Было это на излёте последних советских лет, а может, уже в начале девяностых. В деревне Пузыри, стоящей на краю леса неподалёку от речки Вольной, жил неисправимый буян и гуляка по имени Макар. Местные его куда более хлёсткими эпитетами называли, совестили, исправить пытались, к мерам вплоть до физического воздействия прибегали. Но ничего не помогало. Макар как был разгильдяем и любителем подраться, так до двадцати пяти лет и дожил. Даже у родителей руки опустились от такого сына. Только и пожили они спокойно, пока сын в армии служил. А все годы после того — сплошной кошмар, пьянки, драки, жалобы на него, постоянно к замужним женщинам шастал и не только в Пузырях… Отселили они его в отдельный дом родственницы — недавно умершей прабабки. Он и рад был, быстро обустроился, хозяйственный парень, несмотря на дурной характер.
Силён был Макар от природы: бревно, которое только трое унести могли, в одно лицо перетащить на плече мог. Думали все, что хорошая девушка ему попадётся, и остепенится он. Да какое там! Макар пользовался успехом у женского пола, но серьёзных отношений избегал как огня.
Только участковый инспектор Балдин мог иногда его к порядку призвать и сажал несколько раз на пятнадцать суток. Пару раз в году точно в каталажке обитал Макар. С властью он предпочитал не спорить, одно дело с местными подраться, другое — приедет наряд и дубинками хулигана отходит, если тот рыпается. Хотя вот председателя колхоза бросил Макар в навозную кучу. Пусть тот и представитель власти, но не стерпел он. Впрочем, за правое дело окунул, тот про его отца какую-то гадость сказал. При всех своих недостатках Макар парень был в душе неплохой; где и чего поломал при загуле — компенсировал деньгами или работой. Жители Пузырей только потому его и терпели, что иногда себя по-человечески вёл, да родителей его жалели. Вот так и жил Макар от одного происшествия до другого, и казалось, конца его приключениям и разгильдяйству не будет. Но судьба наконец решила проучить Макара и изменить его жизнь.
Приехали в Пузыри молодые археологи-студенты на полевую практику вместе с руководителем, седовласым доцентом. На целых три недели определили их в деревенское захолустье, чтобы за речушкой Вольной, текущей неподалёку, раскапывать и регистрировать находки на стоянке людей каменного века. Привезли практикантов целую группу, аж двадцать три человека, парней и девушек примерно пополам. Понятное дело — куда такую ораву по хозяйствам селить в деревне, в которой всего наберется сорок домов. Ведь редко кто к себе на такой долгий срок чужих людей пустит. Ладно, поселить на пару-тройку дней, но почти на месяц — не нашлось и нескольких желающих. Заселил тогда председатель студенческий отряд в колхозную «гостиницу» — длинный барак для строителей, разделённый на два крыла. Рядом столовая, банька, колонка с ледяной водой во дворе, два туалета. В общем, жить можно, всё лучше, чем в палатках возле речки комаров собой кормить.
Два раза в неделю студентов нужно было вывозить в райцентр, в небольшой городок. Как студенты называли поездку — в цивилизацию. Там они покупали нужные себе вещи, кое-что из продуктов, помимо того, что колхоз выделял. Возили эту озорную ораву второкурсников на колхозном автобусе «ПАЗ». Если кто помнит — жёлтые такие бегали автобусы, на черепашку похожие. А водителем автобуса как раз в это время работал Макар. Ему соответственно и поручили перемещать туда и обратно студенческий табор. Отбрыкиваться Макар пытался, не хотел возить их, пробовал поменяться со знакомым шоферюгой и на самосвал «ЗиЛ» сесть на время, но председатель, помня навозную кучу, упёрся и заднюю не дал. Пришлось возить студентов.
Среди практикантов была Тоня, симпатичная девушка, староста группы. Во время поездок Макар подкалывал студентов, иногда даже и обидно. Городскими выкормышами называл, бесполезными копателями, мол, лучше бы работали, чем в земле ковыряться с окаменелостями. Больше всего Макар любил Тоню зацепить, отмечая то, какая она бледная и не загорелая. А та действительно, чуть что, не загаром, а ожогами покрывалась. Особенность такая. Миллион сравнений придумывал острый на язык Макар, пока в город ездили и обратно. Руководитель же оставался в деревне и пьянствовал с председателем, препоручив свою юную банду под управление Макара на время экскурсий в райцентр.
Заодно и председатель был рад, парень важное дело выполнял, может, и остепенится, а ему хлопот меньше. Студенты-то не жаловались на водителя. Некоторые даже огрызались, в ответ подшучивая над Макаром. Больше всех в этом деле преуспела Тоня. Она не лезла за словом в карман, на каждую шуточку водителя отвечала двумя и куда обиднее, чем он. Заинтересовал её Макар, в душу запал, всё про него в деревне вызнала и знала, как больнее уколоть.
Девушка с огненным характером и неистощимой энергией однажды довела Макара до того, что не выдержал он на обратном пути хохота молодёжи над собой, подогреваемой красавицей-старостой. Остановил автобус возле речки, подхватил Тоню на руки и понёс к воде. Как та ни отбивалась и ни визжала, вырваться из богатырских объятий не смогла и вскоре оказалась барахтающейся в прохладной воде, а водитель вернулся в автобус и ждал, когда она вернётся. Остудил её пыл, получается, Макар.
