— Ну что, готова? — Илья выехал со двора, пристегивая ремень.
— Готова быть снова униженной вежливой улыбкой и фразой «О, как… неожиданно»? Да, готова, — Катя закатила глаза, держа на коленях коробку, завернутую в тисненую бумагу с золотистыми разводами.
— Может, в этот раз ей понравится. Он же с рукавами.
— Илья, ты говоришь это каждый год. И каждый год она смотрит на подарок, как на гвоздь в колесе.
— Ну, хоть торт ей нравится.
— Потому что мы заказываем его в том же месте, что и она.
***
Свекровь встретила их, как всегда, в идеально выглаженной блузке, с тонкой цепочкой на шее и запахом духов, которые пахли строгостью. Дом был безупречен: ни пылинки, ни лишнего предмета.
— Здравствуйте. Проходите. Раздевайтесь аккуратно — на вешалке уже порядок.
Катя поставила коробку на журнальный столик.
— С днем рождения, Татьяна Сергеевна.
— Спасибо, Катенька. Мойте руки, за стол пойдем. А что же вы принесли?
Свекровь развернула упаковку неторопливо, как хирург перед операцией. Приподняла уголок, разрезала скотч ножницами, взглянула внутрь и приподняла бровь.
— Плед?
— Кашемир. Итальянский. С рукавами. Чтобы удобно было сидеть с книгой или смотреть телевизор.
Татьяна Сергеевна аккуратно сложила плед обратно в коробку.
— Спасибо, конечно. Очень… уютно. Но, знаете, я телевизор не смотрю. А книги читаю на кухне, стоя. Плед будет лежать. Пылиться.
Илья кашлянул, пытаясь сгладить неловкость.
— Ну, в крайнем случае, можно укрыть вазоны, если заморозки.
Катя усмехнулась, но внутри все сжалось. “Опять не то.”
***
В год до этого они подарили абонемент в хороший спа-салон.
— Расслабиться, мама. Это же полезно. Массажи, уход, соли, ароматы…
— Дорогой, спасибо. Но я не люблю, когда меня трогают чужие руки. И пахнуть розмарином — не моя цель в жизни. Лучше бы в аптеку сертификат подарили.
***
Два года назад — стильный набор посуды. Скандинавский стиль, матовый фарфор, ручная работа.
— Очень красиво… Но у меня сервиз от бабушки. Он с историей. Этот… бездушный. Как будто из витрины.
***
Три года назад — парфюм.
— Ммм… довольно яркий. Я больше люблю ноты древесные, спокойные. Этот… как будто на дискотеку собралась. А мне уже не шестнадцать.
***
Каждый раз Катя старалась. Выбирала, советовалась, продумывала. И каждый раз — «не то».
После последнего визита, в машине, Катя молчала. Лицо было натянуто, губы сжаты.
— Кать, ну не принимай близко…
— Да, конечно, не принимай... — Голос дрожал. — Я стараюсь каждый раз. Думаю. Чувствую. И каждый раз — или «спасибо, конечно, но», или «интересно» с таким выражением, будто мы ей кочан капусты подарили. Может, ей вообще ничего не нужно?
— Может, ей нужно не это.
— А что?
Илья пожал плечами.
— Не знаю. Может, не вещи.
***
Через неделю Катя сидела на даче, листала ленту и заметила фото — знакомая взяла щенка из приюта. Маленький, шерстяной комочек, глаза как бусинки.
— Илья. А если… собаку?
— Мамина аллергия на шерсть?
— У нее нет аллергии. Это она сказала, когда мы котенка завели. А потом час его гладила.
— Ну не знаю…
— Иль, ей ведь просто одиноко. Она сама этого не осознает, но ей нужно что-то… живое. Кто-то, кто не спорит, не критикует, не оценивает. Кто просто рядом.
***
Они нашли щенка быстро. Полу-дворняга, полу-корги. Звали его Рикки. Он был смешной — уши торчали в разные стороны, лапы короткие, хвост — как веник.
