На перекрестке улицы Степной и переулка Третьего, прямо напротив магазинчика «Все по двадцать», стояла Надежда Сергеевна и разглядывала клумбу. Клумбу она сажала уже тридцать два года, и каждый сезон в голове у неё крутилась одна и та же мысль: «Может, хватит этой красоты, может, пора бы и отдохнуть». Но ноги несли её сюда каждую весну, как несут к реке жажду.
— Надь Сергеевна, эти ваши бархатцы прошлый год всю осень до морозов цвели, — сказала соседка Галина, выглядывая из подъезда. — У нас и сорняков никаких не было, столько от них аромата шло.
— Ну что бархатцы, — Надежда Сергеевна поправила косынку, — я вот думаю, может, в этом году астры посадить. Они позже цветут, но зато до самого холода простоят.
— Куда там астры! С вашей рукой и крапива расцветет. Вы уж бархатцы сажайте, привычнее.
Надежда Сергеевна кивнула, но про себя решила: будут астры. Новый год — новые цветы. Ей надоело повторять одно и то же из года в год.
В этом доме она прожила с мужем тридцать восемь лет. Дети выросли, разъехались, муж ушел пять лет назад — «на небеса», как говорила Галина. Осталась одна в трёхкомнатной квартире, где по вечерам стены будто расступались, становились шире, а комнаты больше. Телевизор не смотрела — болтовня пустая, радио слушала старое, ещё отцово. Оно булькало, как кастрюля на плите, но зато песни были правильные — не то что сейчас поют.
Недавно позвонила дочка Света: «Мам, ты чего одна мучаешься? Переезжай к нам. Квартиру продадим, деньги на внуков потратим».
«На внуков потратим», — фыркнула Надежда Сергеевна, вспоминая разговор. Внуки-то уже не дети — один программист стал, другая в заграницу уехала учиться. Какие внуки в двадцать пять лет?
Зашла обратно в подъезд, толкнула тяжелую дверь. От запаха хлорки и пыли на лестничной площадке чихнула. Свет горел через один этаж — председатель опять экономил. Надежда Сергеевна остановилась на третьем этаже перед дверью соседей Анны и Григория. Оттуда доносился спор:
— Ты опять эти чертовы запчасти на кухне замочил! — голос Анны звенел, как треснувшая чашка. — Где я обедать буду?
— На работе обедай! Мне срочно машину собрать надо, клиент ждет!
Надежда Сергеевна вздохнула. Молодые семьи нынче — всё время в разладе. У них с Михаилом таких ссор не было. Просто не хватало времени. Работа, дети, огород... А вечером валились спать без сил.
Вошла в квартиру, разулась, переобулась в мягкие тапки — ноги после зимы ноют. Села на кухне, поставила чайник. На столе лежал конверт — счет за коммунальные услуги. Надежда Сергеевна достала очки, надела их на самый кончик носа и прищурилась на цифры. Четыре тысячи.
— Оборзели совсем, — пробормотала она. — Раньше копейки платили, а теперь...
В прошлом месяце пенсию подняли на пятьсот рублей. Государство, видите ли, о пенсионерах заботится. А цены за месяц на тысячу выросли. Математика простая — минус пятьсот рублей к прожитку.
Чайник закипел, начал свистеть. Надежда Сергеевна налила воду в кружку с изображением родного города. Город на кружке ничем не напоминал настоящий — там были белые домики с красными крышами, как в сказке. В их дворе дома серые, крыши покрыты профнастилом, кое-где ржавым.
Села у окна, смотрела на двор. Напротив на лавочке сидел дед Степан — бывший ветврач с соседней улицы. Семьдесят пять ему, а всё сам за собой ухаживает. Квартиру продал, переехал в маленькую комнатку в коммуналке, а на вырученные деньги мотоцикл «Урал» купил — детская мечта, говорит. Теперь по грунтовым дорогам катается, в соседние деревни ездит. Соседи шепчутся — выживший из ума старик. Но Надежда Сергеевна завидовала. Хоть чего-то добился от жизни напоследок.
Чай остыл. Допила, ополоснула кружку. Взглядом зацепилась за телефон. Может, Свете позвонить? Поговорить о чём-нибудь? Но что сейчас время — у неё работа, дела...
Вместо этого Надежда Сергеевна взяла ключи и вышла на улицу. До вечера оставалось часа два — успеет пройтись до рынка, купить рассады. Если уж астры сажать, так сажать как следует.