Вернулась мокрая и присмиревшая Тоня в автобус на глазах всех своих друзей, губку от обиды закусила, глазами яростно сверкает. Зашла в салон автобуса, склонилась к Макару и тихонько, но так чтобы все слышали, проговорила:
— А ведь ты нравился мне. И даже сейчас нравишься, но я тебя проучу. Моя бабка — ведьма и кое-чему научила меня. Жди теперь, ходи и оглядывайся.
Замолчали все в автобусе, замолк и Макар, фальшиво хихикнув, оторопевший от признания и угроз. Друзья Тони понимающе переглянулись, знали, что девчонка она не простая. В свои девятнадцать лет могла поставить на место любого наглеца парой слов, да так, что занемогший обидчик потом её обходил как можно дальше. Но для Макара она придумала другое наказание, он ей здоровеньким нужен был. А тот сидел, раздумывая о том, что девица ему нравится на самом деле. И что делать с этой мыслью, он пока не знал, так как желания связываться с городской студенткой у него не было. И уж тем более заводить серьёзные отношения. С местными девками попроще было, не перечили они ему. С такими противоречиями в голове и ехал в деревню.
Из поездки в этот раз вернулись в Пузыри затемно. Студенты побежали в барак, готовиться к отдыху, а Тоня, прихватив в «гостинице» фонарик, ушла к лесу, сказав, что будет позже, чтобы не волновались. По пути она нашептывала какие-то странные слова, собирала знакомые ей травки, а углубившись в лес, выбрала старую лиственницу и привязала ниткой пучок травы к стволу дерева. Постояла минут пять, ещё пошептала, и вдруг пыхнул сам собой пучок, зелёным пламенем загорелся и тут же погас, а облачко зеленоватого дыма поднялось над кронами деревьев, на секунду замешкалось и полетело в сторону деревни. Тоня таинственно улыбнулась, сказала вслух «Ну теперь посмотрим» и зашагала обратно к студенческому общежитию.
Тем временем Макар вернулся к себе домой, перекусил, опрокинул стопку самогона и решил в собственной баньке ополоснуться на ночь, для хорошего сна. Помылся, вышел и с удивлением уставился на звёздное ночное небо, на две яркие луны на небосводе.
— Это ещё что за дьявольщина? Может, с самогоном что-то не то? — пробормотал он и усиленно потёр глаза.
Не успел он убрать рук от глаз, как ощутил странную тяжесть на плечах, да такую, что едва на ногах устоял. Поводил взглядом Макар, оглядывая себя в свете фонаря, висящего на стенном крючке бани, и обомлел. С его могучих плеч свисали мохнатые козьи ноги, увенчанные копытами. А над ухом кто-то хрипло похихикивает и болтает противным дребезжащим голоском. «Ну что, Макарушка, зря ты, балбес, Тоню обидел. А ну беги в поле и обратно. Потом скажу куда дальше».
Сбросить с себя нечисть попробовал Макар, уцепился за козьи ноги, но те словно приклеенные к нему были, надёжно уселась нечисть, не оторвёшь. А ноги парня сами побежали к полю, потом дальше, к реке — там нечисть склонила Макара к воде и тот увидел, что на плечах у него сидит бес с озорными зелёными глазами, маленькими завитыми рожками и длинными острыми ушами. Полюбовался бес собой в отражении воды, на которую падали две лунные дорожки, и сдавил ножками шею Макара, понукая его и погнав дальше. Силён и вынослив был парень, однако через пару часов бес его загонял до полусмерти, причём иногда давал передышки, неожиданно исчезая и потом снова появляясь. Не забывал при этом каждый раз напомнить, за что ему такое наказание, и если бы не нравился он Тоне, то до утра бы точно не дожил.
Каждый раз, когда Макар пытался сбросить его, бес лишь смеялся громче и заставлял бежать ещё быстрее, шепча ему на ухо всякие пакости о заброшенных домах и призраках, о прелестях и недостатках преисподней, о том, какая Тоня добрая, а иначе, будь его воля.... Ночь превратилась для парня в настоящий кошмар: под утро, не выдержав нагрузки, потерял Макар сознание.
Очнулся Макар возле своей бани, когда уже рассвело. Огляделся: полотенце на траве валяется, тапок резиновый в стороне лежит, но ни ломоты в теле, ни ужасных ссадин на плечах от ёрзавшей всю ночь на нём нечисти нет. И солнце на небе, к счастью, лишь одно поднимается над лесом. Подскочил, вспомнил, за что наказание понёс. Сбегал домой, хлебнул воды, потом собрал нарядных цветов с клумбы в букет и зашагал к студенческому бараку, просить прилюдно прощения у Тони, а заодно и в чувствах своих признаться.
Студенты как раз после завтрака на раскопки собирались, инструмент укладывали в тачки, когда заявился Макар с цветами и устроил сцену с извинениями и признанием. Тоня же хоть и представляла себе результат своей ворожбы, но всё равно была в восторге от происходящего.
С тех пор, говорят, Макар образумился, характер изменил на покладистый и проблем больше никому не доставлял. Через пару лет он перебрался в город и женился на Тоне. Вот так, счастливо, закончилась эта история…
Автор: Дмитрий Чепиков