Голос Людмилы Дмитриевны, свекрови Алёны, ворвался в трубку таким пронзительным визгом, что Алёна инстинктивно отдернула телефон от уха. Она только что вернулась домой, сняла туфли и хотела спокойно выдохнуть после тяжелого последнего дня на работе, а тут – ушат ледяной воды. Или кипятка. С Людмилой Дмитриевной никогда не угадаешь.
— Здравствуйте, Людмила Дмитриевна, — Алёна постаралась сохранить спокойствие, хотя сердце уже колотилось где-то в горле. — Я уволилась, потому что...
— Мне плевать, почему! — перебила свекровь, не давая договорить. — У Лёшеньки зарплата не резиновая! Я вам сто раз говорила: в семье должны работать двое! Особенно когда у матери такая финансовая нагрузка! Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Ты меня без квартиры оставить хочешь на старости лет?!
Алёна прикрыла глаза. Вот оно. «Моя ипотека». Квартира, которую Людмила Дмитриевна купила себе год назад, решив «расшириться» из своей вполне приличной «двушки» в новостройку. Купила в ипотеку, будучи уже на пенсии, свято уверенная, что сын и невестка просто обязаны ей помогать. Не просто помогать – а фактически взять на себя львиную долю платежей.
— Людмила Дмитриевна, во-первых, это ваша ипотека, а не наша, — Алёна почувствовала, как внутри закипает праведный гнев. — Во-вторых, мы с Лёшей помогали, сколько могли, но я не могу работать на каторжных условиях только ради ваших амбиций!
— Каторжных?! Да что ты понимаешь в работе! Сидела в своем офисе, бумажки перекладывала! Неженка! Я всю жизнь пахала, и ничего! А ты чуть что – сразу увольняться! Лёша знает?! Я ему сейчас позвоню! Я ему все выскажу! Какую жену себе выбрал, безответственную!
— Лёша знает, что я уволилась. А вот про ваш звонок и ваши претензии – еще нет, — отрезала Алёна и, не дожидаясь новой волны обвинений, нажала «отбой». Руки дрожали. Она опустилась на пуфик в прихожей, пытаясь унять дыхание.
Вечером вернулся Алексей. Он выглядел уставшим, но увидев бледное лицо жены, сразу напрягся. — Что случилось? Мама звонила? — спросил он без предисловий. Видимо, Людмила Дмитриевна успела и ему «налить в уши».
— Звонила, — кивнула Алёна. — Орала так, что уши заложило. Требовала объяснить, кто теперь будет платить за ЕЁ квартиру. Лёш, это невыносимо!
Алексей вздохнул и прошел на кухню. Сел за стол, потер виски. — Ален, я понимаю, что мама перегибает палку, всегда перегибала. Но... зачем ты уволилась, не посоветовавшись со мной? Мы же вроде как вместе все решаем. Особенно финансовые вопросы.
— Лёш, там невозможно стало работать! — Алёна села напротив. — Помнишь, я рассказывала? Нам с нового года изменили систему мотивации, убрали все бонусы, оставили голый оклад. А потом на меня повесили обязанности еще двух человек, которые ушли. Я работала по 12 часов, без выходных почти, приходила домой и падала! Здоровье начало сыпаться. Я больше так не могла! Я тебе говорила, что ищу другое место!
— Говорила, что ищешь. Но не говорила, что вот так, в один день, уволишься, не найдя ничего нового! — в голосе Алексея звучало не только беспокойство, но и обида. — У нас платежи, коммуналка, да, маме помогаем... Как мы теперь будем?
— Лёш, ну ты же знаешь, у меня есть накопления небольшие. Плюс выходное пособие. Я не сижу сложа руки, я каждый день просматриваю вакансии, рассылаю резюме. Что-нибудь найдется! Но терпеть это рабство ради маминой ипотеки я не собиралась! Почему мы должны оплачивать ее прихоть? Она сама в это влезла!
— Она моя мать, Алён, — тихо сказал Алексей. — Я не могу просто так ее бросить с этим кредитом.
— А я не твоя мать! Я твоя жена! И я имею право на нормальную жизнь, а не на пахоту ради чужих долгов! — Алёна вскочила. — Почему ее желания важнее моего здоровья и нашего семейного бюджета?
— Да не важнее! Но... что ты предлагаешь? Просто перестать ей платить? Она же нам весь мозг вынесет! Ты же ее знаешь!
— Знаю! Поэтому я и не выдерживаю! — Алёна ходила по кухне взад-вперед. — Ее наглость просто зашкаливает! Она считает, что мы ей обязаны по гроб жизни за то, что она нас родила и вырастила! Она требует, требует, требует!