На рынке торговали бабульки из соседних сел. У каждой свой противоположный товар: у одной картошка прошлогодняя, у другой семена, у третьей домашний творог.
— Бабушка, рассаду астр не продаёте?
— Астры-то? — Бабулька подняла на неё усталые глаза. — Да где ж я вам астры возьму в апреле. Петуньи есть, горохом посеешь.
— Нет, мне астры нужны. Непременно астры.
Обошла всех торговцев. Нет астр. Да чего ж это так? Неужели нигде нет? Зашла в специализированный магазин при рынке. Молодой продавец с проколотым носом и фиолетовыми волосами зевнул:
— Астры рано еще. В июне приходите.
— В июне поздно будет, мне сейчас нужно!
— Ну тогда заказывайте оптом в Интернете. На авито поищите.
Интернет, авито... Надежда Сергеевна фыркнула и повернулась к выходу. Чего от молодежи ждать — они и в магазин нормально не могут, всё через компьютер.
Вышла на улицу. Солнце клонилось к горизонту, воздух потеплел. Такой день был, когда хоронили мужа. После похорон шла домой от кладбища одна — дети спешили на работу, родственники на автобус. И вдруг поняла — вот так и будет теперь всегда. Одна.
— Надежда Сергеевна, а Надежда Сергеевна!
Оглянулась. К ней бежал соседский мальчишка Колька, тот самый, что год назад окно в подъезде разбил шайбой.
— Что случилось?
— Да там... на клумбе нашей... — Мальчишка запыхался, вытер нос рукавом. — Дядя Гриша, ну вот, который на третьем живёт, он там лопатой всё раскопал! Цветы прошлогодние все повыдергивал!
Надежда Сергеевна даже зажмурилась от злости. Один сезон пропустила — уже все дурака валяют! Пошла быстрым шагом к дому. На клумбе действительно земля была перекопана, старые цветы вырваны с корнем и брошены на газон. А сам Григорий стоял рядом и курил, глядя на свою работу.
— Это ты зачем, милый человек, всё перепахал? — Надежда Сергеевна почувствовала, как дрожат руки.
— А я, извините, думал, никто больше клумбой не занимается, — Григорий затушил сигарету носком кроссовка. — Я решил газон сделать, чтоб машины во дворе на травке стояли. Аккуратнее будет.
— Машины на траве?! Да ты...
— Я честно думал! Вы же год не сажали, люди говорили, что вы с этим завязали...
Надежда Сергеевна посмотрела на него внимательно. Григорий был смущен и правда. Царапал затылок, смотрел в сторону. Не злодей какой-то, а просто... неумеха. Как и вся молодежь нынешняя.
— Ладно, — вздохнула она. — Разворошил, так и приведи в порядок. Только не газон делай, а верни всё как было. Граблями пройдись как следует.
— Да я... я не знаю, как это... — Григорий развел руками.
— Не знаешь? Так я научу. Давай грабли ищи, покажу по-быстрому.
Григорий заметно оживился. Сбегал в подвал, вернулся с граблями и лопатой. Надежда Сергеевна показала ему, как правильно разравнивать землю, как делать бороздки для семян, как проверять глубину.
— А вы раньше чем работали? — спросил Григорий, старательно повторяя её движения.
— Агрономом, — ответила Надежда Сергеевна. — На элеваторе. Двадцать два года.
— А я всю жизнь с машинами. Автослесарь. Только в этой рыночной экономике никто нормально платить не хочет. Все требуют бери дешевле, делай быстрее. Анька моя всё время недовольна...
Они проработали до темноты. Григорий оказался парнем неглупым — схватывал всё на лету. К концу дня клумба была приведена в порядок.
— Завтра семена будем сажать, — сказала Надежда Сергеевна. — Хоть обещали астр не найти.
— А может... — Григорий почесал голову, — может, у меня в гараже посмотреть? Там отец покойный всякие семена хранил. Может, и астры найдутся.
На следующий день Григорий действительно принес пакетик с семенами. Старый, помятый, но подписанный отцовской рукой: «Астры китайские, 2018».
— Думаете, взойдут? — спросил он.
— Посадим и увидим, — ответила Надежда Сергеевна.
Они посеяли астры в три ряда, между ними оставили место для бархатцев. Григорий оказался внимательным учеником — запоминал расстояния между растениями, глубину посадки, как уплотнять землю.
— А вы, Надежда Сергеевна, может, к нам иногда заходить будете? — спросил он, когда они закончили. — Анька, она готовить любит, когда не орет...