Катя привезла его в сумке-переноске. На ошейнике — бантик.
***
— Это еще что такое? — Татьяна Сергеевна стояла на пороге, глядя на переноску.
— Это подарок. Немного нестандартный.
— Вы что, хомяка мне решили подарить?
— Почти. Щенок. Его зовут Рикки. Он очень добрый. И маленький. Не вырастет большим. Послушный, ласковый.
— Что? — Татьяна Сергеевна прищурилась. — Вы в себе? Мне собаку? В мой дом? Я что, теперь дом престарелых для животных?
— Мы подумали… тебе будет не так одиноко.
— Я не одинока. У меня распорядок. Я занята. Мне некогда за кем-то ухаживать. Это же ответственность!
Рикки тихо пискнул. Глянул на нее снизу вверх. Потом подошел, ткнулся носом в ее тапок и сел.
— Он… слушай, он тебя выбрал, — прошептал Илья.
— Нет, нет и нет. Я не могу. Я не хочу. Я...
— Мы не будем обижаться, если ты скажешь «нет». Но просто… попробуй. Один день. Если не получится — мы его заберем.
***
Они оставили Рикки, положили ему лежанку, миски, корм. Татьяна Сергеевна стояла, как будто ее обвинили в преступлении.
— Он не приучен к горшку, да?
— Не совсем, — призналась Катя.
— Прекрасно. Моя жизнь теперь в лапах существа с пузом.
***
Прошел месяц.
Катя не звонила — боялась услышать, что Рикки уже у новых хозяев. Илья услышал от матери лишь укоры и просьбы не беспокоить: ветеринар сказал, что Рикки - далеко не корги, а доминирующие гены дворняги позволят вырасти ему до размеров добермана. И что растет он на глазах, и что она, Татьяна Сергеевна, не ожидала от них такой пакости, и она избавится от этой животины, которая с утра до вечера крушит квартиру.
— Опять не то! — смиренно вздохнула Катя, узнав о судьбе “подарка”.
Но однажды Татьяна Сергеевна сама написала в мессенджер:
«Рикки съел мой тапок. Это значит что? Любит меня?»
Катя с Ильей переглянулись. Сердце сжалось.
— Она оставила его.
***
Через пару дней они приехали в гости. Рикки уже носился по дому, как хозяин. Он значительно подрос, и было ясно, что это далеко не предел. У него была своя подстилка у батареи, миска с именем, куча игрушек и даже свитер с оленем.
— Ты его балуешь, — сказала Катя, обняв свекровь.
— Он… теплый. Понимаешь? Он утром приходит и дышит мне в лицо. Он радуется просто потому, что я стою у плиты.
Они пили чай. Рикки спал, свернувшись калачиком у нее на ногах.
— Знаете, дети, — тихо сказала Татьяна Сергеевна, — я ведь всегда говорила, что мне ничего не нужно. Но, наверное, врала. Мне не нужны вещи. Они — как пустые коробки. Без души. А Рикки — он не просто собака. Он — чувство. Он живой. Он — любовь. Вы подарили мне любовь.
Катя молчала. В горле стоял ком.
— Я не знала, что мне так не хватает тепла, пока оно не появилось. Спасибо вам. Не за подарок. А за то, что, наконец, поняли.
Илья вздохнул.
— Нам стыдно. Что столько лет дарили «нужное», но не нужное тебе. И не могли дать тебе главное, мам! – его голос задрожал.
— Главное, что теперь — не вещи. И я сама могла сказать, – Татьяна Сергеевна мягко положила руку на плечо сыну. — Просто приезжайте. Почаще. Без повода. Мы с Рикки всегда ждем вас.
***
В тот вечер, уезжая, Катя сказала:
— Знаешь, я чувствую себя, как будто первый раз ей что-то подарила, что она не просто приняла — а полюбила.
— Потому что ты подарила не вещь. А жизнь. И, наконец, попала в точку.
— В сердце. — Катя улыбнулась. — Наконец-то — “то”.