Разговор был тяжелым, полным взаимных упреков и старых обид. Алексей метался между сыновним долгом и здравым смыслом, Алёна чувствовала себя преданной и непонятой. Они легли спать почти не разговаривая.
Следующие несколько дней прошли в напряженном молчании, прерываемом лишь очередными звонками Людмилы Дмитриевны, которая то рыдала в трубку, жалуясь на черствую невестку и неблагодарного сына, то переходила на крик, требуя немедленно найти деньги. Алексей сбрасывал звонки или отделывался короткими фразами, но Алёна видела, как ему тяжело.
Поиск работы пока результатов не давал. Где-то требовался опыт, которого у Алёны не было, где-то предлагали зарплату, едва покрывающую расходы на проезд. Отчаяние начало подступать.
Однажды вечером, разбирая старые документы, Алёна наткнулась на бумаги, касающиеся ее доли в квартире бабушки. Квартира была в другом городе, после смерти бабушки ее разделили на троих наследников: Алёну, ее дядю и тетю. Доля была небольшой, одна треть «однушки», но все же это была какая-никакая собственность. Они давно обсуждали с родственниками вариант продажи всей квартиры и раздела денег, но как-то руки не доходили.
— Лёш, смотри, — позвала она мужа. — Помнишь бабушкину квартиру? Мы же с дядей и тетей хотели ее продавать. Может... может, ускорить этот процесс? Если продать мою долю... там, конечно, немного получится, но на несколько платежей по ипотеке Людмилы Дмитриевны хватит. Или даже...
Алексей посмотрел на нее с удивлением. — Ты серьезно? Ты готова продать свою долю ради маминой ипотеки? Ален, это же твое наследство!
— Я знаю, — Алёна тяжело вздохнула. — Но я не вижу другого выхода, чтобы прекратить этот террор. Найду работу – будем жить спокойно. А так... эта ипотека висит над нами как дамоклов меч. Давай позвоним дяде? Узнаем, как у них настроения насчет продажи?
Идея показалась Алексею одновременно и спасительной, и неправильной. Он видел, на какую жертву идет Алёна, и чувствовал себя виноватым. Но перспектива избавиться хотя бы на время от давления матери перевешивала.
К удивлению, дядя и тетя как раз тоже думали о продаже и быстро согласились. Нашелся риелтор, потом покупатель. Процесс закрутился. Алёне пришлось несколько раз съездить в другой город для оформления документов. Каждый раз она возвращалась уставшая, но с легким чувством надежды.
Людмила Дмитриевна, узнав о готовящейся продаже (Алексей не выдержал и проговорился в надежде ее успокоить), немного поутихла, но тон ее сменился с агрессивного на покровительственно-выжидательный. «Ну вот, другое дело! Сразу видно, кто о матери думает! А то уволилась она! Смотри, Алёнка, не продешеви там!» — наставляла она невестку по телефону.
Алёна стискивала зубы и молчала. Спорить было бесполезно. Главное – довести дело до конца.
Наконец, день сделки настал. Все прошло гладко. Деньги – сумма, конечно, не астрономическая, но вполне ощутимая – поступили на счет Алёны. Вечером, вернувшись домой после финальных подписей, она почувствовала огромное облегчение.
— Всё, Лёш. Продано, — сказала она мужу, протягивая ему копии документов.
Алексей взял бумаги, потом отложил их и крепко обнял жену. — Спасибо тебе, Алён. Я знаю, чего тебе это стоило. Прости, что втянул тебя во все это с маминой ипотекой.
— Мы в этом вместе, — ответила Алёна, прижимаясь к нему. — Но давай договоримся. Мы сейчас закроем часть ее долга – самую большую, чтобы снизить ежемесячный платеж до минимума, который она сама сможет потянуть с пенсии и подработок. И всё. Больше никаких «мы должны». Пусть дальше сама. Мы помогли. Жертва принесена.
— Я поговорю с ней, — твердо сказал Алексей. — Объясню всё. Хватит ездить на нас.
В тот вечер они решили не думать о Людмиле Дмитриевне и ее реакциях. Они заказали пиццу, открыли бутылку вина и просто сидели на кухне, разговаривая обо всем и ни о чем. Впервые за долгое время Алёна почувствовала себя свободной от давящего груза чужих проблем. Да, она лишилась части наследства, но обрела нечто большее – спокойствие и уверенность, что они с мужем смогут справиться с трудностями вместе, опираясь друг на друга, а не на бесконечные требования вечно недовольной свекрови. Работа найдется, всё наладится. Главное – они отстояли свои границы. Хотя Алёна и не сомневалась, что Людмила Дмитриевна еще найдет повод напомнить о себе. Но это будет уже совсем другая история.