письмо в конверт. Подписала только две буквы: Б. С.
Потом встала. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя
— Ты правда думаешь, что я справлюсь с этим, Макс? — прошептала я. — Если да... Тогда я попробую.
И на следующее утро я купила билет в город, где сделана была та фотография. Потому что, если история продолжается — она должна получить финал.
Конец четвертой части. Подпишись, чтобы не пропустить финал этой истории завтра вечером!