Часть 3
Глава пятая
Раскольников зашел на квартиру, где проживал следователь Порфирий с таким видом, что вот-вот он не выдержит и начнет смеяться. Но внутри него было совсем другое состояние, он внутри был весь сжат беспокойством. За ним в комнату вошел и Разумихин, сконфуженный, он с досады ударил рукой по маленькому столику и чуть не разбил его.
Порфирий даже пошутил по этому поводу. Но Раскольников был неприятно удивлен, так как в гостях у следователя был Заметов. А Порфирий был мужчина тридцати пяти лет. Ростом он был ниже среднего, полный и даже было «брюшко». Он был хорошо выбрит, не было у него ни усов, ни бакенбард. Волосы были плотно выстрижены.
Голова у Порфирия была большая и круглая, но как-то особенно выпукло закругленная на затылке. Лицо было круглое, пухлое и немного курносое, а цвета какого-то темно-желтого, больного, но при этом бодрое и насмешливое.
Можно было сказать, что оно добродушное, если бы не выражение глаз, с каким-то жидким водянистым блеском. Глаза были прикрыты почти белыми ресницами, моргающими. И взгляд этих глаз совершенно не гармонировали со всей фигурой, которая чем-то была похожа на «бабью», и этот взгляд придавал нечто серьезное.
Услышав от Раскольникова, что тот имеет до него «дельце», Порфирий тут же сел и стал внимательно слушать просьбу Родиона о закладах. Порфирий предложил написать эту просьбу прямо ему на бумаге. И когда следователь ему подмигнул, то Раскольников почему-то подумал, что тот все знает и эта мысль потрясла его. Он начал сбиваться, пытаясь хоть как-то скрыть свое волнение и раздражение.
Родион стал рассказывать, что он не жадина, просто недорогие серебряные часы остались от отца, и это единственная память о нем. Раскольников сам с тревогой осознавал, что играет ненатурально, переигрывает. В ответ на его слова Порфирий отвечал, что вот как раз его вещи не могли пропасть, и что он уже давно ждет визита Раскольникова.
Раскольников вздрогнул, а Порфирий объяснил, что все его вещи, которые были в закладе, завернуты у старухи были в одну бумажке, и на ней было обозначено и его имя, и число заклада.
Раскольников, неловко усмехаясь, спросил, как Порфирий это заметил. А тот сразу ответил, что уже все закладчики известны, но только из них он один пришел. И тут же следователь задал вопрос Родиону о его здоровье.
И тут Разумихин совсем некстати стал рассказывать о том, что вчера Раскольников, находясь «в бреду» чуть не удрал из дома. Родион тут же попытался оправдать свой поступок тем, что они все ему уже надоели и что он непросто убежал от них, а забрав еще и кучу денег. И, обратившись к Заметову, сказал, что тот его деньги видел.
Порфирий уже знал, что Раскольников был у Мармеладова и отдал там немалую сумму. И здесь Родион попытался оправдаться, сказав, что, может быть, он клад нашел, поэтому и расщедрился. Но его губы при этом вздрогнули, и он с трудом уже сдерживал тревогу.
А пока Порфирий вышел, чтобы заказать себе чаю, в голове у Раскольникова крутилась мысль о том, что знает ли следователь о том, что он снова ходил в эту квартиру. И тщетно он пытался успокоиться.
Вскоре Порфирий вернулся, и Разумихин стал рассказывать о том, какой вчера вышел пьяный спор о воззрение специалистов на преступление, которые считают, что преступник не виноват, если его «среда заела». И Разумихин стал рассуждать о социалистах, у которых не человечество живым путем постепенно превратиться в нормальное общество, а социальная система устроит все человечество, сделав его праведным и безгрешным.
По его мнению, живая душа потребует жизни, и она будет подозрительна. А если «мертвечинкой» припахивает, то это уже неживая душа, рабская. Порфирий, слушая Разумихина, посмеивался. А потом как бы совершенно случайно вспомнил, что читал статью Раскольникова, которая была напечатана в «Периодической речи».
