Когда Алина открыла дверь своей квартиры и увидела на пороге Надежду Петровну с чемоданом, она мгновенно поняла: её худший кошмар воплотился в реальность.
- Сюрпри-и-из! - пропела свекровь, протискиваясь мимо застывшей в дверях невестки. - А где мой Димочка? Ещё не вернулся с работы?
Алина молча наблюдала, как Надежда Петровна деловито закатывает чемодан в прихожую, словно делала это уже тысячу раз. Хотя, если честно, подобное происходило впервые - обычно свекровь хотя бы предупреждала о визите за пару часов, а не заявлялась как снег на голову.
- Дима в командировке, - наконец выдавила Алина. - В Новосибирске. Вернётся через три дня.
Лицо Надежды Петровны на мгновение исказилось, но она тут же натянула улыбку обратно.
- А он мне ничего не сказал! Непорядок! Но, знаешь, это даже к лучшему! - она заговорщицки подмигнула. - Проведём эти дни вместе! Наконец-то получше узнаем друг друга!
Алина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Три дня наедине со свекровью. Без Димы, который хоть как-то сдерживал мать. Да лучше сразу выпить яду!
- Надежда Петровна, вы могли бы предупредить... - начала она, но свекровь уже направилась в гостиную, бросив через плечо:
- Алиночка, поставь чайник! Я с дороги ужасно устала. И, если можно, достань то печенье, которое я привозила на прошлой неделе. Ты ведь его не съела?
Это было так типично для свекрови - просить, даже не дождавшись согласия на свой внезапный визит. Алина глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. За три года брака с Димой она так и не научилась справляться с этой женщиной. И вряд ли когда-нибудь научится.
- Печенья не осталось, - солгала она, проходя на кухню. Печенье, конечно, лежало в шкафу, почти нетронутое - слишком приторное для её вкуса.
- Как же так? - Надежда Петровна возникла на пороге кухни, словно материализовавшись из воздуха. - Целую коробку же привезла! Неужели вы с Димой всё съели? Я-то думала, ты следишь за фигурой...
Алина молча включила чайник. Начинается. Даже пяти минут не прошло, а свекровь уже успела сделать замечание о её внешности.
- Знаешь, я тут подумала... - Надежда Петровна прошла к шкафчикам и начала открывать их один за другим, - у вас такой беспорядок в кухне! Все тарелки не там стоят. Дима же любит, когда всё по системе.
- У нас своя система, - сквозь зубы ответила Алина. - Диме удобно.
- Да? - свекровь недоверчиво хмыкнула. - А мне он жаловался, что никогда не может найти нужную кружку. Ладно, я тут всё по-быстрому переставлю, пока гощу у вас. Заодно и тебе покажу, как правильно организовать пространство.
Алина сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. «Спокойно, - подумала она. - Всего три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Переживу».
Первый вечер показался бесконечным. Надежда Петровна, устроившись на диване с чашкой чая, начала бесконечный монолог о том, как тяжело ей живётся одной после смерти мужа, как она скучает по сыну, и как благодарна Алине за то, что та "позволяет иногда навещать родного ребёнка".
- Я ведь всю жизнь Диме посвятила, - со вздохом говорила она, промокая уголки совершенно сухих глаз. - А теперь он так редко звонит... Один раз в день, и то, если я сама не наберу, может и забыть!
Алина промолчала. Дима звонил матери минимум трижды в день. Иногда ей казалось, что он разговаривает с матерью чаще, чем с ней самой.
- А я никогда не жалуюсь, терплю, - продолжала свекровь. - Вот месяц назад совсем плохо было, давление под двести подскочило. А я ему даже не сказала. Зачем беспокоить? У него ведь своя жизнь...
- Почему же не сказали? - не выдержала Алина. - Он бы примчался.
- Ну вот именно! - Надежда Петровна победно улыбнулась. - А у него работа, семья... ты. Я же понимаю.
