Король-супруг погибает, шотландцы шепчутся о заговоре, а жертвой становится сама правительница.
— Вы слышали, как он закричал перед смертью? — шептали женщины у рынка в Эдинбурге.
— А ведь обещал ей быть верным... — вздыхала старая нянька, крестясь.
— Кинжала не было, но кровь была, — добавлял кузнец, плотно запирая лавку.
Мария Стюарт родилась с короной над головой, но с пеленок окружена ядом — как в бокале вина, поданном на пиру, так и в словах, шепотом переданных по коридорам Холирудского дворца. Уже в младенчестве она стала королевой Шотландии — её отца, Якова V, сломила скоротечная болезнь, и крошечную девочку вознесли на трон в 1542 году. Корону закрепили шелковыми лентами, чтобы не спадала с детского темени.
Воспитывалась она во Франции — там, где серебро вилок звонче звучало, чем стали мечей. Там она познала, что любовь — игра не для девичьего сердца, а для холодного расчёта. Первым её мужем стал французский дофин Франциск II. Он умер, оставив Марию вдовой в 18 лет. И вот тогда она вернулась в Шотландию — гордую, дикую, окутанную туманом и вероразделением.
Лорд Генри Стюарт, граф Дарнли, был её кузеном. Высокий, светловолосый, с породистым профилем — с виду почти ангел. Но в душе… в душе бушевали тщеславие, ревность и дурной вкус к скандалам. Мария влюбилась в него — то ли сердцем, то ли ради упрочения династии. Они обвенчались в июле 1565 года, и уже через несколько месяцев королева поняла, что связала себя с человеком капризным и злобным.
Дарнли требовал королевского титула, власти, денег. Он устраивал пьяные оргии прямо во дворце, открыто презирал королеву и — по самым тёмным слухам — закручивал интрижки даже с её слугами. Один из них, Давид Риччо, итальянский музыкант и секретарь Марии, стал жертвой чудовищной сцены: его закололи кинжалами прямо у неё на глазах, в её личной комнате, в марте 1566 года. Кровь струилась по деревянному полу, и её туфли остались запятнанными.
Тогда же, в том же году, Мария родила сына — будущего короля Якова VI. Казалось бы, династия продолжилась, можно было бы успокоиться. Но Дарнли всё чаще выглядел раздражённым, испуганным, как будто знал, что дни его сочтены.
И вот наступила ночь 10 февраля 1567 года. Дом, где временно жил Дарнли — пригородная резиденция Керк-о’Филд — внезапно взлетел на воздух. Взрыв был такой силы, что в Эдинбурге задрожали стекла. Тело короля нашли не в руинах, а в саду — в ночной рубашке, без следов ожогов. На нём не было ран от обломков, но... были синяки на шее. И кинжал, лежащий рядом в траве.
— Не взрыв его убил, — сказали в народе. — Его удушили. А дом взорвали, чтобы замести следы.
Слухи расползались, как ртуть: Мария знала, что будет взрыв. Более того, знала, кто за ним стоит. И, может быть, именно она дала на него негласное согласие. Ведь за ней уже ухаживал Джеймс Хепберн, граф Ботвелл — грубый, властный, страстный. В нём не было ни голубой крови, ни лукавства. Только пылкость и сила.
Когда Мария спустя три месяца обвенчалась с Ботвеллом, не выдержал даже парламент. Шотландская знать обвинила её в соучастии в убийстве мужа. На улицах писали мелом: «Королева с кровью на подоле». От нее отвернулись даже те, кто ещё недавно осыпал розами её путь.
— Зачем она пошла за ним? — шептались женщины у городской стены, наблюдая, как Мария Стюарт едет верхом рядом с Ботвеллом.
— Она его боится... или любит? — спрашивали одни.
— Или уже нечего терять, — тихо бросали другие.
Свадьба с Ботвеллом произошла 15 мая 1567 года — всего через три месяца после гибели Дарнли. И что особенно пикантно: незадолго до венчания Ботвелл похитил королеву. Официально — чтобы защитить от заговорщиков. Фактически — вывез её в замок Данбар, где держал несколько дней... и, как говорили, добился своего.
Мария молчала. А потом — согласилась выйти за него.
Этот шаг был роковым. В глазах народа она перестала быть обманутой вдовой. Её стали видеть участницей преступления. Кто отдаёт руку убийце своего мужа — тот либо ослеплён страстью, либо сам замешан по горло. Ни один портрет, ни одна надпись на витраже не могла стереть этот след — запах дыма от сгоревшего дома Дарнли преследовал её всюду.
Ровно через месяц после свадьбы начался мятеж. Шотландские лорды, ранее раздробленные, теперь объединились: граф Морей, граф Аргайл, граф Гленкэрн — все они восстали против королевы и её нового супруга. В битве при Карбери-Хилле 15 июня 1567 года войска Марии и Ботвелла были окружены. Солдаты королевы, измотанные и деморализованные, сложили оружие. Ботвелл бежал — сначала на север, потом в Норвегию, где его арестовали и до конца дней держали в датской тюрьме, связанного цепями. Он сошёл с ума в одиночестве, бормоча имя Марии в сырой камере.
