Если я спрошу тебя, моего читателя, какие части тела участвуют в твоей ежедневной ходьбе, ты, скорее всего, опешишь. Потом, возможно, ответишь нечто в духе: «Ну, как, какие, Аня? Ноги… может, руки…».
Никто из нас, двигаясь привычно, не думает о том, как мы это делаем и какие части дела задействуем. Это нормально, ведь двигаться мы учились с рождения много-много лет. При этом у мозга (а это он, собственно, правит бал в любом движении) есть такая привычка: как бы забывать о тех участках тела, которые он мало использует. Мол, зачем о них думать, если они не очень-то и нужны.
Вот свежий пример из жизни. Я на прошлой неделе неудачно подвернула ногу (чем, в общем-то, любят регулярно заниматься некоторые диспластики), растянула кое-какие связки. Первые два дня ноге был обеспечен максимальный покой: я на неё старалась не наступать, не шевелила ей, приказав мозгу отключить в голеностопе всякое движение. Затем начала использовать, но в очень ограниченном репертуаре – что-то вроде костыля, чтобы просто опираться. Со временем боли почти прошли, и ногу нужно было снова понемногу включать в движение. Каково же было моё удивление, когда нога перестала меня слушаться и ощущалась «не моей»!
Это всё закономерно. Стопа – весьма сложный и хитромудрый «механизм», она постоянно находится в движении: когда мы сидим, незаметно для себя шевелим пальцами, когда стоим, казалось бы, неподвижно, переносим вес с одной части стопы на другую. Когда ходим, там вообще целый букет мелких, но очень важных движений. Как только она перестала выполнять эти функции, мозг на время исключил её из так называемой карты тела (схема нашего тела в мозге, организованная так, чтобы служить представлением об используемых частях тела) – и включить её обратно уже нужно через аккуратное, но активное использование. Я как будто напоминаю мозгу о том, что у меня есть конечность, всё ок, давай вспоминай и включай её обратно – она мне нужна.
Быть может, вы ощущали что-то подобное – даже если нужно было беречь палец одной руки.
Прочувствовав этот опыт, я задумалась о детях. С одной стороны, о малышах, которые ещё не умеют ходить и пока не дали своим ногам и стопам ДОСТАТОЧНОГО опыта движения, а взрослые очень спешат поставить их на ноги. Чтобы сложный механизм ходьбы заработал, нужно в том числе позволить малышу «включить» свои стопы (и это не всё, да, но очень важное) – в ползании, переворотах, разнообразном «баловстве» на твёрдой поверхности. Стопы малыша то опираются на большой пальчик, затем «учатся» толкаться, с каждым днём развития ребёнка они набирают всё бОльший репертуар – и чем он будет богаче, тем устойчивее и стабильнее будет ходьба.
С другой стороны, я подумала о детях, которые не ходят из-за особенностей здоровья, не пользуются стопами так, как задумала природа. Что они чувствуют в этом месте? Мне моя нога уже спустя два-три дня отсутствия движения показалась тяжёлой, неповоротливой, неуклюжей. А что же говорить о детях, у которых нет двигательного опыта много лет?.. Это не безнадёжная ситуация. Но мозгу такого малыша потребуется много времени и практики, чтобы понять, как включить ноги, руки и всё остальное в свою активную карту тела.
Вообще всё это и про проприоцепцию – чувство тела, ощущение себя в пространстве. Чтобы это ощущение было адекватным тому, что есть на самом деле, в методе Child'Space используется несколько техник. Так называемое глубокое касание и похлопывания. Почему именно так, а не поглаживания, растирания и прочие вещи?
Проприоцепция – не выдуманное чувство. Проприоцептивные рецепторы находятся не только в коже, но и в мышцах, надкостнице, связках (и кстати, снова в копилку мыслей о дисплазии соединительной ткани – у диспластиков есть проблемы с работой этих рецепторов). Поглаживаниями и растираниями мы их не сильно-то «включим». Техникой глубокого надавливания мы можем достать все рецепторы, стимулировать их, а они уже посылают сигнал в мозг из разряда «о, я чувствую свою лопатку!», «хм, какая широкая/узкая/длинная у меня спина!», «м-м-м, моя стопа – это, оказывается, не только пятка и носочек, там так много всего!» – и так далее.