Последнее слово она произнесла с таким выражением, словно делала Алине огромное одолжение своим "пониманием".
- Вы голодны? - спросила Алина, вставая с кресла. - Я могу разогреть ужин.
- Нет-нет, что ты! - замахала руками свекровь. - Я уже поела перед приездом. Но ты не стесняйся, кушай. Ты в последнее время немного... - она красноречиво окинула взглядом фигуру невестки. - Хотя Диме всегда нравились стройные девушки. Помню его первую возлюбленную, Леночку. Какая точёная фигурка была! Прямо как статуэтка!
Алина закрыла глаза на мгновение. Первая возлюбленная. Конечно. Не было бы разговора со свекровью без упоминания всех бывших Димы, особенно Лены, с которой он встречался целых пять лет до знакомства с Алиной.
- Пойду приготовлю вам постель, - сказала она, направляясь в спальню.
- Я бы предпочла вашу спальню, если можно, - как бы невзначай бросила Надежда Петровна. - У меня спина, сама понимаешь. А ваша кровать такая удобная...
Алина остановилась.
- Наша кровать? Вы хотите спать в нашей кровати?
- Ну, раз уж Димы нет, что такого? - свекровь пожала плечами. - Ты можешь на диване. Всего на три ночи! Или вы никогда не меняетесь с Димой местами? Я ему в детстве всегда свою кровать отдавала, если ему плохо спалось.
- Нет, - твёрдо сказала Алина. - Я постелю вам в гостиной на диване. Он раскладывается в полноценную кровать.
- Но моя спина...
- У меня есть ортопедический матрас для гостей, - солгала Алина. Никакого матраса не было, но она скорее переспала бы на гвоздях, чем уступила свекрови собственную постель.
Позже, лёжа в кровати с телефоном, она написала мужу:
"Твоя мама приехала. Без предупреждения. Говорит, что останется до твоего возвращения."
Ответ пришёл почти мгновенно:
"Правда? Странно, мне ничего не говорила. Но здорово, что она приехала! Тебе не будет скучно одной."
Алина прикусила губу, чтобы не выругаться вслух. Дима, как всегда, не видел проблемы. Для него визиты матери всегда были праздником. Он искренне не понимал, почему Алина не разделяет его восторга.
"Она хотела спать в нашей кровати," - написала Алина.
"Ну, у неё действительно проблемы со спиной..." - ответил Дима.
Алина отложила телефон. Бесполезно объяснять. Дима вырос в мире, где мать всегда была центром вселенной, и считал такое положение вещей нормальным.
Следующее утро началось с грохота на кухне. Алина, вскочив с кровати, помчалась на звук и обнаружила свекровь, стоящую на стремянке и перебирающую посуду на верхней полке шкафа.
- Что вы делаете?! - воскликнула Алина.
- Доброе утро, соня! - бодро отозвалась Надежда Петровна. - Навожу порядок! Не могла заснуть, думала, чем бы полезным заняться. А тут такой хаос! Я уже половину шкафов разобрала.
Алина огляделась. Действительно, содержимое кухонных шкафов было выложено на столе, стульях и даже на полу. Её идеально организованная кухня превратилась в поле боя.
- Но зачем? - только и смогла выдавить она.
- Как это зачем? - удивилась свекровь. - Чтобы помочь тебе, конечно! Ты же наверняка не справляешься со всем хозяйством. Работа, готовка... Дима говорил, ты поздно возвращаешься. Когда тут прибираться?
- У нас есть домработница, - сказала Алина, чувствуя, как закипает внутри. - Она приходит два раза в неделю и делает генеральную уборку.
- Домработница?! - Надежда Петровна спустилась со стремянки, всплеснув руками. - Какая расточительность! В наше время женщины сами справлялись с домом, да ещё и работали! Никаких домработниц не нужно было.
- Дима настоял, - коротко ответила Алина, зная, что апелляция к сыну - единственный способ заткнуть свекровь. - Сказал, что не хочет, чтобы я переутомлялась.