— Посмотрим, — сказала она коротко, но внутри что-то дрогнуло. Давно никто не звал её в гости.
В следующие недели Надежда Сергеевна каждый день приходила к клумбе. Иногда заставала там Григория — он поливал всходы, выпалывал сорняки. Однажды увидела, что он сам купил пакет с удобрением и подкормил растения.
— Ты молодец, — сказала она. — Чувствуется, что полюбил землю.
— Знаете, это успокаивает как-то. Приходишь, копаешься в земле — и голова проветривается. Дома Анька вечно на меня кричит, а тут... тишина.
Надежда Сергеевна хотела сказать что-то про молодые семьи, про то, что надо друг друга уважать, но промолчала. Не её это дело. У каждого своя жизнь, свои проблемы.
В июне астры взошли. Старые семена оказались живые. Цветов было немного, но они стояли ровными рядками, зелёные и крепкие. Григорий радовался как ребёнок:
— Смотрите, я астры вырастил! Никогда не думал, что смогу.
— Не ты один, мы вместе, — поправила Надежда Сергеевна.
В тот же день к ней снова приехала дочь Света. Привезла новый договор купли-продажи квартиры:
— Мам, я тут покупателей нашла. Молодая пара, два миллиона предлагают. Это хорошая цена для нашего района. Давай подписывай, а то уйдут к другим.
Надежда Сергеевна взяла договор, полистала. Непонятные юридические термины, мелкий шрифт. На последней странице место для подписи.
— А если я не хочу продавать?
— Мам, ну что ты говоришь! Тебе одной такая большая квартира зачем? Лучше деньги за неё получить, к нам переехать. Внуки обрадуются.
«Обрадуются», — подумала Надежда Сергеевна. Программист внук последний раз в прошлом году звонил — торопился, какую-то компьютерную программу писал. Внучка из Европы вообще не вспоминает. Да и дочка... приезжает раз в полгода, квартиру продать.
— Я подумаю, — сказала она, возвращая договор.
— Мам, ну что тут думать? Давай, последний раз спрашиваю. Если нет, я покупателям звонить не буду.
Надежда Сергеевна посмотрела в окно. На клумбе возле дома Григорий поливал астры из лейки, стараясь не повредить молодые побеги. Они теперь каждый день встречались на клумбе, обсуждали, как растёт рассада, какие цветы посадить на следующий год. Григорий уже сам купил каталог семян, пытался разобраться в сортах.
А вчера Анна, его жена, впервые вышла во двор и поблагодарила Надежду Сергеевну:
— Не знаю, что вы с Гришкой сделали, но он теперь совсем другой. Раньше домой приходил — сразу в телевизор. А теперь всё про цветы рассказывает, даже увлекся этим делом. И характер как-то помягче стал...
— Дочь, я не буду продавать, — сказала Надежда Сергеевна.
— Но мам...
— Всё. Решение принято. Живу здесь и буду жить. У меня тут клумба, соседи, дело есть.
Света посмотрела на мать удивлённо:
— Какое дело? Цветочки сажать?
— Не только. Людей учить. Красоту создавать. Жизнь налаживать.
После ухода дочери Надежда Сергеевна вышла во двор. Григорий как раз закончил поливать.
— Надежда Сергеевна, у меня идея, — сказал он. — А давайте в следующем году розы посадим. Я в каталоге видел — плетистые бывают, на арках цветут. Представляете, как красиво будет?
— Розы — дело сложное, — задумалась она. — Но интересное.
Так они и стояли, обсуждая планы на будущее. А старые астры распускали свои бутоны, готовясь расцвести ровно в тот день, когда придут первые осенние холода. Григорий этого ещё не знал, но Надежда Сергеевна была уверена — он полюбит эти цветы именно за это. За то, что они цветут, когда всё остальное уже увядает.
В её трёхкомнатной квартире вечерами стены больше не раздвигались. Теперь она засыпала, думая о том, какой участок клумбы завтра показать Григорию, какими ещё премудростями садоводства поделиться. А дед Степан иногда подъезжал на своем «Урале» — посмотреть на их работу, дать совет. «Молодец, Григорий, — говорил он. — Настоящий агроном из тебя получится». И Григорий улыбался, как человек, который нашёл своё место в жизни.
Так проходили дни. Клумба цвела, надежды росли, а жизнь, как всегда, текла своим чередом — не слишком гладко, но вполне прилично.