– Командир, гляди! – боец, что стоял рядом с лейтенантом Зиминым, показывал в сторону расположения войск противника. – Опять стоит. – Снимем и этого, – сказал лейтенант, рассматривая в бинокль обросшую физиономию вражеского солдата. Прозвучал одиночный выстрел, и гитлеровец мешком свалился за бруствер.
– За годы войны мы многое видели, – вспоминает бывший командир сапёрного взвода разведки Фёдор Фёдорович Зимин, – но такого, чтобы он, вражеский солдат, безоружный выходил из траншеи и стоял на бруствере, как изваяние, – такого не было.
– «Что за чертовщина?» – гадали бойцы. А оказалось всё очень просто. Привели как-то «языка». На вопросы он отвечал, но вяло, военных секретов не знал, и поэтому особой ценности не представлял.
– Чего это вы живые мишени выставляете, – спросил «языка» сержант Васильчиков, который неплохо владел немецким, – проверяете нашу меткость?
– Найн, – отвечал солдат. – В карты играем. Проигравший выходит на бруствер. Ферштейн?
Зимин приказал своим «мишеней» больше не снимать. Да их и не было. А вскоре вышел приказ о наступлении, и о картёжниках больше не вспоминали.
II
Ha войне не одни взрывы бомб, грохот, стрельба. Иной раз месяцами сидишь в обороне почти лицом к лицу с врагом, обмениваясь с ним редкими выстрелами. Истомишься в ожидании наступления.
Хотя у сапёрного взвода разведки был свой круг задач, в отличие от стрелкового взвода, но во время затишья на фронте сапёры находились на переднем крае обороны. Бойцы одного из отделений в окопах ведут наблюдение за врагом, другие отдыхают, пишут письма, а у третьих – политзанятия. Да мало ли дел на фронте!
Фёдор Фёдорович вспоминает, как бойцы второго эшелона и тыловых частей помогали населению освобождённых районов налаживать общественное хозяйство: сажали картофель, пахали землю, на машинах подвозили со станций семена колхозам.
– Враг, отступая, уничтожал всё. Мы вступали в деревни, от которых, кроме названия, ничего не оставалось, – говорит ветеран. – Да, ещё на пепелище торчали печные трубы. Сильно разорён был народ.
III
Шёл июнь 1944-го. В воздухе пахло предстоящими боями. Вокруг Витебска сконцентрировались огромные силы с обоих сторон. Группе армий «Центр» противостояли войска 3-го, 2-го, 1-го Белорусских фронтов. Линия противостояния тянулась на сотни километров, и на одном из её участков находился взвод сапёров-разведчиков лейтенанта Зимина.
Бойцы чувствовали: готовится крупное сражение. Там, позади окопов, сосредоточивалась техника, прибывали новые полки. В больших количествах подвозили боеприпасы. На душе у бойцов было тревожно. Каждый понимал, что этот бой для кого-то будет последним.
На линиях обороны было тихо, как перед грозой. И эта тишь давила на сердце, угнетала. Лейтенант Зимин в бинокль изучал оборону противника. Сила противостояла немалая. Что готовил для него день грядущий?..
Размышления его были прерваны посыльным из штаба батальона. Зимина вызывал начальник штаба.
– Задание очень важное, лейтенант, – сказал начштаба. – От того, как вы его выполните, будет зависеть успех наступления на нашем участке фронта.
Зимин ознакомился с обстановкой. Основной удар в предстоящем наступлении будет нанесён с флангов, где его меньше всего ждёт противник. На левом фланге в тылу врага есть важный объект – мост через реку.
– Ваша задача, лейтенант, – проникнуть в тыл противника, разминировать мост, не дать взорвать его отступающим врагам.
IV
...Ночью семнадцать сапёров во главе с Зиминым перешли расположение противника благополучно достигли моста. К утру Васильчиков обнаружил провода... Все вздохнули с облегчением.
– И в это время началось такое, что трудно себе представить, – вспоминает Фёдор Фёдорович. – Началась артподготовка. Били наши «катюши». Был кромешный ад. Такой огонь обрушился на противника, что трудно описать.
Недолго продолжалась массированная огневая обработка противника. Вслед за ней с криком «Ура!» вперёд рванулась пехота. За ней лавиной шла артиллерия...
Так 23 июня 1944 года на огромном фронте от Западной Двины до реки Припяти развернулось одно из крупнейших сражений Великой Отечественной войны.
V
Сапёры завершили разминирование моста, когда лейтенант Зимин заметил тень, метнувшуюся в прибрежных кустах. «Кому это вздумалось тут шастать?» – подумал он.
– Рахматуллин, сходи-ка проверь!
Это был смышлёный боец. И глазастый. К тому же мастер на все руки: при необходимости и телефонист, и повар. Зимин питал к нему особую симпатию, хотя внешне это ничем не проявлялось. Может, потому, что были земляками. Вообще-то их из Башкирии было трое: был ещё Ахметов, башкир.
Надо сказать, взвод Зимина был многонациональным: эстонец, мордвин, чуваш, русские. Война была делом всего советского народа, и на фронтах сражались представители всех национальностей.
Пошёл, значит, Рахматуллин по кустам (как он сам потом рассказывал) и видит под одним вражеского солдата. Вскинул автомат и крикнул:
– Хальт!
Вражеский вояка, дрожжа, повернулся лицом. Он дрожал всем телом и что-то быстро-быстро лопотал.
– Хенде хох! Доннер веттер!
– Боец выпалил весь свой запас немецких слов и потом скомандовал по-русски:
– Марш вперёд!
Допрашивал немца сержант Васильчиков.
– Что делал в кустах?
– Хотел переждать немного и сдаться.
– Почему сразу не сдался?
