— Съездим в деревню, а? — Лена стояла в прихожей с сумкой и детскими панамками. — Воздух, тишина... Бабка всё равно одна там. Ей помощь, детям радость.
Я убрал телефон в сторону.
Не то чтобы я мечтал о покосившемся туалете на улице и комарах, но подумал — может, и правда стоит?
Тем более Лена просила так, как давно уже не просила. Почти ласково.
— Поехали, — сказал я. — Дети порадуются.
Калину загрузили под крышу. Велосипеды, игрушки, кастрюли, мяч, лейка...
Через пять часов тряски, луж, и последнего десятка километров по гравию с ямами, как кратеры, мы въехали в деревню.
Дом бабки стоял на отшибе. Не покосившийся — перекошенный, будто ссору с землёй проиграл. Крыша заросла мхом. Калитка висела на одной петле.
— Ну, здравствуй, идиллия, — пробормотал я.
Изнутри донёсся старческий голос:
— Вот же ты ж... Притащились!
На крыльце стояла она. Бабка.
Морщинистая, жиластая, с прищуром, как у сержанта в отставке. В руках грабли. Видимо, на всякий случай.
— Ба, ну чего ты, мы ж на недельку, — улыбалась Лена.
— Мне только ваших недель тут и не хватало. — Бабка покосилась на меня. — Это кто?
— Муж мой, не узнала что ли?
— Муж... А чего не в городе?
— Так воздух, дети...
— Дети — ладно. Детям рада. А вы — как коровы на голову.
Она выделила нам летнюю кухню.
Скрипучая дверь, железные кровати, тумбочка с газетами 2003 года.
Пахло мышами и нафталином.
Я притворился, что в восторге. Дети скакали по двору, Лена раздавала команды.
— Воду из колонки, туалет за сараем, — буркнула бабка и ушла.
— Бабка у тебя — огонь, — сказал я Ленке.
— Ну, характер у неё, да. Но она добрая.
Я хмыкнул. Пока что доброты было как от хомутом по спине.
Через день к дому подкатил джип.
Чёрный, с блестящими дисками и номерами без единой пылинки.
Из него вылез он — Валера.
Футболка в обтяжку, загар как у Турции, улыбка на миллион.
— Ленка?! Вот это встреча! — воскликнул он.
Она вспыхнула.
— Валера! Да ты не изменился.
— Ну, кое-что поменялось. — Он обвёл её взглядом, как будто каталог листал. — Детишки твои? А это кто?
Я пожал ему руку. Валера сжал её, как пресс.
— Муж, — сказал я.
— Ну, молодец. Ленка у нас такая была, ух... Помнишь, как в клубе на забор залезала?
— Валер, ну всё, хватит, — засмеялась она.
— Заходите вечером. Мангал разведу. У речки. Уха, мясо, огонь.
Я смотрел, как она улыбается ему.
А он — как таракан, жирный и уверенный, — смотрит на неё, будто уже раздел.
Что-то внутри меня уже тогда дёрнулось.
Но я отогнал.
Деревня. Все знакомы. Может, я сам себе придумал?
Бабка курила у колодца, будто ждала.
— Ты с ним осторожней, — сказала она, не глядя.
— С кем?
— С Валеркой этим. Ты же про тот раз, наверное, и не знал. Она к нему тут каталась. В палатке жили, как цыгане.
— В какой «тот раз»?
— А в позапрошлом году. Сказала — «отдохнуть приехала». Да она уже тогда с ним...
Я молчал. Но вспомнил, что она мне говорила про какую-то командировку на пару дней. В позапрошлом году это и было, примерно.
— Мужик ты вроде ничего. Жаль, если она тебе шею свернёт. А свернёт — у неё это быстро. Сначала шашлычки, потом речка, потом ноги кверху.
Она сплюнула и пошла обратно.
Я стоял, как облитый.
В голове крутились одни слова: «палатка», «в тот раз», «ноги кверху».
И тут я понял — я не в отпуск приехал. Меня в гроб закатали, да забыли крышку заколотить.
Вечером Лена накрасилась.
В деревне. В шортах и с хайлайтером.
— Ты куда?
— К речке, к Валере. Он сказал — уха будет. Воздух, костёр, гитара. Ну, романтика.
— А я?
— Ты с детьми посиди. Они устали. Уснут, и сам отдохнёшь. Ну пожалуйста, я не надолго. Просто не хочется обидеть старого знакомого, он всё таки старался.
Она обняла меня, быстро поцеловала в щёку и вышла.
Я сел на лавку. Дети уже спали.
Цикады стрекотали, комар укусил за шею.
Прошло пятнадцать минут. Потом тридцать.
Я закурил. Хотя не курю.
Потом встал, открыл багажник, взял монтировку. Оставшуюся от зимней смены колёс. Шёл к речке пешком. Машину не стал гнать — шуму не хотел. Да и воздухом подышать. Думал, успокоюсь. Но не вышло.
Дорога к речке шла через лесополосу.
Сначала я шёл просто так.
Потом увидел костёр между деревьями.
У палатки сидели трое. Один — Валера. Один — его друг. И третья — моя жена.
Гитары не было. Зато был вискарь.
Минут через двадцать друг ушёл. Сказал что-то вроде:
— Ну, вы тут договаривайтесь, а я пойду в деревню к Зинке.
И они остались вдвоём.
Лена уже смеялась как в кино.
Он гладил её по ноге. Потом — по спине.
Потом — обнял.
И тут она легла на коврик у палатки. Он склонился над ней.
Я вышел из-за деревьев.
— Ну здравствуйте, романтики, — сказал я, размахивая монтировкой.
— Опа! — Валера подскочил, как ужаленный. В трусах. С диким взглядом. — Ты чё?!
— Да ничего. Просто решил проверить — палатка у реки, всё ли нормально.
Лена сжалась в покрывале, в глазах ужас.
— Милый, пожалуйста! Это ошибка! Я сейчас пьяна, я ничего не понимаю!
— Да понимаю я всё, Лена. Даже слишком.
Я отошёл к его джипу, прицелился и разбил одну фару. Потом — вторую.
— Ты офигел?! — завизжал Валера. — Я тебя засужу!
— Зови своего адвоката прямо из палатки. Желательно — в трусах. Чтобы он сразу понял, в какой ты ситуации.
Лена рыдала.
— Дети... что ты скажешь детям?..
— Что мама решила остаться в деревне. С покрывалом и Валерой.
На ходу бросил:
— Прощайте. Мне детей воспитывать. А вам — палатки ставить.
Они остались стоять — она, босая, в одеяле, он — в трусах с отпечатком коврика на заднице.
Через полчаса я был у дома. Открыл багажник машины, закинул монтировку. Дети спали. Я аккуратно переложил их на заднее сиденье, завёл мотор и уехал. Без лишних слов.
Она осталась. С бабкой, с покрывалом и Валерчиком в кустах.
Когда дети проснулись — сказал, что едем домой.
Сын спросил:
— А мама?
— Мама осталась у бабушки. Надолго.
Бабка, стоя в сенях, качала головой:
— Вот дурында. Хороший мужик был. Сама всё просрала.
Лена рыдала в углу.
Бабка шлёпнула её по спине:
— Что вылупилась? Ушла бы в речку, раз крутиться захотела. Мужика такого потерять — надо уметь.
А я ехал в город и думал:
Говорят, деревня — место силы. А я тут силу свою нашёл. Чтобы не простить.
И правильно сделал.
Свежий воздух, да не свежая совесть.
Подписка обязательно, чтобы не пропустить новые истории👍