Это сработало. Надежда Петровна неохотно кивнула.
- Ну, раз Димочка так решил... Но всё равно, на кухне порядок нужен. Вот смотри, - она показала на разложенные стопки тарелок. - Я всё рассортировала по назначению, цветам и размерам. Теперь будет гораздо удобнее!
Алина мысленно начала считать до десяти, но сбилась уже на трёх.
- Надежда Петровна, - начала она, стараясь говорить спокойно, - я ценю вашу... инициативу. Но мне очень удобно было так, как было раньше. Я знала, где что лежит.
- Но это неправильно! - возразила свекровь тоном учительницы, отчитывающей нерадивую ученицу. - Тарелки должны стоять по размеру, от больших к маленьким. Кружки - отдельно, причём те, что используются чаще, впереди. Кастрюли...
- Верните всё как было, - перебила её Алина, уже не скрывая раздражения. - Пожалуйста.
Надежда Петровна замолчала, приподняв брови.
- Что же ты так нервничаешь с утра пораньше? - наконец произнесла она. - Я хотела как лучше! Если тебе неприятна моя помощь, так и скажи. Не нужно кричать.
- Я не кричу, - сказала Алина, хотя внутри ей действительно хотелось закричать. - Я просто прошу вернуть всё на свои места.
- Хорошо, хорошо, - свекровь поджала губы. - Только не нервничай так. У Димы от этого изжога начинается, я-то знаю. Он с детства такой чувствительный... Помню, когда его первая учительница повысила голос на уроке, у него сразу желудок разболелся. Я тогда директору такое устроила!
Алина молча развернулась и вышла из кухни. Оставаться там ещё хоть минуту означало точно сорваться. Она зашла в ванную, включила воду и, глядя в зеркало, прошептала:
- Сорок восемь часов. Две тысячи восемьсот восемьдесят минут. Я смогу.
Днём стало только хуже. Надежда Петровна, вместо того чтобы вернуть кухню в исходное состояние, решила заняться готовкой.
- Димочка так любит мой борщ! - сообщила она Алине, которая пыталась работать за ноутбуком в гостиной. - Я сварю, заморозим порциями. Он вернётся - обрадуется!
- Дима не ест борщ, - машинально ответила Алина, не отрываясь от экрана. - У него аллергия на свёклу.
Свекровь замерла с ножом в руке.
- Глупости какие! У моего сына нет никаких аллергий! Я бы знала!
Алина подняла глаза от ноутбука.
- У него диагностированная аллергия на свёклу и сельдерей. Второй год уже как.
- Не может быть! - Надежда Петровна покачала головой. - Он ел мой борщ всю жизнь! И почему я узнаю об этом только сейчас?
- Понятия не имею, - пожала плечами Алина. - Это Дима должен был вам сказать.
На самом деле она прекрасно знала причину. Дима избегал любых конфликтов с матерью. Проще было отказаться от еды под каким-нибудь предлогом, чем объяснять, что он больше не может есть её коронное блюдо.
- Немедленно ему позвоню! - решительно заявила Надежда Петровна, вытирая руки о передник (откуда у них вообще взялся передник?).
- Он на совещании, - предупредила Алина. - Просил не беспокоить до вечера.
- Меня это не касается, - отмахнулась свекровь, уже набирая номер. - Я его мать!
Алина вздохнула и попыталась вернуться к работе, но сосредоточиться было невозможно. Из кухни доносился громкий монолог Надежды Петровны:
- Димочка, солнышко! Как ты мог скрыть от матери такое? Аллергия! А если бы я приготовила тебе борщ, и тебе стало плохо? Нет, нет, я не обижаюсь... Но ты должен был сказать! Да, я понимаю, что ты занят, но... Что? Да, она здесь, работает вроде бы... Конечно, я не мешаю! Просто решила немного прибраться на кухне. Там такой беспорядок был! Нет-нет, не ругай Алину, она старается, но ей, видимо, сложно всё успевать...
