Я заметила это сразу, как только вошла. Длинный стол, сервировка — с золотой каймой тарелки, сверкающие бокалы, салфетки лебедями. И ни одного лишнего стула.
— Привет, — неловко сказала я, глядя на свекровь.
— Здравствуй, — ответила она и быстро отвернулась к тёте Лене, что-то ей на ухо прошептав.
Я оглянулась. Гостей уже было много, но не так чтобы битком. Сесть можно было — только на табурет у окна, где складывали сумки.
— А где я могу сесть? — спросила я мужа, потянув его за рукав.
Он обернулся, усмехнулся:
— Ой, тебя никто не приглашал! — и хлопнул меня по плечу, будто пошутил удачно.
Я стояла, будто на меня вылили ведро холодной воды.
— Это сейчас было серьёзно? — спросила я тихо, стараясь не дрожать в голосе.
— Да перестань, не начинай. Мама просто не думала, что ты придёшь, — пожал он плечами и пошёл к брату.
Я осталась стоять в проходе, как официантка без подноса. Мимо проходила какая-то родственница с пирожками.
— Девушка, вы кто будете? — спросила она с улыбкой.
Я не ответила. Ушла в прихожую, достала телефон и набрала подруге.
— Ань, ты дома?
— Да. Что случилось?
— Можно я приеду? Просто побуду у тебя. Тут… для меня места не оказалось.
Прошло два часа. Я сидела у Ани на кухне с чаем. Мы молчали. Иногда молчание — это и есть поддержка.
— Он даже не написал, — сказала я вдруг.
— Ну и пусть. Это его стул теперь — пустой. В твоей жизни, — сказала Аня и добавила: — А у меня, кстати, остался плов. Го есть?
Он пришёл домой после полуночи. Я слышала, как тихо открыл дверь, скинул ботинки, как зевнул, не включая свет. Наверное, думал, что я сплю. Но я не спала.
— Как юбилей? — спросила я из тьмы.
Он вздрогнул. Включил свет.
— Ты чего? Я думал, ты у Ани осталась.
— Осталась. Но домой ведь надо. Или ты думал, я сразу съеду?
Он почесал затылок, сел на край кровати.
— Да ну брось ты, не начинай опять. Это просто глупая ситуация. Мама не думала, что ты приедешь.
— А ты? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Ну… я думал, ты всё равно не хочешь. Ты же не особо с ней ладишь.
— Это правда. Но я пришла. Для тебя. И знаешь, даже дело не в том, что стула не нашлось. А в том, что ты нашёл, что сказать. «Тебя никто не приглашал». Какой муж говорит это своей жене?
Он замолчал. Потом вдруг попытался перевести в шутку:
— Ну ёлки, да я же просто прикололся…
— Я не шутка. Я человек, твоя жена. Я не в пейнтбол играю, чтоб "прикалываться". Я стояла там, чужая среди родни. А ты выбрал хохотать. Вместо того чтобы сказать: «Садись рядом со мной», — я замолчала, чтобы не сорваться. — Я не требую любви от твоей семьи. Но я имею право рассчитывать хотя бы на твоё уважение.
Он снова замолчал.
— Я правда... не подумал. Прости. Я дурак.
— Это правда. Теперь подумай. И реши: ты с ними — или со мной. Потому что, когда идёт дождь, мне важно знать, что ты не в той стороне, где зонт держит свекровь.
Он кивнул. Но я не знала — понял ли.
***
— Мам, ты стул для Нади не поставила, — сказал Серёжа, когда гости уже садились за стол.
— А она разве будет? — я нахмурилась, перекладывая оливье в салатник.
— Конечно будет, — ответил он, но как-то неуверенно.
— Ты же сам говорил: она не хотела. Да и не любит она наши сборища, всегда как чужая.
— Она моя жена, мама. А не гость.
Я ничего не сказала. Сдержалась. Мне не понравился тон. Но и спорить накануне тоста не хотелось.
Когда Надя вошла, стало тихо, как будто радио выключили. Она стояла в дверях — с сумкой, в сером пальто, скромная, будто пришла не на юбилей, а за ребёнком в садик. Я заметила, что она нервничает. Но не пошла навстречу.
— Привет, Надя, — выдавила я, глядя в сторону.
— Добрый вечер, — ответила она. И всё. Ни шагу ближе.
— Ну вот, — пробормотала я и повернулась к Лене. — Садитесь, гости дорогие!
— А мне куда? — вдруг спросила Надя. Громко. Внятно. Так, что все обернулись.
Серёжа засмеялся, не зная, куда девать руки:
— Ой, тебя никто не приглашал! — сказал он и хлопнул её по плечу.
Смех прокатился по столу. Кто-то фыркнул, кто-то хихикнул.
А я замерла. Потому что увидела, как у Нади дрогнули губы. Она не заплакала. Она просто... ушла. Не хлопнув дверью. Тихо.
После ужина он подошёл ко мне.
— Мам, ты была неправа, — сказал он.
— Серёжа, да при чём тут я? Это ты её поддел.
— Я пошутил. А ты — отвернулась. Как будто её и не было. Это мой выбор. Ты хочешь быть со мной — прими и её. Иначе — не обижайся, если я стану реже приходить.
— Подожди, ты что, из-за неё…?
— Нет, мама. Не из-за неё. Ради меня. Я устал разрываться. Я хочу, чтобы моя жена чувствовала в нашей семье не мебелью. А человеком.
Я молчала. Хотела возразить. Хотела сказать: «Она холодная», «Ты меня предаёшь», «Я для тебя всю жизнь». Но ничего не сказала.
Просто осталась стоять, среди остатков торта и поздравлений, с мыслями о том, как легко сломать что-то... случайной фразой. Или пустым стулом.
Я позвонила ей сама.
— Можно на минутку?
Она впустила.
— Я не умею быть тёплой, — сказала я. — Но это не оправдание. Я тогда сделала вид, что тебя нет. Прости.
— А я пришла тогда просто, чтобы почувствовать, что я — не чужая, — сказала она. — Хоть чуть-чуть.
Мы помолчали.
— Я принесла... икру. Кабачковую. По твоему рецепту. С чесноком. Хочу попробовать с этого начать.
— Начнём с чая, — сказала она.
И на этот раз — я сама поставила стул.
Благодарю за прочтение! ПОДПИСКУ И ЛАЙК. Это помогает в продвижении канала)
Рекомендую почитать: