оглавление канала, часть 1-я
Я сделала вид, что ничего не заметила. Спокойно умылась и пошла неторопливой, почти гуляющей походкой вдоль берега заросшего озерца. Две пары настороженных глаз испуганно смотрели мне в спину. Это были отроки: один мальчик и одна девочка. Только у малых могла быть такая, еще несформированная до конца энергия бледно-желтого цвета. С возрастом она будет меняться, переходя в синие или зеленые тона, а пока… Я выбрала место поположе и стала подниматься по стене оврага, делая вид, что ухожу. Дошла до густых кустов орешника, растущих на самом краю оврага, и, скрывшись за ними, упала плашмя на землю. Юркой ящеркой стала передвигаться в ту сторону, где пряталась детня. Только очень опытный охотник в слабом шуршании лесной подстилки мог бы уловить мое присутствие и то, как я двигаюсь. Подстилка пахла прелой листвой с опавших деревьев, смешанной с запахом гари. Но здесь запаха смерти почти не ощущалось, как это было вокруг моего Скита. На старом дубе, в котором был выход из подземелья, еще оставались побуревшие листья. Ветер шелестел в них, создавая фон звуков, среди которых было трудно неопытным детям разобрать звуки моего продвижения.
Очень осторожно я подкралась по самой верхней кромке оврага к тому месту, где прятались отроки, и стала наблюдать. Первые несколько минут ничего не происходило. И если бы не мое умение видеть энергию, то можно было бы подумать, что мне почудилось присутствие здесь живых людей. Прошло еще с десяток минут, когда заросли камыша раздвинулись, и из-за сухих стеблей показалась головенка со взъерошенными светлыми волосами. Это был мальчик, лет семи от роду. Круглое личико, темно-голубые, почти василькового цвета глаза, немного вздернутый нос и четкий рисунок сурово сжатых губ говорили о его принадлежности к Роду Святорусов. За ним, крепко вцепившись в подол его измызганной и рваной рубашонки, вылезла девчушка, помладше мальчика на две зимы. Светло-русая косица выбилась из-под измазанного в саже платка неопределенного грязного цвета, рубашонка до пят, как видно, с чужого плеча, подпоясанная куском веревья и перепуганные голубые глазища на половину круглого личика свидетельствовали о том, что они с мальчиком из одного Рода. Скорее всего, брат и сестра. Девчушка прошептала, глотая от страха окончания слов:
- Данко… Она ушла…?
Паренек, крутя настороженно головой по сторонам, напоминая бельчонка, вывалившегося из гнезда, шикнул на нее:
- Тихо ты…! Вроде как ушла…
Девчушка тихонько захныкала:
- Может, она бы нам помогла, а, Данко? Почто прячемся-то? Может, она своя?
Мальчишка опять на нее шикнул:
- Ага… Как же… «Своя», - передразнил он девчушку. И зло добавил: - Такие «свои» наш Скит пожгли и мамку убили. - Девчушка, при упоминании «мамки», тихонько и горько заплакала. Мальчик, тяжело вздохнув, посмотрел на сестренку и, уже без злости, немного ворчливо проговорил: - Видала? У нее на поясе боевой топор. Почто девке боевой топор? Ты много в нашем скиту девок с топорами видала? – Девчушка испуганно шмыгнула носом и отрицательно помотала головенкой, а ее брат уже совсем добродушно пробурчал: - Вот, то-то же… А ты – «своя». Нет, Вратка… Своих здесь уже нету.
Девочка испуганно поглядела на брата. Ее дрожащий голосок звучал жалобно, когда она спросила:
- А как же мы-то? Ведь зима скоро… В пещере зябко будет, да и одежи у нас теплой нету… - И совсем тихо добавила: - … и еды… - И опять горестно всхлипнула.
Мне уже было понятно, что ребятишки эти чудом спаслись из какого-нибудь разоренного неведомым врагом скита. И, конечно, я знала, что не оставлю здесь детей одних. Это значило бы обречь их на верную гибель. Но и гоняться за ними по всему свету в мои планы не входило. Поэтому я напустила легкий сонный морок, так, чтобы они не могли быстро двигаться. А потом, поднявшись на ноги, тихонько свистнула, привлекая к себе внимание. Страх, выплеснувшийся из них наружу, мог бы сбить с ног и взрослого воина. Они смотрели с испугом на то, как я медленно спускаюсь к ним по склону оврага. Мальчик, несмотря на то что движения ему давались с большим трудом из-за моего морока, все-таки сумел наклониться и взять в руки суковатую палку, валяющуюся неподалеку. Истинный сын своего Рода, он до последнего вздоха был готов защищать сестру от надвигающейся опасности.
Подойдя ближе, я миролюбиво проговорила:
- Чего всполохнулись-то? Не бойтесь. Я Варна из Скита Матушки Йогини… Вам зла не причиню.
У девчушки глаза распахнулись широко от удивления, а у мальчишки, наоборот, сузились, как у сердитого дикого кота. И он проговорил медленно:
- Ты лжешь… Мы слыхали про этот скит. Кащеево племя его уничтожило под корень много зим назад. Те, кто выжили, ушли отсюда далёко.
