Дождь стучал по подоконнику, когда дядя Витя впервые открыл дверь своему шурину. На пороге стоял Слава — высокий, угловатый, с потрёпанным чемоданом и мокрым от дождя пиджаком.
— Переночую пару дней, пока квартиру найду, — сказал он, оставляя грязные следы на только что вымытом полу.
Тётя Галя, дядина жена, тут же засуетилась:
— Конечно, конечно! Мы тебе диван в зале постелим.
Дядя Витя молча кивнул, даже не подозревая, что эти "пару дней" растянутся на долгих пять лет.
Первые месяцы Слава действительно искал работу. Каждое утро он уходил с газетой объявлений под мышкой, а вечером возвращался с пустыми руками и бутылкой пива.
— Ничего не подходит, — вздыхал он, разваливаясь на диване. — То зарплата маленькая, то график неудобный.
Дядя Витя, уставший после смены на заводе, молча смотрел, как шурин ковыряет вилкой в его котлете.
— Может, хоть посуду помоешь? — как-то осторожно предложила тётя Галя.
Слава обиженно надулся:
— Я же не домработница!
Годы текли, как вода в дядином кране, который всё никак не чинил Слава. Он прочно обосновался в их жизни:
- Спал на раскладном диване, который со временем провалился посередине
- Хранил свои вещи в тётином серванте, вытеснив хрустальные фужеры
- Каждую субботу приводил друзей "на пивко", оставляя после себя горы окурков на балконе
А потом случилось то, что переполнило чашу терпения.
Однажды вечером Слава торжественно объявил:
— Я познакомился с женщиной.
Дядя Витя даже обрадовался — наконец-то шурин съедет! Но радость была преждевременной.
— Она с двумя детьми, — продолжал Слава. — Завтра привезу их смотреть комнату.
— Какую комнату? — дядя Витя остолбенел.
— Ну, эту, — шурин махнул рукой вокруг. — Диван широкий, поместимся.
Тётя Галя ахнула. Дядя Витя покраснел, как рак:
— Ты с ума сошёл? Нам и так тесно!
Слава вдруг побледнел. Его глаза наполнились искренним возмущением.
— Ты... ты мне жизнь ломаешь! — закричал он, тряся дрожащими руками. — Я пять лет терпел эти условия!
Дядя Витя смотрел на него, открыв рот. В голове крутилась только одна мысль: "Это он у нас терпел?"
На следующий день Слава уехал — забрал свой потрёпанный чемодан и оставил на диване пятно от пролитого кофе. Перед уходом ещё раз назвал дядю "чёрствым человеком".
Теперь, когда заходит речь о родственниках, дядя Витя тяжело вздыхает:
— Пять лет... Я бы ещё потерпел, но его женщина с детьми — это уже перебор.
А тётя Галя до сих пор иногда накрывает на стол на одного человека больше — по старой привычке. Потом вздыхает и убирает лишнюю тарелку обратно в шкаф.