Михаил с раздражением посмотрел на разбросанные по гостиной вещи. Учебники, тетради, цветные маркеры, недоеденный бутерброд, наушники, зарядка от телефона — всё это хаотично валялось на диване и журнальном столике. Чуть дальше, у входа в коридор, он заметил кроссовки, небрежно скинутые прямо на ковер. Снова Полина пришла и устроила беспорядок.
Дверь в квартиру открылась, и вошла Елена, его жена уже почти три года. На её лице сияла улыбка, в руках — пакеты с продуктами.
— Привет, дорогой! Уже дома? А я думала, ты сегодня задержишься, — она чмокнула его в щёку и направилась на кухню.
Михаил вздохнул и последовал за ней, попутно подбирая разбросанные вещи Полины.
— Лена, нам нужно поговорить о твоей дочери, — начал он, складывая учебники стопкой на комоде.
Елена, раскладывавшая покупки по полкам холодильника, слегка напряглась, но продолжила свое занятие.
— Что на этот раз, Миш?
— Посмотри, что она устроила! Опять весь дом перевернула вверх дном. И кроссовки бросила прямо на ковер, хотя мы сто раз говорили, что обувь нужно ставить в прихожей.
Елена обернулась и посмотрела на мужа:
— Ну что ты опять начинаешь? Она просто торопилась. У неё сегодня репетиция в театральном кружке была важная, выбирали, кто какую роль играть будет.
— А убрать за собой? — Михаил чувствовал, как внутри закипает раздражение. — Она уже не маленький ребёнок, ей пятнадцать! Пора бы научиться элементарным правилам порядка.
— Миша, не преувеличивай, — Елена подошла к нему и положила руку на плечо. — Подумаешь, разбросала немного вещей. Она придёт и уберёт.
— Когда? Через неделю? Ты каждый раз это говоришь, а в итоге всё равно убираешь за ней сама, — он отступил на шаг, и рука Елены соскользнула с его плеча. — Так нельзя, Лен. Мы же договаривались, что будем приучать её к порядку.
— Хорошо-хорошо, я с ней поговорю, — Елена вернулась к разбору покупок, явно желая закончить неприятный разговор.
Но Михаил был настроен решительно:
— Нет, не так. Мы должны поговорить с ней вместе. Показать, что мы единое целое, что у нас общие правила в доме.
Ужин проходил в напряжённой тишине. Полина, высокая худенькая девочка с длинными русыми волосами, собранными в небрежный хвост, сидела, уткнувшись в телефон, и лениво ковыряла вилкой в тарелке. Михаил бросал на неё недовольные взгляды, а Елена старалась разрядить обстановку.
— Поль, как прошла репетиция? Тебе дали роль, которую ты хотела?
Полина оторвалась от телефона и улыбнулась матери:
— Да, представляешь! Я буду играть Джульетту! Марья Сергеевна сказала, что у меня лучше всех получилось прочитать монолог.
— Это же замечательно! — Елена просияла. — Я так рада за тебя!
— За столом не пользуются телефоном, — холодно произнёс Михаил, игнорируя новость о роли. — Будь добра, убери его и сосредоточься на еде.
Полина закатила глаза, но телефон положила.
— И ещё, — продолжил Михаил, — почему ты опять разбросала свои вещи по всей гостиной? Мы сто раз говорили, что нужно убирать за собой.
— Я просто торопилась, — буркнула Полина, глядя в тарелку. — И вообще, это мои вещи. Что хочу, то с ними и делаю.
— В общем доме должны быть общие правила, — Михаил чувствовал, как его голос становится всё жёстче. — Ты живёшь не одна, и должна уважать пространство других.
— Миша, давай не сейчас, — вмешалась Елена. — У Полины сегодня такой хороший день, она получила главную роль...
— И поэтому ей всё можно? — перебил Михаил. — Лена, мы же договаривались. Дисциплина превыше всего. Иначе вырастет неприспособленный к жизни человек.
— Да плевать мне на твою дисциплину! — вдруг вспыхнула Полина. — Ты мне не отец, чтобы указывать!
В комнате повисла тяжёлая тишина. Елена побледнела, Михаил застыл с поднесённой ко рту вилкой.
— Полина! Немедленно извинись! — воскликнула Елена.
— И не подумаю! — девочка вскочила из-за стола. — Достал уже со своими правилами! Вечно придирается, ничего ему не нравится!