Я тяжело вздохнула.
- Я покинула Скит уже давно и не знаю, что случилось со всеми, кто там жил. А вот сейчас только вернулась и нашла одно лишь пепелище. И потом, разве тебе неизвестно, что родовичи никогда не лгут друг другу?
Но парня убедить было не так-то просто. Он половчее перехватил палку, чуть наклонился вперед, словно бы для нападения, и проговорил с неменьшим подозрением:
- Родович родовичу рознь… Мы тоже думали, что к нам пришли родовичи, а после оказалось, что все они были подменышами. Откель нам знать, что ты не одна из этих, кащеевых прихвостней?
Я усмехнулась:
- Ниоткель… Только, если бы я была из подменышей, то вы бы уже мертвые лежали или связанные. А я вот стою тут и с вами разговоры разговариваю. И, кстати, сонный морок я напустила только для одного, чтобы не носиться за вами по лесам да болотам, силясь уговорить принять мою помощь и защиту. А сейчас я его сниму с вас. Только, если не хотите одни сгинуть в этих чащах без жилья и оружия, вы останетесь на месте. Мы перекусим, чем боги послали, и поговорим обо всем. Согласны?
Мальчик продолжал на меня смотреть, все еще не веря тому, что я сказала, а девочка, дернув за рубаху брата, тихо прошептала:
- Данко… Ну давай… Видишь, она нам не враг. – И добавила чуть тише, слегка заикаясь: - Она сказала, что у нее есть немного еды… - И сразу замолкла, трудно сглотнув, будто опасаясь, что сказала лишнего.
А у меня комок к горлу подступил. Что же это творится, Великие Боги?! Как же мы допустили эдакое злодеяние, творящееся на нашей земле?! Почему не уничтожили тех, кто сотворил подобное с нашими Родами?! Невольно я сжала кулаки и крепко сцепила зубы, почувствовав, как темная энергия ненависти к неведомым супостатам заклубилась у меня внутри. Наверное, я не смогла сдержаться в полной мере. И ребятишки шарахнулись от меня, все еще не в силах убежать из-за морока. А вокруг меня заклубилось темное облако, словно я стояла на поле боя лицом к лицу со своими недругами. Усилием воли я взяла себя в руки. С трудом разжала кулаки, поднесла ладонь к губам и тихонько дунула, снимая сонное оцепенение с детей. Мальчик, который был сильнее сестры и все это время напрягался, чтобы избавиться от морока, не почувствовав преграды, упал, зашуршав сухими камышами и повалив за собой сестру. Я подошла и помогла им встать, спросив, как ни в чем не бывало:
- Что вы здесь делаете и где ночуете?
Данко, все еще недоверчиво косился на меня и молчал, а вот его сестра, сразу проникшись ко мне доверием, охотно ответила:
- Мы тут съедобные корешки искали. А ночуем там… На дальнем краю оврага старая барсучья нора. Мы ее немного расширили… - И, подняв перемазанное личико ко мне, спросила с придыханием: - А ты Знающая, да? Я слыхала о таких, как ты. У нас в Скиту тоже была Знающая, матушка Добродея. Только она была совсем старая. И когда пришли эти… - Девочка нахмурилась и, подавив горестный вздох, продолжила: - Она погибла первой, стараясь защитить нас. Все силы выплеснула, удерживая врата. Ее черной стрелой… - И, недоговорив, все же не сумела удержаться от горестного всхлипа. Я осторожно погладила ее по голове, будто опасаясь, что она, как вспуганная лань, рванет по камышам от моего прикосновения. Моя мягкая ласка вернула ей хорошее расположение духа, и она с любопытством спросила: - А правда, что в Ските Матушки-Йогини все были Знающими?
Я усмехнулась.
- Нет, дитя… Не все. Были воины, ремесленники, были те, кто обрабатывал землю. Все, как и в других прочих Скитах наших Родов. – Замолчав на мгновение, добавила: - Ну, может, Знающих чуточку побольше, чем в остальных-то было. Но и только-то. А так, как и везде по нашей земле.
Конечно, я слегка лукавила. Таких, как наш Скит, было немного, но детям было об этом знать необязательно.
Время близилось к ночи, и нужно было найти ночлег. Мои найденыши были голодны и совсем замерзли. Я пожалела, что не захватила с собой оставшуюся в коробе одежу. Сейчас бы она очень пригодилась. Но вернуться обратно я уже не могла. Сама же все входы завалила. И открыть их можно было только снаружи. А идти поверху, по земле – это было бы долго, да и не нужно. Возвращаться туда, где царила смерть, не стоило. Но и оставаться на ночь под открытым небом было бы для них убийственно. Барсучья нора тоже не была подходящим местом. И я решила вернуться в подземный ход. По крайней мере, там тепло и сухо. А тайность… Я всегда могла внушить детям, что мы ночевали в какой-нибудь пещере. Утро вечера мудренее. Мы уже почти были на границе выжженных земель. А значит, дальше нам могли попасться Скиты, до которых еще не добрались вражьи лапы.