Глава 60
Ирина резко выхватила фотографии прямо у меня из рук. Я даже не успел сообразить, что происходит, как она уже смотрела на них – быстро, пристально, будто пытаясь разглядеть в них нечто большее, чем просто изображение. Затем она подняла глаза и посмотрела мне прямо в лицо – так внезапно и решительно, что я внутренне напрягся.
На несколько долгих секунд повисло молчание, тяжёлое и густое, словно предгрозовое небо. И прежде чем я успел оправиться от удивления, она разорвала снимки пополам.
– Эти фотографии – сплошная ложь! – её голос звучал твёрдо, почти гневно. – Мы знаем Марию, папа! Она добрая, честная, открытая. Она бы никогда на такое не пошла! Она тебя любит… Почему ты не можешь поверить в это? Неужели ты действительно считаешь, что она могла тебя предать? Почему не видишь, как поспешил с выводами? Она этого не заслуживает!
Я сжал кулаки, внутри закипала ярость. Всё ещё свежая боль буквально разрывала на части, и каждое слово Ирины казалось ударом ниже пояса.
– Она изменила мне, чёрт возьми! – взорвался я. – Есть аудиозапись, где она сама признаётся в чувствах к другому мужчине. И да, я отлично знаю её голос. Это не подделка, не монтаж, не инсценировка – это реальность!
Моя дочь замерла. Она прикрыла лицо ладонями, глубоко вдохнула, будто пытаясь удержаться от слёз или нового взрыва эмоций.
– Мария – жертва, – наконец произнесла она, понизив голос. – Я и ее мама уверены: всё это устроила Кристина. Ты же знаешь, до чего она может дойти. Она одержима тобой. Ради тебя она готова на всё.
– Кристина не опустилась бы до такого… – начал было я, но Ирина перебила:
– А Мария опустилась бы?! – её взгляд был полон боли и упрёка. – Папа, ты ведь помнишь, что после аварии у неё три дня не было памяти? Что, если в тот момент ею легко было манипулировать? Что, если кто-то заставил её сделать эти фото, заставил сказать те слова?
Её слова впились в моё сознание острыми иглами сомнения. Но сердце, разбитое и кровоточащее, не желало верить ни во что хорошее. Оно отказывалось принимать надежду, боясь ещё большей боли.
– Ты пришла сюда, чтобы обвинять меня и защищать свою подругу?
– Я пришла защитить женщину, которую ты когда-то любил. И ту, которая всё ещё любит тебя. То, что ты сейчас страдаешь, только доказывает, как сильно она значила для тебя. И какой ошибкой было всё это.
Мы долго смотрели друг на друга, в комнате царило напряжение, будто между нами висел невидимый провод, готовый вот-вот оборваться.
– Я заберу её вещи и отвезу их к её маме. Раз уж ты устроил дикий скандал и выгнал из своей квартиры.
Я отвёл взгляд, опустил голову и глубоко, с хрипом вздохнул. Внутри всё сжималось, как будто я задыхался. Её слова начали работать. Они роились в голове, порождая новые мысли, новые вопросы. Неужели это правда? Неужели я неправ?
Тоска, глубокая и невыносимая, сдавила грудь. Не говоря больше ни слова, я подошёл к дивану и буквально рухнул на него. Как будто вся жизнь ушла из мышц, как будто я вдруг осознал, что теряю нечто большее, чем просто отношения – я теряю смысл.
– Я уже ухожу... – её голос вывел меня из оцепенения.
Я поднял глаза. Ирина стояла у двери, рядом с ней на полу были чемодан на колёсах и сумка через плечо.
– Сегодня мой день рождения... Ты правда оставишь меня одного? – сказал я, хотя на самом деле мне было не так важно само событие. Просто в этот момент я хотел быть не один. Хотел, чтобы рядом была хоть одна родная душа.
– Мне очень жаль, папа, – ответила она. – Но я слишком расстроена из-за того, что ты сделал с Марией. Честно, ты заслуживаешь остаться один... Чтобы подумать обо всём этом и осознать, какую огромную ошибку совершил.
– Подумать? – переспросил я с горечью. – И как же мне исправить ситуацию?
Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.
– Например, попросив у неё прощения. Даже если это будет трудно. У Марии слишком доброе сердце, чтобы держать злобу. И ты должен использовать это. Кто знает... Возможно, тогда вы сможете снова быть вместе.
– Не рассчитывай на это, – пробормотал я, опуская глаза.