Она выбежала из кухни, громко хлопнув дверью своей комнаты.
Елена нашла дочь лежащей на кровати. Полина уткнулась лицом в подушку, плечи её дрожали.
— Поленька, ну что ты устроила? — Елена присела на край кровати и погладила дочь по спине. — Нельзя так разговаривать со старшими.
Полина перевернулась на спину, её глаза были красными от слез.
— Мам, ну почему он постоянно ко мне цепляется? Я ничего такого не сделала! Подумаешь, вещи разбросала, я же собиралась убрать их, когда вернусь.
— Понимаешь, для Миши важен порядок. Он вырос в семье военного, его с детства приучали к дисциплине, — Елена старалась говорить мягко. — Он не со зла, просто хочет, чтобы в доме был порядок.
— Но это и мой дом тоже! — Полина села на кровати. — Я здесь жила ещё до него. А теперь везде его дурацкие правила: не клади, не ставь, не разговаривай громко... Как будто я в казарме живу!
Елена вздохнула, не зная, что ответить. С одной стороны, она понимала дочь — Полина действительно была активным, творческим подростком, для которого строгая дисциплина была чем-то противоестественным. С другой стороны, она любила Михаила и ценила то, что он пытается создать крепкую семью, с правилами и традициями.
— Золотце, давай попробуем найти компромисс, — наконец сказала она. — Я поговорю с Мишей, объясню, что тебе нужно немного больше свободы. А ты постарайся соблюдать хотя бы базовые правила, хорошо? И извинись, пожалуйста. То, что ты сказала, было очень обидно.
— Не буду я извиняться, — Полина упрямо скрестила руки на груди. — Он первый начал.
— Поль, ну нельзя так. Мы же семья. Нужно учиться договариваться.
— Какая мы семья? Он мне никто! — Полина снова начала заводиться. — Вот папа бы никогда ко мне не придирался!
Елена почувствовала, как внутри всё сжалось. Развод с первым мужем был тяжёлым, и Полина до сих пор сравнивала Михаила с отцом, всегда не в пользу нового мужа матери.
Когда Елена вернулась в гостиную, Михаил сидел в кресле, угрюмо глядя в телевизор. На журнальном столике стояла открытая бутылка пива.
— Я поговорила с ней, — тихо сказала Елена, присаживаясь на диван. — Она расстроена, но я думаю, скоро успокоится.
— И что, она даже не собирается извиняться? — Михаил даже не повернул головы в её сторону.
— Миш, ну пойми, она подросток. У неё гормоны, эмоции... — Елена запнулась, подбирая слова. — Может, нам нужно быть немного мягче с ней?
— Мягче? — теперь Михаил посмотрел на жену с явным недоумением. — Лена, она только что сказала мне, что я ей никто. После трёх лет совместной жизни, после всего, что я для вас делаю!
— Она не это имела в виду, — Елена попыталась положить руку на его колено, но он отстранился. — Просто она расстроилась, что ты не обратил внимания на её успех с ролью, а сразу начал критиковать.
— Отлично, теперь я ещё и виноват! — Михаил залпом допил пиво и с грохотом поставил бутылку на стол. — Всегда одно и то же. Что бы ни случилось, в итоге крайним оказываюсь я. А Полина у нас святая, её нельзя трогать, нельзя критиковать, нельзя требовать, чтобы она соблюдала элементарные правила!
— Я этого не говорила...
— Но подразумевала! — перебил Михаил. — Почему ты всегда на стороне своей дочери, а не на моей? — с горечью спросил отчим. — Неужели ты не понимаешь, что своей безграничной мягкостью ты ей только вредишь?
— Миша, я люблю вас обоих, — Елена чувствовала, что разговор заходит в тупик. — Я просто хочу, чтобы в нашем доме был мир.
— Мир будет тогда, когда в семье будет порядок и дисциплина, — отрезал Михаил, вставая с кресла. — Но я вижу, что тебе это не нужно. Что ж, воспитывай дочь, как считаешь нужным. Только потом не удивляйся, если вырастет такая же безответственная, как её отец.
— Не смей! Не смей говорить так о моём бывшем муже и моей дочери! — Елена тоже поднялась, глаза её горели гневом. — Да, Андрей не был идеальным мужем, но он хороший отец. И Полина — замечательная девочка!