– В наступлении солдаты злые бывают. Возиться со мной они бы не стали.
В чем-то, конечно, он был прав. В наступлении важен темп. С одиноким солдатом, желающим сдаться в плен, разбираться никто не стал бы.
VI
Батальон наступал в направлении деревни южнее Витебска.
– Шли лесом, прочесывая его, – вспоминает Фёдор Фёдорович. – Слышу, немецкая речь. Подзываю к себе Васильчикова. Он шёл немного в стороне от меня. Решили: если удастся, возьмём их живыми.
Ha лужайке сидела группа военных. Невдалеке стояли машины.
– Сидеть! Ни с места! – прозвучало из чащи. Гитлеровцы было зашевелились, но над их головами Рахматуллин дал очередь из своего ППШ.
– Иначе вам всем будет доннер веттер!
Группу разоружили и отправили в тыл.
VII
Уже 24 июня, на второй день наступательных боёв, Москва салютовала отважным бойцам 3-го Белорусского фронта, в составе которого и сражались сапёры лейтенанта Зимина, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырёх орудий.
Вот что говорилось в приказе Верховного Главнокомандующего командующему фронтом генерал-полковнику Черняховскому:
«Войска 3-го Белорусского фронта при поддержке массированных ударов артиллерии и авиации прорвали сильно укреплённую и развитую в глубину оборону Витебска, на участке протяжением 30 километров, продвинулись в глубину за два дня наступательных боёв до 25 километров и расширили прорыв до 80 километров по фронту, освободив более 300 населённых пунктов».
За отличные боевые действия Верховный Главнокомандующий объявил благодарность войскам, участвовавшим в боях при прорыве обороны противника. Героизм каждого бойца был отмечен и оценён. Грудь лейтенанта Зимина украсил орден Красной Звезды. На одну звёздочку стало больше и на погонах.
VIII
Наши войска, одержав крупнейшую победу в районе Витебска, погнали врага дальше на запад. Но враг ещё был силён, и впереди предстояли новые бои, новые кровопролития.
Работы сапёрам хватало. Отступая, враг уничтожал всё на своём пути, сжигал деревни, разрушал города. Если что и оставалось, то оно обязательно было заминировано. Минировались дороги, блиндажи и часто предметы фронтового быта. Порой бойцы в пылу наступления забывали об осторожности и подрывались на минах.
Поэтому сапёры шли в первых рядах наступающих.
А сапёры-разведчики часто и их опережали, выполняя опасные операции в тылу противника. О том, что они требовали отваги и героизма, говорит то, что Зимин за успешное форсирование Западной Двины был награждён вторым орденом Красной Звезды.
IX
Наступил октябрь 1944-гo. Враг под натиском советского солдата отступал вдоль реки Неман в направлении Кёнигсберга.
Вызывает однажды Зимина командир роты и ставит задачу: взорвать мост в тылу врага:
– Смотри сам, – сказал командир после уточнения деталей операции, – действуй по обстановке. Но мост в течение трёх суток должен быть взорван.
...Под покровом ночи, далеко в стороне от передовых рубежей сапёры во главе со своим командиром перешли линию фронта. Рассвет застал их в нескольких километрах от заветной цели. День провели в кустах, и с наступлением сумерек снова двинулись в путь. Вот и мост.
Почти всю ночь просидели отважные сапёры, изучая систему сигнализации, смену часовых.
Разработали план действий.
– Пора...
Часовых «сняли» незадолго до рассвета. Двое бойцов быстро натянули на себя их мундиры и стали прохаживаться по мосту. Четверо минировали. Всё прошло благополучно. Зимин сам запалил шнур и все гуськом, пригнувшись, побежали.
Бежали, казалось, целую вечность. Каждый думал: почему нет взрыва, может, обрыв шнура? Когда они готовы были повернуть назад, раздался взрыв, потрясший всю округу.
X
Настал последний год войны. Войска 3-го Белорусского вступили на территорию Восточной Пруссии. Враг ожесточённо оборонялся. Каждый километр брался с боями.
Во взводе были потери. Зимин и сам был ранен, но, к счастью, легко. После недели в санвзводе опять занял место на переднем крае.
– Нам, сапёрам, всегда приходилось иметь дело с минами, – рассказывает ветеран. – Правда, у нас были миноискатели, но они обнаруживали только металлические мины. Враг применял всякие: стеклянные, деревянные, картонные.
Наводили переправу тоже сапёры.
– Помню, – говорит Фёдор Фёдорович, – только вернулись мы, разведав укрепления противника. Между нами и ими была река. Решили для наступления навести переправу. Враг начал обстреливать. Один из снарядов взорвался около меня.
Очнулся в госпитале. Здесь и узнал, что награждён орденом Отечественной войны второй степени.
Так закончилась война для командира взвода разведки старшего лейтенанта Фёдора Фёдоровича Зимина.
***
Что ещё добавить к этим заметкам из фронтовой жизни солдата?
День Победы Фёдор Фёдорович встретил дома, в Башкирии.
Позднее в военкомате вручили ему ещё две боевые награды – медали «За взятие Кёнигсберга», «За победу над Германией».
В 1969 году Зимин получил ещё одну награду – медаль «30 лет Монголии». Он в 1939 году участвовал в боях на Халхин-Голе. Был старшиной.
Когда началась Великая Отечественная война, он прошёл краткосрочные курсы усовершенствования командного состава, и был отправлен на передовую.
Зимину сейчас 63 года. Но он ещё продолжает работать. Рядовой советский человек, он всегда выполнял самую рядовую работу, ту работу, которой заняты миллионы тружеников и без которой не было бы великих дел нашего народа.
Автор: М.БАБИЧ. Газета «Красное знамя» №27 от 4 марта 1975 г.