Алина захлопнула ноутбук. С неё хватит. Она встала, прошла в спальню, собрала несколько вещей в сумку и вернулась в гостиную. Надежда Петровна всё ещё разговаривала по телефону, но, увидев сборы невестки, прикрыла трубку рукой:
- Ты куда это собралась?
- К подруге, - коротко ответила Алина. - Поработаю у неё. Вернусь вечером.
- Но как же обед? Я хотела приготовить...
- Обойдусь, - бросила Алина, направляясь к выходу.
Уже в дверях она услышала, как свекровь говорит в трубку:
- Представляешь, Димочка, твоя жена просто уходит, оставляя меня одну! Нет, нет, я не в претензии... Просто в наше время было не принято так относиться к родителям мужа...
Алина захлопнула за собой дверь так сильно, что, казалось, задрожали стены.
К подруге она, конечно, не поехала. Не хотелось никого видеть. Просто бродила по торговому центру, пила кофе в кафе, бессмысленно листала ленту в телефоне. В какой-то момент пришло сообщение от Димы:
"Всё в порядке? Мама говорит, ты ушла."
Алина не ответила. Что тут скажешь? "Твоя мать сводит меня с ума"? "Я готова её придушить"? "Выбирай - или я, или она"?
Последняя мысль заставила её остановиться посреди торгового центра. А ведь именно к этому всё идёт. Рано или поздно придётся поставить вопрос ребром. И что тогда? Что выберет Дима?
В глубине души она знала ответ, и от этого становилось ещё горше.
Домой Алина вернулась поздно вечером, надеясь, что свекровь уже легла спать. Но Надежда Петровна сидела в гостиной, с демонстративно обиженным видом глядя телевизор.
- А, явилась! - воскликнула она, заметив Алину. - А я тут одна скучаю. Даже поужинать не с кем было!
- Извините, - автоматически ответила Алина, снимая куртку. - Как прошёл ваш день?
- Ужасно! - свекровь всплеснула руками. - Я всё-таки решила приготовить борщ, но без свёклы. Какой это борщ, скажи на милость? Просто суп! Дима целый час со мной по телефону говорил, успокаивал. Сказал, что никакой аллергии у него нет, просто ты почему-то решила, что есть...
Алина застыла на месте.
- Что?
- Да-да! - с торжествующим видом кивнула Надежда Петровна. - Он сказал, что всё это выдумки. Что он по-прежнему обожает мой борщ. Просто ты зачем-то запрещаешь ему есть нормальную пищу, увлеклась этими модными диетами...
Алина медленно достала телефон и набрала номер мужа. Он ответил после третьего гудка.
- Привет, как ты? Извини, что не перезвонил, был...
- У тебя есть аллергия на свёклу? - перебила она.
На том конце провода повисла тишина.
- Дим, я спрашиваю - у тебя есть аллергия на свёклу?
- Алин, ну зачем ты... - начал он неуверенно. - Мама просто расстроилась из-за борща. Я не хотел её обижать...
- То есть ты солгал ей? Сказал, что я всё выдумала?
- Я не так сказал! - попытался оправдаться Дима. - Просто объяснил, что это не какая-то серьёзная аллергия, а просто непереносимость...
Алина отключила звонок и повернулась к свекрови, которая даже не пыталась скрыть, что подслушивала разговор.
- Вы довольны? - тихо спросила она. - Вам удалось вбить ещё один клин между нами.
- Я?! - Надежда Петровна картинно прижала руку к груди. - Да я только хотела приготовить сыну его любимое блюдо! А ты всё испортила своими фантазиями про аллергию!
- Его дважды госпитализировали из-за отёка Квинке, - сказала Алина всё тем же тихим голосом. - Последний раз - после того, как он съел борщ в кафе. Не говорите мне, что не знали об этом.
Свекровь на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки.
- Если бы это была настоящая аллергия, он бы мне сказал!