— Конечно, все хорошие, один я плохой, — Михаил горько усмехнулся. — Знаешь что? Я пройдусь. Нужно проветрить голову.
Он схватил куртку и вышел из квартиры, не обращая внимания на возгласы Елены.
На следующее утро в квартире царила ледяная атмосфера. Михаил вернулся поздно ночью и спал на диване в гостиной. За завтраком все трое молчали, избегая смотреть друг на друга.
— Поля, тебя подвезти до школы? — наконец спросила Елена, нарушая тишину.
— Не надо, я с Машкой пойду, — буркнула Полина, не поднимая глаз от тарелки.
— Хорошо. Только не опаздывай, у тебя сегодня контрольная по алгебре.
Полина молча кивнула, доела свой завтрак и пошла собираться.
Когда дверь за дочерью закрылась, Елена повернулась к мужу:
— Миш, нам нужно поговорить.
— О чём? — Михаил отложил газету, которую читал, делая вид, что происходящее его не касается.
— О том, что произошло вчера. Так нельзя, мы должны найти общий язык.
— Я пытаюсь найти его уже три года, Лен, — устало ответил Михаил. — Но каждый раз, когда я пытаюсь установить какие-то правила, вы с Полиной воспринимаете это в штыки. Как будто я чужой в этом доме.
— Неправда! — воскликнула Елена. — Мы ценим всё, что ты делаешь для нас. Просто... просто иногда ты бываешь слишком строгим.
— Слишком строгим? — Михаил поднял брови. — Я всего лишь прошу элементарного уважения к общему пространству. Неужели это так много?
Елена вздохнула. Они будто ходили по кругу, снова и снова возвращаясь к одним и тем же аргументам.
— Хорошо, я ещё раз поговорю с Полиной, — наконец сказала она. — Объясню, что нужно быть внимательнее к порядку в доме.
— Дело не только в порядке, Лен, — Михаил покачал головой. — Дело в отношении. Твоя дочь не воспринимает меня как члена семьи. Для неё я просто какой-то чужой мужик, который живёт с её мамой и постоянно что-то требует.
— Миша, она подросток. В этом возрасте все сложно относятся к отчимам, это нормально.
— Нормально? По-твоему, нормально говорить человеку, который три года заботится о тебе, что он тебе никто? И вообще, почему ты всегда оправдываешь её поведение?
Вечером Елена снова попыталась поговорить с дочерью. Она зашла в комнату Полины без стука, и застала её за компьютером, в наушниках.
— Поля, нам нужно поговорить, — Елена потрогала дочь за плечо, привлекая внимание.
Полина сняла наушники и повернулась к матери:
— О чём?
— О вчерашнем. И вообще, о наших отношениях с Мишей.
— Мам, ну сколько можно? — Полина закатила глаза. — Я уже всё поняла: я плохая, неблагодарная, не уважаю твоего мужа, бла-бла-бла. Хочешь, чтобы я извинилась? Ладно, извинюсь, если от этого всем будет легче.
— Дело не в извинениях, Поля, — Елена присела на край кровати. — Дело в том, что мы семья. И Миша — часть нашей семьи. Он очень старается для нас, и ему больно, когда ты не воспринимаешь его всерьёз.
— А мне больно, когда он постоянно придирается! — Полина повысила голос. — Почему он не может просто принять меня такой, какая я есть? Почему вечно надо меня переделывать?
— Он не хочет тебя переделывать, золотце. Просто у взрослых есть свои представления о том, как должен вести себя подросток.
— Да? А почему папа не имеет таких представлений? Почему с ним мне всегда легко и свободно, а с твоим Мишей — как в тюрьме?
Елена вздохнула. Снова сравнения с бывшим мужем, который видит дочь раз в месяц и, конечно, старается, чтобы эти встречи были максимально приятными.
— Папа видит тебя редко, Поль. Ему не нужно тебя воспитывать, он просто наслаждается общением. А Миша живёт с нами каждый день, он чувствует ответственность за тебя, хочет, чтобы ты выросла хорошим человеком.
— То есть, по-твоему, папа безответственный, да? — Полина вскочила со стула. — Всё ясно! Ты всегда его ненавидела! Поэтому и развелась!
— Что? Нет, Поля, я не это имела в виду...