А она? Королева, которую когда-то встречали коленопреклонённо, теперь стояла одна — без войска, без опоры, с венцом, превратившимся в хомут. Её заточили в замке Лохлевен, на острове посреди озера. Была середина лета, но в тех стенах было холодно. Её кормили хлебом и овсянкой, позволяли писать письма, но не давали новостей снаружи. 24 июля 1567 года под давлением лордов Мария подписала отречение от престола в пользу своего сына — Якова, которому тогда было всего год и четыре месяца.
— Он будет хорошим королём, — сказала она, подписывая документ, — если не станет похожим на отца.
Но она не собиралась сдаваться. Весной 1568 года Мария бежала — переодевшись в одежду служанки, переплыв лодкой озеро и добравшись до верных ей людей. Казалось, везение вернулось: уже через несколько дней она собрала армию и двинулась в бой. Однако в битве при Лангсайде её разбили. Осталась последняя карта.
Англия.
Она пересекла границу и попросила убежища у своей кузины — королевы Елизаветы I. С тем самой, с которой у неё была сложная переписка и тайная борьба за признание. Они никогда не встречались, хотя были роднёй, обе — женщины на троне, обе — одиноки в своих решениях. Мария просила защиты, а оказалась — под стражей.
Следующие девятнадцать лет она провела в английском заключении. Не в цепях, но под постоянным надзором. Её держали в разных замках — Болтон, Татбери, Шеффилд. Ей позволяли держать свиту, играть на клавесине, ухаживать за цветами. Но вся её переписка читалась, каждое письмо могло стать уликой.
И вот — в 1586 году — случилось то, чего боялись все: Мария оказалась замешана в заговоре. Один из её доверенных лиц, Энтони Бабингтон, готовил убийство Елизаветы I и возведение Марии на английский трон. В письмах, перехваченных и расшифрованных, нашли фразу: «Когда умрёт она, восстану я». Этого было достаточно.
7 февраля 1587 года в замке Фотерингей Марии зачитали смертный приговор. Она услышала его спокойно, поправила чепец и сказала:
— Не королева перед вами, а женщина. Не судите её, как монарха.
10 февраля, ровно через двадцать лет после смерти Дарнли, Мария Стюарт вышла на эшафот. В бордовом бархатном платье, под которым — алая рубаха мученицы. Она держалась с достоинством, молилась на латыни, простила палача... и сама завязала себе глаза. С первого удара её не обезглавили — клинок вонзился неровно. Второй удар — и голова упала. Свита задохнулась от слёз. Собака, маленький терьер, которую она прятала в подоле, выбежала к телу и не отходила от него, пока не увели силой.
Королева умерла. А легенда — осталась.
Судьба Марии Стюарт — словно трагедия, написанная не пером, а кинжалом на алом шелке. И в этой драме, как в любом великом спектакле, были и маски, и тайные пружины, и кровавый занавес. Но за политикой, за войнами, за интригами — всегда оставалась женщина. Страстная, живая, гордая.
Вы знали, что портреты Марии после её смерти хранили в шкатулках, как иконы? Особенно в католических странах. Её образ — тонкое лицо, высокий лоб, печальные глаза — считался символом мученичества. А сама она, кстати, до конца жизни хранила с собой нить чёток, инкрустированную жемчугом и золотом. На кресте — вырезанная сцена «Пьета»: Мария с телом Христа. Имя её совпадало с Божьей Матерью, и она верила, что в этом есть знак.
После казни волосы Марии побелели за одну ночь, — так писали слуги, которые готовили её тело к погребению. Хотя, возможно, это была посмертная реакция кожи. Но что важнее — на её последней рубашке нашли вышивку, сделанную рукой самой королевы: In my end is my beginning — «В моём конце — моё начало». Эти слова потом стали девизом шотландских якобитов, мечтавших вернуть на трон потомков Марии.
Прах её перезахоронили уже спустя 25 лет, по приказу сына, Якова VI (он же Яков I Английский). И вот ирония судьбы: именно он, сын от несчастного брака Марии и Дарнли, стал тем, кто объединил под своей короной Англию и Шотландию. Когда он взошёл на английский трон после смерти бездетной Елизаветы I, всё повернулось так, будто жизнь матери имела тайный смысл, вычерченный веками.
А теперь о деньгах. Свадьба Марии с Дарнли обошлась казне в 5 000 фунтов стерлингов — по сегодняшнему курсу это примерно полмиллиона фунтов, или около 60 миллионов рублей. Из них большая часть ушла на ткани, ювелирные заказы и аренду золотой кареты. Платье невесты было сшито из серебристого бархата, расшитого вручную французскими мастерами — работа заняла 3 месяца.
Но вот что особенно интригует: разгадка гибели Дарнли до сих пор не найдена. В 2009 году группа британских историков попыталась провести повторное расследование, используя методы криминалистики. Сохранились некоторые чертежи дома, записи свидетельств, письма. Их вывод: дом был взорван изнутри, но Дарнли к тому моменту уже был мёртв. А значит, взрыв — лишь спектакль. Кто же удушил его? Ботвелл? Приспешники? Или — заговор, в который была втянута сама королева?
История не дала ответа. И, может быть, в этом её тайная прелесть. В жизни Марии Стюарт всё было наполовину правдой, наполовину легендой.
Вот вы скажите: что было в её сердце — любовь или страх? Безумие или мужество? Может, мы слишком строги к женщинам, которые выбирают не по долгу, а по страсти? Или история просто не умеет прощать тем, кто жил слишком ярко?
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал, впереди много интересного!