Она подошла ближе, аккуратно коснулась моего плеча, затем наклонилась и поцеловала меня в лоб – как делала в детстве, когда я был грустным.
– Я тебя люблю, папа. С днём рождения, – шепнула она.
А я так и остался сидеть, молча, виня себя, разрываясь между болью и новыми сомнениями, которые, возможно, стали первым лучиком надежды.
***
Я машинально посмотрела на свою руку – ту самую, на которой раньше было обручальное кольцо. Еще совсем недавно я ловила себя на привычном жесте: вертела его, когда задумывалась или нервничала. Теперь же, снова потянувшись к пустому месту, я внезапно вспомнила всё – мысли вернулись к Вадим и той боли, которую оставил этот разрыв. Каждый раз, когда я ловлю себя на этом жесте, внутри что-то сжимается. Словно напоминание: он ушел. И больше не вернётся.
– Мария! – окликнул меня внимательный голос Гали, которая теперь занимает должность менеджера в кондитерской, где я работаю.
– Что? – переспросила я, немного растерянно, выходя из своих мыслей.
– Я уже третий раз повторяю: ты записываешь неверные заказы. Это уже стало замечать даже клиенты.
– Правда? – мне стало стыдно.
– Абсолютно. Вот, посмотри. – Она протянула мне чек, который я сама же оформила пару минут назад. Я взглянула на него, затем на поднос с выпечкой, который собирала… и поняла: я действительно ошиблась. Не один раз.
– Ох, Галя, я такая невнимательная сегодня… Прости, я сейчас же исправлю!
– Не нужно, – мягко остановила она меня, но в её тоне чувствовалось беспокойство. – Я сама всё доделаю. Ты, кажется, не в себе. Возьми перерыв на полчаса, отдышись, а потом возвращайся.
Сначала я хотела отказаться – ведь это моя работа, и я должна быть собранной. Но реальность была другой: голова раскалывалась, сердце ныло, а мысли никак не желали поддаваться контролю.
– Хорошо, спасибо, – поблагодарила я, стараясь выдавить хотя бы слабую улыбку, и медленно направилась через служебный вход во дворик.
Сняв фартук и косынку, я забрала телефон из шкафчика и, выйдя на улицу, решила прогуляться до ближайшего парка. Он находился буквально в нескольких кварталах от кондитерской – маленькое зелёное убежище среди городской суеты. Мне всегда нравилось там: тихо, спокойно, как будто время останавливается.
Пока я шла, ноги сами вели меня по знакомой дороге. Добравшись до скамейки под старым деревом, я села. Закрыла глаза, глубоко вдохнула свежий воздух, такой необычный для города, и чуть расслабилась. Вокруг бегали дети, играли, смеялись – их радость словно контрастировала с моими мыслями. И всё же я наблюдала за ними, пытаясь хоть ненадолго отвлечься.
Но воспоминания вернулись, как прилив.
Прошла неделя.
Неделя с момента нашей ссоры с Вадимом.
Неделя с тех пор, как мы официально расстались.
Неделя с того дня, когда он попросил меня уйти из квартиры.
Неделя без разговоров, без сообщений, без встреч.
Как будто мы просто исчезли друг для друга. Я помню, как Ирина вошла в дом с моими чемоданами. Её взгляд сказал всё. Она пыталась быть осторожной, говорила со мной мягко, но я сразу поняла: он решил всё окончательно. Моё сердце тогда буквально разорвалось. Я сделала всё возможное, чтобы не заплакать при ней и при родителях, но внутри всё рушилось.
В тот день мы провели весь вечер в моей комнате. Ирина рассказала, как нашла Вадима. Квартира была перевёрнута вверх дном, он был вне себя, в состоянии аффекта, и от него пахло алкоголем. Она сказала, что никогда раньше не видела его таким. Это сильно напугало меня – я знала, что он не из тех, кто позволяет себе потерять контроль, особенно перед другими людьми.
Она также поведала о том, что они поссорились, и я почувствовала острую вину. Хотя она уверяла, что не винит меня, я всё равно чувствовала, что стала причиной этой конфронтации. Мы долго говорили, и несмотря на всю боль, я благодарна ей за то, что она была рядом. Несколько дней назад она уехала в Прагу, и пусть обстоятельства были тяжёлыми, мне было очень важно знать, что я могу рассчитывать на неё.