— Знаешь что? Оставьте меня в покое, оба! — Полина схватила куртку. — Я к Маше пойду, у неё переночую!
— Стой! Ты никуда не пойдёшь! — Елена попыталась удержать дочь, но та уже выскочила из комнаты.
Хлопнула входная дверь. Елена бессильно опустилась на диван, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Ситуация выходила из-под контроля. Что она делает не так? Почему они с Мишей не могут найти общий язык с Полиной?
В замке повернулся ключ. Вернулся Михаил. Увидев жену в слезах, он тут же бросился к ней:
— Лена, что случилось?
— Полина убежала. Сказала, что переночует у Маши.
— Что? Ты позволила ей уйти? — Михаил нахмурился.
— Я не позволяла! Она выскочила раньше, чем я успела сообразить.
— И что теперь? Ты позвонила Машиным родителям? Убедилась, что она действительно там?
— Нет ещё, я... я растерялась.
Михаил покачал головой и достал телефон.
— У тебя есть номер Машиной мамы?
— Да, в моей телефонной книге, Наталья Викторовна.
Михаил нашёл номер и позвонил. После короткого разговора он повернулся к Елене:
— Она там. Наталья Викторовна сказала, что Полина пришла расстроенная, но всё в порядке. Она позвонит, если что-то понадобится.
— Спасибо, — Елена вытерла слёзы. — Я не знаю, что с ней делать, Миш. Она совсем отбилась от рук.
Михаил сел рядом с женой на диван.
— Я пытался тебе это объяснить, Лен. Ей нужны границы, дисциплина. Ты её слишком балуешь.
— Я не балую! — возразила Елена. — Просто стараюсь понять. У неё сложный возраст.
— Возраст тут ни при чём. Дело в воспитании, — Михаил говорил твёрдо, но без злости. — Я рос в строгой семье, и ничего, вырос нормальным человеком. А мой брат, которому всё разрешали, сейчас сидит на шее у родителей в сорок лет.
— Но Полина не такая! Она талантливая, умная...
— И избалованная, — закончил Михаил. — Лена, пойми, я не хочу быть плохим. Я просто хочу, чтобы в нашей семье был порядок и уважение. Но у меня ничего не получится, если ты постоянно будешь становиться на сторону дочери.
Утром Полина не пришла к завтраку. Елена нервничала, постоянно поглядывая на часы.
— Может, позвонить ей? — спросила она мужа.
— Не надо. Пусть поймёт, что её поведение имеет последствия, — ответил Михаил, намазывая тост маслом.
— Но вдруг она не пойдёт в школу? Сегодня же контрольная важная.
— Это будет её выбор, Лен. И её ответственность.
Елена неуверенно кивнула. Может, Михаил прав? Может, она действительно слишком опекает дочь, не давая ей повзрослеть?
После завтрака Михаил ушёл на работу, а Елена осталась дома — у неё был выходной. Она пыталась заняться домашними делами, но мысли всё время возвращались к дочери. Не выдержав, она всё-таки позвонила.
— Алло? — голос Полины звучал устало.
— Поленька, ты в школе?
— Да, мам, на перемене сейчас. Контрольную уже написала, — в голосе дочери не было ни теплоты, ни злости — только усталость.
— Хорошо. Ты... ты домой придёшь после школы?
Повисла пауза.
— Не знаю. Может, к папе поеду.
— К папе? — Елена почувствовала, как внутри всё сжалось. — Но ведь он тебя не ждёт сегодня. У вас же встреча на следующих выходных.
— Я ему уже позвонила. Он сказал, что я могу приехать, когда захочу, — в голосе Полины появились вызывающие нотки.
— Поля, так нельзя, — Елена пыталась говорить твёрдо. — Мы должны поговорить, решить наши проблемы, а не убегать от них.
— Что решить, мам? Что твой муж меня ненавидит? Что я для него обуза? Что я "избалованная" и "безответственная"?
— Он так не думает, Поленька. Он просто хочет, чтобы ты выросла хорошим человеком.
— Ну да, конечно, — Полина горько усмехнулась. — Ладно, мне пора на урок. Я позвоню вечером, скажу, куда поеду.
Связь прервалась. Елена опустила руку с телефоном, чувствуя себя абсолютно беспомощной.
Вечером Полина всё-таки вернулась домой. Она выглядела понурой, когда входила в квартиру. Михаил сидел в гостиной, читая книгу. При виде падчерицы он отложил книгу и выпрямился.
