Утро выдалось серое: облака нависли над городом, словно огромные грустные медузы в небе. Марина уже собралась на работу, молча надела блузку, юбку, сделала макияж. Я лишь мельком взглянул на неё: у неё под глазами залегли тени, и казалось, что она совсем не спала ночью.
Я оделся, мыть посуду не стал — грязные тарелки остались на кухне, так и не притронулся к ним. За завтраком тоже ни слова.
— Подвезти? — осторожно предложил я.
— Да, можно, — едва слышно ответила она.
Дорога до офиса заняла около получаса. Машину мы вели в гробовом молчании, если не считать еле слышный шум радиостанции, где, кажется, упорно крутили рекламу чего-то непонятного.
Когда мы подъехали к офисному центру, я заглушил двигатель и повернулся к ней:
— Мне тоже нужно зайти. Я же сказал, что хочу увидеть эти фотографии.
Она сделала короткий нервный вздох:
— Хорошо, но, может, после обеда? У нас сейчас планёрка…
— Не затягивай, — ответил я. — У меня всё равно сегодня выходной, я могу и подождать.
Я почувствовал, как напряжение между нами сгустилось до предела. Она кивнула и вышла. Я просидел в машине минут десять, разглядывая стеклянный фасад здания. «АдвансМедиа» занимала там целый этаж. В голову вдруг закрался вопрос: а есть ли в этой конторе сотрудники, которые были бы готовы подтвердить её слова?
Я вышел и решил всё-таки подняться. На входе меня встретил охранник, с которым мы когда-то уже пересекались. Его звали, кажется, Семён — коренастый мужчина за сорок с гудящим голосом.
— Здрасьте, Андрей! Давненько не заходили.
— Да, давно, Семён, — как можно дружелюбнее ответил я, пряча за улыбкой своё волнение.
Он пропустил меня, и я направился в лифт. Четвёртый этаж. Отдел, где работает Марина, оказался оживлённым: люди бегали туда-сюда, некоторые громко переговаривались о сроках проектов, кто-то пил кофе с огромной, неприлично сладкой пеной.
Я прошёл вглубь, заметил табличку «Съёмочная зона» — там внутри был небольшой уголок, заставленный прожекторами, свёрнутыми фонами, коробками с реквизитом. И там, возле белого пластикового стола, я увидел его — статного парня лет двадцати семи. Широкие плечи, светлые волосы коротко стрижены, взгляд самоуверенный. Было что-то в его осанке, что моментально вызвало во мне внутренний протест.
— Это он… — выдохнул я, хотя и не мог быть абсолютно уверен. Но сердце подсказало: это точно тот самый Артём с фото.
— Вы что-то хотели? — спросил он, заметив меня.
Я подошёл ближе, пытаясь не выглядеть агрессивно, но одновременно чувствуя, как напряжение растёт.
— Я… Андрей. Муж Марины.
Он с лёгкой улыбкой протянул руку:
— Очень приятно, Артём.
Я машинально пожал руку, хотя внутри всё сжималось. Его рукопожатие было крепким.
— Марина говорила, что вы вместе делали фотосессию… для подарочной коллекции.
Глаза Артёма скользнули по моему лицу, чуть прищурились:
— Да, было дело.
— И… как прошла съёмка? — Я почувствовал, что начинаю формулировать вопросы, словно следователь.
Он пожал плечами, почесал кончик уха:
— Да нормально, вроде. Хотя позировать нам пришлось как парочке. Клиент хотел увидеть «теплоту», «романтику»… В общем, всё такое.
Я пытался уловить в его голосе насмешку или намёк. Но он звучал буднично, чуть отстранённо. Будто ничего особенного не произошло.
— А… не было ничего лишнего? — Я осмелился.
Он улыбнулся, а у меня вдруг ёкнуло внутри, как будто меня высекли электричеством. Эта улыбка была слишком самоуверенной, почти вызывающей. И он ответил:
— Слушайте, я не знаю, что вам Марина говорила, но у нас всё чисто профессионально. Она классная, но я не из тех, кто рушит чужие семьи.
Его слова звучали искренне. Почти. Но что-то во мне всё ещё не доверяло ему. И тут показалась Марина. Она быстро подошла, сложив руки на груди, вид у неё был взволнованный:
— Ой, вот ты где… Андрей, пойдём…
Артём посторонился:
— Держитесь, мужики, — бросил он, словно мы оба делим какую-то общую тайну.
«Мерзкий тип», — почему-то подумал я, хотя он не сделал ничего плохого.
Марина потянула меня в соседний кабинет, где стояли компьютеры. Закрыла дверь:
— Артём тебе ничего не наговорил?
— Только то, что подтверждает твою историю, — хмуро ответил я. — Но мне нужно увидеть ту самую фотосессию.
Она кивнула, села за один из свободных рабочих столов, подвинула мышку. По экрану пробежали папки, фотографии, промо-ролики. И вдруг — целая серия снимков: она и Артём в разных позах, обнимаются, смеются, пьют чай на камеру, будто пара, укрываются одним шарфом. Всё выглядит настолько реалистично, что у меня внутри всё снова вспыхнуло.
— Вот, смотри… — Марина перелистывала снимки. — Мы готовили макеты для роллапов, баннеров, соцсетей…
Я молча следил взглядом за фото и корил себя за то, что мне, чёрт возьми, больно на это смотреть. Но на лице Марины в этих снимках — не просто профессиональная улыбка, а нечто более тёплое. Или это я сам выдумываю?
— Ну что? — спросила она. — Ты теперь веришь, что это часть работы?
Я потер переносицу, чувствуя, как болит голова от недостатка сна и переизбытка эмоций.
— Скажем, да, выглядит как фотосессия.
— Спасибо… — она вздохнула, и в голосе прозвучало облегчение. — Я рада, что… что ты увидел.
Однако что-то беспокойное копошилось у меня в душе, как назойливый жук. Я вспомнил тот кадр в её телефоне: он выглядел более интимным, чем все эти выставленные на экране. Может, она всё же что-то скрывает? Или какой-то один снимок у неё затаён, не предназначен для общих глаз?
— Не буду мешать, — буркнул я, отойдя к двери. — Надо по делам съездить. Если что — я на связи.
— Андрей, — тихо позвала она вслед. — Я люблю тебя. Ты ведь знаешь.
Я не ответил. В голове смешалось: то ли жалость, то ли злость, то ли хаос из бывшей любви, которая разбивается о холодные стены недоверия. И всё равно я чувствовал: это ещё не конец. Где-то тут кроется другая правда.
Покидая офис, я даже представить себе не мог, что впереди меня ждёт гораздо более страшное открытие. Читать далее...