В этой статье говорилось о том, что на свете существуют «необыкновенные лица, которые имеют право совершать преступления, и что для них закон не писан. А вот обыкновенные люди должны жить в послушании.
Раскольников стал пояснять, приводя в пример Ньютона и Келлерова, что невозможно стать известным без пожертвования жизни людей, которые бы мешали этому открытию. И что вот эти ученые имели право и даже были обязаны устранить этих людей, чтобы их открытия стали известны всему человечеству.
Но это совсем не значит, как утверждал Раскольников, что Ньютон имел право убивать кого ему захочется. И что многие законодатели, начиная еще с древнейших, были преступники. Масса их не признает, казнит и вешает. А затем уже другое поколение ставит казненных на пьедестал и поклоняется. Массы сохраняют и приумножают мир, а великие двигают мир, ведут его к цели.
Когда же Порфирий спросил у Раскольникова, верил ли он в Новый Иерусалим, то он ответил положительно. На вопрос о вере в Бога и в воскресение Лазаря он тоже ответил положительно. И тогда Порфирий спросил, как отличить необыкновенных от обыкновенных, чтобы не было путаницу, и чтобы кто-то не стал «устранять все препятствия».
Раскольников признал, что в этом случае ошибки возможны. Но тут же сообщил, что людей, которые резать право имеют очень мало. И в этот момент не выдержал Разумихин, который долгое время молчал. Он набросился на Раскольникова, говорят, что такое разрешение крови по совести страшнее, чем проливать кровь законно.
Раскольников посмотрел на него и ничего не ответил. В тот момент его лица было грустное и бледное. А Порфирий не унимался и продолжал задавать вопросы о том, что будет, если какой-нибудь юноша вообразит себя кем-то и начнет устранять препятствия.
Но Родион спокойно отвечал, что глупые и тщеславные всегда будет, но для них есть и ссылки, и тюрьмы, и каторги. Тогда Порфирий спросил о совести такого человека. И Раскольников сказал, что если она у него есть, то будет этот человек страдать, когда осознает свою ошибку. Великие люди, по его мнению, на свете всегда должны чувствовать великую грусть.
А Порфирий продолжал этот разговор, но уже как бы подсмеиваясь, и говоря о том, что когда Раскольников писал эту статью, то, может быть, и себя немного считал «необыкновенным» человеком. На что Раскольников презрительно ответил, что может быть и так. И тогда следователь спросил о том, что разве он не смог бы убить и ограбить.
И тогда Раскольников сказал, что не считает себя Наполеоном, а если бы перешагнул, то уж ничего бы не сказал Порфирию. И вдруг Заметов из угла сказал, что уж не Наполеон ли какой убил Алену Ивановну.
Раскольников немного помолчал и встал уходить. И тут Порфирий напомнил ему о его же просьбе и даже предложил ему завтра зайти в часть. При этом он сказал, что Родион, как один из последних, кто был на месте преступления, мог бы что-нибудь и сказать. На что Раскольников резко спросил о том, не хочет ли Порфирий его официально допросить.
Но Порфирий ответил, что пока ему этого не требуется, а пока он со всеми закладчиками уже поговорил. И спросил у Родиона, не видел ли он, проходя по лестнице, в отворенной квартире работников. На что Раскольников ответил отрицательно. А Разумихин крикнул, что он там был три дня назад, а красильщики были в день убийства.
И Порфирий, ответив, что перепутал все, любезно проводил Раскольникова и Разумихина до двери. Не забываем подписаться на наш канал! Ставим лайк! Спасибо!
Предыдущую главу ( часть 3глава 4 ) можно прочитать здесь: https://dzen.ru/a/aBTWdcEfOH6_G1t4
Следующую главу (часть 3 глава 6 ) можно прочитать здесь: https://dzen.ru/a/aSVoYIhcViklDpI-