— Здравствуй, Полина, — сказал он официальным тоном.
— Привет, — тихо ответила девочка, не глядя на отчима.
Из кухни выбежала Елена.
— Поленька! Ты вернулась! — она бросилась обнимать дочь. — Я так волновалась!
— Всё нормально, мам, — Полина неловко отстранилась. — Я... я хотела извиниться. Перед вами обоими.
Елена и Михаил переглянулись, удивлённые такой переменой.
— Я вела себя глупо, — продолжила Полина. — Миша, извини за то, что я сказала. И за беспорядок тоже. Я буду стараться быть аккуратнее.
Михаил смотрел на падчерицу, не веря своим ушам. Потом медленно кивнул:
— Я принимаю твои извинения, Полина. И тоже хочу извиниться. Возможно, я был слишком строг.
— Что ж, раз мы все извинились, может, поужинаем вместе? — предложила Елена, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Я приготовила твой любимый салат, Поленька.
Полина кивнула и пошла мыть руки. Елена уже направилась на кухню, но Михаил удержал её за руку.
— Подожди. Не кажется ли тебе, что это слишком резкая перемена? — спросил он тихо. — Что случилось? Почему она вдруг решила извиниться?
— Не знаю, — честно ответила Елена. — Может, поговорила с кем-то? С подругами или с отцом? В любом случае, разве это не хорошо?
— Если это искренне, то хорошо, — задумчиво произнёс Михаил. — Но если она просто играет роль, чтобы получить то, что хочет...
За ужином Полина была непривычно разговорчива. Она рассказывала о школе, о репетиции, даже задавала Михаилу вопросы о его работе. Елена радовалась, видя, как налаживаются отношения между дочерью и мужем.
Но когда ужин подошёл к концу, Полина вдруг сказала:
— Мам, Миша, я хотела у вас кое-что спросить. Мои друзья собираются на несколько дней на дачу к Кириллу. Его родители будут там, все серьёзные ребята, никакого алкоголя. Я очень хочу поехать. Можно?
Вот оно что. Елена переглянулась с Михаилом. Теперь всё стало понятно.
— Поля, а кто там будет? — осторожно спросила Елена.
— Ну... Кирилл, Маша, Денис, Вика, Стас... Всего человек семь, наверное.
— И родители Кирилла всё время будут с вами?
— Ну... они в основном в главном доме будут, а мы в гостевом домике. Но всё под контролем, честно!
Михаил нахмурился:
— А сколько вам всем лет? Там будут ребята старше?
— Ну, Кириллу восемнадцать, но он очень ответственный...
— Восемнадцать? — Михаил покачал головой. — Полина, ты же понимаешь, что это не лучшая идея.
— Так я и знала! — Полина резко отодвинула тарелку. — Всё это извинение было зря. Ты всё равно ничего мне не разрешишь!
— Дело не в разрешении, — попытался объяснить Михаил. — Дело в твоей безопасности.
— Мама! — Полина обратилась к Елене. — Скажи ему! Я хочу поехать!
Елена замялась, глядя то на дочь, то на мужа. Она чувствовала, как её снова загоняют в угол, заставляя выбирать сторону.
— Полина, давай мы с Мишей всё обсудим и завтра дадим тебе ответ, хорошо? — наконец сказала она.
— Обсудим? Что тут обсуждать? — возмутился Михаил. — Ей пятнадцать! Я категорически против!
— Видишь, мам? Он опять всё решает! — Полина вскочила из-за стола. — Я ненавижу эту жизнь! Ненавижу вас обоих!
Она выбежала из кухни, хлопнув дверью своей комнаты. Елена в бессилии опустила руки.
— И всё вернулось на круги своя, — горько сказала она. — Столько лет вместе, а мы так и не научились быть семьёй.
— Почему ты всегда на стороне своей дочери, а не на моей? — с горечью спросил отчим. — Неужели ты не видишь, что я хочу для неё только лучшего?
— Вижу, — тихо ответила Елена. — Но я вижу и то, что мы теряем её. И боюсь, что однажды она просто уйдёт и не вернётся.
Они молча сидели на кухне, слушая приглушённые рыдания из комнаты Полины. Две любящие души, неспособные найти общий язык. Семья, которая так и не стала единым целым.
