Ты бы проснулся в месте, где на завтрак пахнет кобыльим молоком, скот идёт мимо окон, а весь мир — это круглый дом, открытая степь и голоса друзей за тонкой войлочной стеной?
Так начинается лето в монгольском поселке Баян-Өндөр — десять юрт, каждая с яркой расписной дверью на юг, каждая с дымком над крышей. Ближайший город — за тридцать километров, но сюда заходят соседи с холма, пастух, который видел волка прошлой ночью, буксующий с продуктами мотоцикл и даже гости, приехавшие “на арбуз” издалека. Все друг друга знают, дети растут как на ладони, чужих быть не может.
Утро, когда в юрте +10
Первые, кого будит прохладный луч — это овцы и лошади за окном: звенят колокольчиками, чуют свежий ветер, иногда что-то кричат на монгольском, понятном только им.
Внутри юрта будто большая пещера: по полу разбросаны мягкие ковры, под головой — простой валик, рядом — сложенные аккуратно кожаные сапоги (челмыж), у стены сушатся тёплые носки для младших, на крючке болтается бурдюк с айрагом (кислое кобылье молоко).
Мама тихо суетится у печки, гладит по лбу самого младшего — того, кто всегда умудряется сбросить с себя одеяло. На столе появляется большая миска свежего аарула — твёрдых кисломолочных кусочков, которые можно грызть часами, поглядывая на постукивающий рыжий котёл с чаем.
— Бат-Оюун, за водой пойдёшь?
— Я уже! Только найду свой пояс — брат опять спрятал!
Если бы у тебя спросили, холодно ли летом утром в степи — да, босые ступни по ковру мерзнут. Но запах дымка, влажная трава у порога и общий пересмешливый гомон делают утро особенным: ты точно не один.
Завтрак — ритуал и старт для переговоров
Собираются все на полу вокруг низкого столика. В мисках дымится суспензионный солёный чай с молоком — настоящий сюта цай. Мама раскладывает вяленое мясо — иногда с вечера осталось чуть-чуть, зато к нему обязательно ещё несколько хрустящих боорцогов — жареного теста в виде косичек или шариков.
В углу, где солнце первым касается стены, уже пристроился соседский мальчишка — их мама работает медсестрой, уходит на рассвете, так что завтрак тут часто “на всех”.
— Если кто первым выпьет чай, того жеребенок к реке первым пустит!
— Не верь, Баатар просто не хочет идти к коровам!
За столом — и взрослые, и малыши, шутки и подначки, рассказывают сны, слушают, как дед учит соседей диагностировать погоду: “Если вокруг юрты утром холод, а у порога земля сухая — будет ветреный день”.
После завтрака — степная география
Большинство семей держит 12-20 голов скота: овцы, козы, коровы, у некоторых — верблюды и жеребята. Взрослые распределяют хлопоты, а у детей уже с раннего возраста “своя территория”:
Кто собирает наполовину высушенную кизяку для печки (это топливо, иначе печка не нагреет юрту), кто уносит пустые миски к соседям, где только что закончили завтракать. Самые младшие таскают воду “по чуть-чуть” — каждому дают маленькое ведёрко, чтобы было не страшно.
Девочки обычно собираются вязать войлочные коврики (“ширдак”), им достаётся разноцветная овечья шерсть — выдирают, сушат, воздух пропитан запахом молока и летней пыли.
Мальчишки устраивают “перегонки” — кто первый обежит вокруг всех юрт, заработает честь идти на ручей “без взрослых”.
Всё это чередуется с игрой: из костей барашка делают шагай — игрушки для бросков на точность, из палок и тряпок строят “мини-юрты” и соревнуются, чья дольше простоит, если на нее прыгнет кот.
Жаркое и весёлое — до самого обеда
К десяти утра солнце уже начинает припекать юртам стены; пахнет травой, у кого-то из соседей разлетается пена молока — под утро доят коров, делят творог со вчерашней закваски.
Посреди двора сушится яркий ковер, на нем старшая сестра плетёт пояс, притягивает за волосы младшего —
— “Сиди смирно! Хочешь — расскажу, какую сказку мне бабушка прислала вчера?”
— “Нет, лучше покажи, как плести ловушку на суслика!”
В этот момент появляется целая группа малышей из соседней юрты — у них сегодня отец уехал на мотоцикле за город, они вдоволь шумят, строя вал из подсохшей травы, соревнуясь, у кого дальше крик слышен.
Обед и послеобеденная сиеста
Дым из трубы — сигнал, что пора домой. Обед — это тарелка жирного "цуйвана", домашняя лапша с мясом и овощами, которую едят прямо руками, торопясь, потому что хочется выбежать обратно. Лепёшки, бухарский пирог с тыквой, чай снова на всех.
Усталые дети валяются возле порога, слушая байки дедушки про “самую быструю конягу” и про то, как волк как-то пробрался в юртовый поселок. Самым малым дают поспать на ковре; подростки собираются толпой, чтобы придумывать “альтернативное” задание, лишь бы не помогать во дворе.
Если жара — дети сбегают к ручью: искупаться, побегать по высоким травам, найти редкий белый камень или ловить головастиков в прозрачной воде.
Когда вся деревня знает, где ты
В этом мире общение не ограничено стенами — ты всё время в движении между юртами. Если кому-то плохо — тут же набегает соседская бабушка; если праздник — станут ставить общую палатку, зовут всех на “хиим” (пирог с жиром и зеленью).
Новости выдыхаются насквозь: кто упал в ручей, кто нашёл подкову, кто потерял единственный ботинок после обеда.
Дети появляются то тут, то там. Кто-то играет со старым котом, кто-то плетёт на горячих камнях грозди шагай, кто-то старается прокатиться на пони соседа, а кто-то тихо ловит мяч из шерсти у подножия дальнего холма.
За ужином, когда солнце скользит за облака
К вечеру снова собирают костёр. В воздухе уже дышит прохладой — в юрте снова сливается всё: голоса, запах сушёного творога и настоявшегося чая.
Мама разливает большой чайник, папа подшучивает над самыми сонными:
— “Кто первым зевает — тому вставать к овцам до рассвета!”
Любимые истории всплывают сами: кто-то рассказывает, как однажды ночью юрта будто бы “перепрыгнула овраг во сне”, почему младший никогда не пропустит игру на шагай, почему папа до сих пор не умеет потерять ведро у ручья.
Смех, мягкие подзатыльники, тайные планы на завтра, какое-то неуловимое ощущение, что каждый здесь не один, а среди своих, и за стеной кто-то ещё не спит.
А хотел бы ты один день пожить там, где дети — соседи и друзья навсегда, а порог юрты всегда открыт для очередной истории и нового утра?