Я до сих пор не могу полностью осознать произошедшее. Иногда мой разум предательски рисует картины прошлого: будто бы мы всё ещё вместе. Что я могу просто отправить ему сообщение, встретиться после работы, принять душ, надеть наши любимые свитера и провести вечер с фильмом и пиццей. Но потом реальность ударяет снова, и каждый раз боль возвращается с новой силой.
Мне кажется, моё сердце и разум ещё не приняли этого разрыва. Возможно, потому что он случился слишком внезапно. Обычно, когда пара расходится, это результат долгого процесса, множества ссор и недопониманий. Но между нами всё было иначе. Утром я проснулась в уверенности, что всё хорошо, а вечером потеряла всё. Я даже не могла защитить нас – он поверил фотографиям, которых я не могла объяснить, и закрыл дверь без шанса на диалог.
Страдать из-за всего этого – неизбежно. Как бы больно он мне ни сделал, как бы несправедливо ни поступил, я всё ещё люблю его. Это чувство нельзя просто выключить как свет. От этого страдает всё: моя работа, учёба, даже повседневные дела стали даваться труднее. Я чувствую себя потерянной, и это пугает.
Погружённая в мысли, я почти не услышала, как зазвонил телефон. Быстро достала его из кармана, надеясь… Надеясь, что это он. Но экран показал другое имя. Разочарование тут же опустилось на плечи, но я всё равно ответила.
– Привет, Клара, – стараясь звучать бодро, проговорила я.
– Маша, ради бога, мне нужна твоя помощь! – прозвучало в трубке срочно и истерично.
– Что случилось?
– Мы с Ромкой поцеловались!! – она выкрикнула это так, будто сама не верила.
– Что? Как?! Разве вы не ссорились? И разве ты не крутишь роман с инструктором?
– Не знаю, я запуталась.
– Почему вы вообще поцеловались?
– Мы давно находимся в напряжении. После его отношений с Полиной я начала вести себя холодно. Мы живём вместе, поэтому игнорировать друг друга сложно. Он пришёл ко мне, чтобы разобраться, почему я так веду себя. Я сначала делала вид, что ничего не происходит, но когда он сказал, что я ревную, я не выдержала и стала орать на него. А потом он вдруг поцеловал меня.
– И тебе понравилось?
– Очень. Поцелуй был потрясающим.
– Тогда в чём проблема?
– Дело в том, что он для меня словно брат. Мы выросли вместе, с самого детства. Я всегда видела в нём друга, пока не начала замечать другие чувства. Особенно когда он начал встречаться с девушками. Я подавляла их, встречаясь с другими парнями, но на этот раз не смогла совладать с собой.
– Что было после поцелуя?
– Я оттолкнула его и убежала в свою комнату. Залезла под одеяло, как ребёнок. Подруга, помоги мне, что делать?
– Думаю, ты прекрасно знаешь ответ.
– Какой?
– Ты влюбилась в него.
– Что?? Я… нет! – она запнулась, а потом вдруг закричала в трубку, явно прижав телефон к подушке. – Боже, кажется, я действительно влюблена в этого балбеса и красавца…
– Вам нужно сесть и серьёзно поговорить. Только честно, без игры в эмоции.
– Если хватит смелости, я это сделаю.
– Такие беседы могут многое изменить. Я бы тоже хотела возможность так поговорить с Вадимом.
– То есть… вы расстались?
– Да.
– Но почему? Вы же были идеальной парой.
– Произошло нечто ужасное. Он поверил в ложь, и теперь ненавидит меня. Но сейчас я не могу об этом говорить подробно – мне нужно вернуться на работу.
– Ладно, но потом позвони, поговорим, хорошо?
– Конечно, до связи.
Раньше я старалась не говорить друзьям из университета о нашем расставании. Не хотела лишнего внимания, сочувствия, вопросов, на которые не готова отвечать. Поэтому единственными, кто знал правду, были семья и Ирина. Но теперь, когда я проговорилась, рано или поздно расскажу обо всём и Кларе. Может, она сможет подсказать что-то, что я не успела рассмотреть сама.
Я медленно вдохнула, посмотрев в голубое небо. Сегодня был удивительно красивый день – тёплый, солнечный, с лёгким ветерком. Если бы можно было, я бы осталась здесь, сидела на этой скамейке ещё очень долго. Но реальность требовала возвращения. Работа ждала. И жизнь не останавливалась, несмотря на мою боль.
Я встала, поправила одежду, глубоко вздохнула и медленно пошла обратно в кондитерскую.