Как только закончил кресло Линкольншир, устроил себе маленький отдых от кресел и сделал тумбочку для моих столярных книжек.
Но от кресел никуда не уйдешь и не денешься. Вот уже новый проект поглотил все мое внимание. Собираюсь сделать новое кресло. И если в кресле Линкольншир я гнул спицы веером наружу, то с новым креслом собираюсь сделать все наоборот. Вот несколько картинок - прототипов, чтобы было понятно, что я задумал.
Хотя каждое из этих кресел по своему прекрасно, но захотелось не просто скопировать, а взять основную идею и сделать что то свое. И пока я эту идею обдумывал, все больше меня привлекал образ помещика Собакевича из бессмертных гоголевских "Мертвых душ".
Всего несколькими предложениями Гоголь так обрисовал нам Собакевича, что мы видим его как живого:
"Помещик, казалось, хлопотал много о прочности. На конюшни, сараи и кухни были употреблены полновесные и толстые бревна, определенные на вековое стояние. Деревенские избы мужиков тож срублены были на диво: не было кирчёных стен, резных узоров и прочих затей, но все было пригнано плотно и как следует. Даже колодец был обделан в такой крепкий дуб, какой идет только на мельницы да на корабли. Словом, все, на что ни глядел он, было упористо, без пошатки, в каком-то крепком и неуклюжем порядке...
Когда Чичиков взглянул искоса на Собакевича, он ему на этот раз показался весьма похожим на средней величины медведя. Для довершения сходства фрак на нем был совершенно медвежьего цвета, рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он и вкривь и вкось и наступал беспрестанно на чужие ноги. Цвет лица имел каленый, горячий, какой бывает на медном пятаке. Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей не ворочал вовсе и в силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь. Чичиков еще раз взглянул на него искоса, когда проходили они столовую: медведь! совершенный медведь! Нужно же такое странное сближение: его даже звали Михайлом Семеновичем. ...
Чичиков еще раз окинул комнату, и все, что в ней ни было, — все было прочно, неуклюже в высочайшей степени и имело какое-то странное сходство с самим хозяином дома; в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых четырех ногах, совершенный медведь. Стол, кресла, стулья — все было самого тяжелого и беспокойного свойства, — словом, каждый предмет, каждый стул, казалось, говорил: «И я тоже Собакевич!» или: «И я тоже очень похож на Собакевича!»"
Так что захотелось мне сделать кресло, которое бы тоже говорило: "И я тоже Собакевич". Для этого немного надо - крепость и прочность, без пошатки, косолапость, образ более вниз чем вверх. Сегодня делал косолапые ножки.
Это пока лишь черновые заготовки, которые еще буду обстругивать и обрезать,, но косолапость не спрячешь.
: