В моей жизни случались моменты, когда судьба давала мне пинка под зад, а потом сразу же вручала лотерейный билет. Так было и с Николаем. Я согласилась жить с ним, даже не задумываясь.
— Да! Да! — кричала я в трубку. — Я согласна!
А потом, понизив голос до трагического шепота, добавила:
— Но я перееду не одна. У меня есть Кот.
В его молчании можно было утопить авианосец. Думаю, в этот момент он взвешивал, что хуже — теща в перспективе или кот в реальности.
Мне было тогда двадцать семь. Возраст, когда девушки в провинции уже записываются на курсы бабушек, а в Питере только начинают поглядывать на обручальные кольца с легким недоверием.
Жила я, конечно, с мамой. Она восприняла мой переезд к мужчине как личное оскорбление и государственную измену одновременно.
— Дай номер его родителей, — сказала мама таким тоном, каким сотрудники КГБ, вероятно, говорили: «Пройдемте».
Я дала. В конце концов, не террорист же он.
День знакомства с родителями наступил быстрее, чем я успела прочитать в интернете статью «Как понравиться будущей свекрови за десять минут».
— Они живут в Белоострове, — сказал Николай.
— В Белоострове? — переспросила я с интонацией человека, у которого только что сообщили, что его родители живут на Луне.
Белоостров. Шесть лет назад я приезжала туда на дачу с компанией друзей. Там был тот длинноволосый поэт, который обещал посвятить мне поэму, но посвятил только бутылку портвейна. И был Олег, который всегда повторял, что жениться нужно только после сорока, а женился в двадцать семь на первой встречной. И была я, с розовыми очками на лице и с наивной верой в то, что мир устроен справедливо.
Когда мы ехали по Приморскому шоссе, я смотрела на дорогу так, будто сдавала экзамен на права и от этого зависела моя жизнь. Вот и тот самый поворот.
Мы повернули направо.
В душе моей что-то взорвалось. Вероятно, так чувствуют себя люди, нашедшие старую фотографию, на которой они молоды и счастливы, и еще не знают, что через месяц их уволят с работы, а любимая собака сбежит.
— Дорогу немного перестроили, — заметил Николай.
Я кивнула. Дороги перестраивают, а жизнь продолжается по тем же маршрутам.
Отец Николая оказался так похож на моего деда, что я чуть не крикнула: «Дедушка!» Дед умер два года назад, не дожив до моего согласия жить с мужчиной в квартире с надувным матрасом вместо кровати.
Мой дед говорил: «Если мужчина предлагает тебе руку и сердце, проверь, есть ли у него печень и мозги». У Николая, судя по всему, было всё необходимое.
Через неделю я переехала. Мой кот, философ и стоик, принял надувной матрас как данность бытия.
Квартира была съемная, маленькая, с видом на трубу котельной. Но рядом с Николаем мне было спокойно. Как в детстве, когда просыпаешься от кошмара, а мама говорит: «Спи, это просто сон».
14 июня Николай вручил мне свидетельство о расторжении брака. Наверное, некоторые мужчины дарят женщинам бриллианты, но я предпочитаю документы.
— Я была твоей любовницей полтора месяца, — пошутила я как-то.
Николай не улыбнулся. Шутки про бывших жен в России не считаются удачными. Это как шутить про Сталина в 1953 году — технически можно, практически — опасно.
29 августа Николай сделал мне предложение. Я снова сказала: «Да! Да!»
И только кот посмотрел на нас с тем особым выражением морды, которое бывает только у котов и у людей, проживших достаточно долго, чтобы понимать: любовь — единственное, ради чего стоит соглашаться на надувные матрасы и знакомство с родителями.