- Он не сказал, потому что не хотел вас расстраивать. Потому что всю жизнь ставит ваши чувства выше своего здоровья. Выше всего. Выше меня.
Последние слова Алина произнесла так тихо, что сама едва их услышала. Но Надежда Петровна услышала. На её лице появилась та самодовольная улыбка, которую Алина так ненавидела.
- Ну, это естественно, милочка! - проворковала она. - Мать всегда будет на первом месте. Я родила его, вырастила, дала образование...
- И не даёте жить, - закончила за неё Алина. - Знаете что? Мне надоело. Я больше не буду в этом участвовать.
Она развернулась и пошла в спальню. Вслед ей донеслось возмущённое:
- Куда это ты? А ужин? Я же старалась, готовила!
Алина закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Что-то внутри неё сломалось. Словно последняя соломинка, которая переполнила чашу терпения. Она достала телефон и написала Диме:
"Я больше так не могу. Три года я терпела твою мать, её бесконечные придирки, манипуляции и попытки разрушить наш брак. Три года ты выбирал её, а не меня. Я ухожу, Дима. Прости."
Ответ пришёл почти мгновенно:
"Алин, ты что?! Не говори глупостей! Мама просто хочет быть ближе к нам. Она заботится о тебе, по-своему. Давай всё обсудим, когда я вернусь. Пожалуйста!"
Алина горько усмехнулась. Даже сейчас он не мог признать очевидного.
"Когда ты вернёшься, меня уже здесь не будет. Решай сам, с кем ты хочешь быть - с женой или с матерью. Но я больше не буду делить тебя с ней."
Она не стала дожидаться ответа и выключила телефон. Потом достала с антресолей большой чемодан и начала складывать в него вещи. Самое необходимое. Остальное заберёт потом, когда всё уляжется.
Ночью она почти не спала. А утром вызвала такси и, пока Надежда Петровна ещё спала, тихо вышла из квартиры.
Прошло три месяца. Алина сидела в небольшом кафе, помешивая ложечкой почти остывший кофе. Она сняла крошечную студию на краю города и с головой ушла в работу. Дима поначалу звонил каждый день. Потом - через день. Потом - раз в неделю. А потом… тишина.
Она не хотела признаваться себе, но где-то в глубине души надеялась, что он одумается. Что выберет её, а не мать. Что поймёт, наконец, как ядовита была "забота" Надежды Петровны. Но этого не произошло.
От общих знакомых Алина узнала, что Надежда Петровна переехала к сыну. "Временно, пока он в таком состоянии," - сказала она всем. И конечно, принялась утешать бедного брошенного Димочку, готовить ему супы (без свёклы, как же иначе) и рассказывать всем знакомым, какая бессердечная у него была жена.
Телефон Алины завибрировал. Сообщение было от Димы:
"Привет. Не знаю, читаешь ли ты ещё мои сообщения. Я просто хотел сказать, что подал документы на развод. Мама сказала, так будет лучше для всех. Надеюсь, у тебя всё хорошо."
Алина отложила телефон и сделала глоток кофе. Горько. Но почему-то на душе стало легче. Наконец-то всё решилось. Теперь можно жить дальше. Без постоянного страха услышать звонок свекрови. Без необходимости подстраиваться. Без бесконечных компромиссов, на которые не шла другая сторона.
Она достала блокнот и ручку. Столько раз представляла, что скажет Диме при встрече. Что выскажет всё, что накипело за эти годы. А теперь поняла, что не хочет ничего говорить. Не хочет тратить силы на человека, который так и не смог перерезать пуповину.
Вместо этого она начала писать план на будущее. Новая работа. Курсы испанского. Может быть, путешествие, о котором всегда мечтала, но откладывала из-за постоянного "мама в гости собирается".
Впервые за долгое время она почувствовала себя свободной. И осознала, что никакая "забота" не стоит собственного счастья и душевного равновесия. Особенно если эта забота - ядовитая.